– Дак, это же ж, баба неразумная, понимаешь, – приободрился Бахрап от неожиданного подкрепления. – Рвётся в лекарню-то, хоть на привязь сажай. Я же ж ей говорю, как велели-то, нет туда ходу, а ей меня слушаться-то надобно, потому как суборнация порядок-то блюсти велела. Дак, она же ж упёртая! Дело, говорит, знаю же ж, помогать буду в лекарне-то. Завсегда, говорит, без дела-то не сидела, и нынче не стану.
– Понятно. Значит так, тётя Эмрис, мужа твоего над вами старшим я назначил. Соблюдать субординацию, то есть слушаться его, тебе придётся, – расставил всё по своим местам Ваади. – Теперь рассказывай, что умеешь, а я решу, нужна такая помощь или нет.
Гномьи разборки и раскрытие тайны загадочной суборнации смыли остатки блаженной прострации от созерцания радости и приглушили затаившуюся тревогу.
Оказалось, что у Эмрис за плечами приличный опыт работы в гномьей больнице и железные нервы. С обязанностями медсестры она справлялась легче, чем дриады. Теперь на время нашего отсутствия лазарет оставался в надёжных руках. Орлис ничего такого не умела, но под присмотром матери быстро училась. Руки обеих, крепость которых я успела испробовать на себе, прикасались к искалеченным телам с такой осторожностью, что трудно было поверить собственным глазам. На меня эта особенность не распространялась. Первый раз понаблюдав за процессом лечения, обе воспылали желанием пожать мне руку. Я, сдуру, согласилась.
Ночью мы все сидели у костра. Бурное веселье с воспоминаниями, шутками и слегка хулиганскими выходками перетекло в лирическое настроение, с песнями под гитару, тёплыми и нежными. До утра нам остаться опять не позволили. Не представляю, как они сами на ногах ещё держались. Двое суток подряд. Или спали прямо там? Воображение живо предоставило мне картинку этого «спали». Настроение сразу испортилось.
Утром Ваади увёл Алиани, вернулись они уже вчетвером. Алдариэль крепко спал. Его устроили в спальне Фаарра, сам Огненный перебрался к брату. Очередную комнату Водный добавить пока не успел.
На Прощальной площади появились столбы. Двое несчастных были выставлены на потеху толпе с первых минут «продвижения очереди». Озверевший сброд, дорвавшийся до вожделенного удовольствия, на вялые призывы мордоворотов не спешить и думать о других, не реагировал. Каждая мразь, изрыгая брань и грязные оскорбления, норовила ударить побольнее, вскрыть чуть поджившие раны и добавить новых. В ход шли ремни, трости, кастеты, какая-то дрянь, которую они выплёскивали из бутылок. На наших глазах и так искалеченные тела превращались в куски мяса. Я возненавидела людей.
Мы забрали обоих. Благостное выражение с лица Теримитца, по-отечески нежно взиравшего на жуткую расправу, слетело, когда я зловеще пообещала:
– Нарушишь условие, сам туда станешь. Забываться начал, червь?
Промелькнувшие над головой тёмные тени подтвердили реальность угрозы. Не забыть бы поблагодарить Каиндеба. Мерзкая рожа председателя приобрела землистый оттенок и меня клятвенно уверили, что такого не случится, он лично проследит.
Фаарр, встречавший нас на Озере, обрадовал, что новых приговоров сегодня не было. Теримитц удалился восстанавливать утраченное равновесие.
Лечение начали на берегу. Узиани видела, что один уже почти перешагнул Грань, а второй уверенно к ней приближается. Самое плохое было в том, что уходили они очень быстро, мест со «страшной болью» было слишком много. Я чуть не выла от бессилия, понимая, что не справлюсь. Когда в моей руке вместо куска ткани появилась ладонь Тайрина, я зарыдала в голос и продолжила лечение. Тайриниэля сменил Граж, потом Бахрап, на мою долю осталось совсем немного, когда Узиани объявила, что от Грани оба отошли. Я заставила её посмотреть всех наших. Хуже всего, ожидаемо, было Тайрину. Куда только Младшие смотрели? Он сквозь зубы уверял, что в норме и потерпит. Потерпеть ему пришлось, обе дриады контролировали сон новичков.
Очнулась уже на диване в гостиной. Подумаешь, ерунда какая, зато Тайрин точно в порядке. А я до сих пор в платье. Младшие помогли выбраться из него, Тайриниэль принёс кофе и плед. Отчитался:
– Всё нормально, эльфы спят, гномов их дамы нянчат. Мари, не прекратишь так делать, я с тобой серьёзно поругаюсь.
– Ругайся, – покорно согласилась я. – Сам такой.
– Вот с этим не поспоришь, – Фаарр согласился уже со мной. – Вас как по одному шаблону делали. Мар, ты в душ сама или помочь?
– Сама.
– Тогда мы с Вадом спать. В лазарет не соваться, гномам геройские страдания не портить, пару часов переживут, бабы их уже таблетками напичкали.
– А у неё и не получится, – Ваади честно зевнул. – Я Эмрис поручил.
– Суборнацией назначил? – улыбнулся Тайриниэль.
– Ей самой. Всё, два часа, пожалуйста, без происшествий, или мы на ходу засыпать начнём.
Я попросила Тайрина принести халат и убрать платье, на активную деятельность меня ещё не хватало. Горячая вода почти сняла озноб, но отняла остатки сил, меня прилично штормило, перед глазами плавал туман. Рассмотреть через него возникшее на пути препятствие никак не получалось. Препятствие подхватило меня под руку и сердито сообщило:
– Водные процедуры до потери пульса – плохая идея.
А? Я? Ой, мамочки!!!
Откуда-то возник Тайрин.
– Алдариэль, отпусти, я сам.
– Без проблем. Я бы проводил, но если настаиваешь…
– Настаиваю, – Тайриниэль повёл меня к дивану. – Ты почему не спишь?
– Выспался. Не знаешь, где Фаарр?
– Отдыхают оба, просили пару часов не будить. Мари, ты приляжешь?
– Нет! – ещё чего не хватало! Достаточно, что я тут мокрая и в халате. А Он смотрит, я его взгляд чувствую.
– Ты чего кричишь? Не хочешь, никто не заставляет. Давай, я тебя закутаю.
А вот это хорошо, под пледом и халат не видно, и как меня трясёт незаметно. А Он продолжает смотреть, прямо разглядывает. Вовремя заметил, называется.
– Маррия. Правильно запомнил?
Он меня запомнил! В смысле, имя запомнил. Да, какая разница! Запомнил! Ольховская, дура несчастная, спустись на землю и кивни хотя бы. Кивнула.
– Ты не заболела? Бледная, дрожишь? – я помотала головой. – Точно знаешь? – усиленно закивала.
– Алдариэль, не приставай, ей отдохнуть нужно и поесть. Ты сам есть будешь?
– Буду. И давай уже, как раньше. Идёт?
– Идёт. Тебе что заказать?
– На свой вкус. Или на вкус Маррии, – он устроился рядом на диване. – Что посоветуешь?
Промычала я что-то невразумительное.
– Алдар, сказал уже, отстань, – Тайриниэлю это всё явно не нравилось. – Пусть отдыхает.
– А по-моему, она меня просто боится, – упрямился принц. – Фаарр своими титулами напугал.
– Не своими, а твоими. На его она нормально реагирует.
– Насколько нормально?
– Абсолютно.
– За что же мне так не повезло? Маррия, давай ещё раз познакомимся. Я – Алдариэль, можно Алдар. А ты?
– Маррия. Можно… – на выборе варианта, который можно, я зависла, у меня, их столько… – Как хотите.
– Хочешь, – поправил Он. – На «Вы» только к правящим особам. Или это изменилось?
– Нет, – заверил Тайрин. – Всё так и осталось.
– Вот видишь.
– А Вы и есть правящая особа.
– Ясно, случай тяжёлый, – принц несколько картинно вздохнул. – Попробуем ещё раз. Забудь всё, что сказал Фаарр. Мы только что увиделись. Я – Алдариэль, Алдар. Ты…
– Маррия. Дальше, как хоти… хочешь. Меня все по-разному называют, – Ольховская, да ты герой, сколько всего сразу выдала!
– Вот, уже прогресс. Значит, как хочу. Тогда, что-нибудь оригинальное. Все имеющиеся варианты с первых букв начинаются? Думаю, да.
– Алдар, она не дриада и не эльфийка, – непонятно зачем уточнил Тайриниэль.
– Я заметил. Будешь Аррия. Нет, Арри. Согласна? – я согласилась. Там, где я сейчас витаю, мне всё равно. Главное, что это Он. Он сидит рядом, улыбается и придумывает мне имя. – Договорились. Тайрин, почему не «летучка»?
А вот это даже меня приземлило. После слов Ваади о несуществующем соревновании по снятию «кольчуг» принц должен был посчитать, что у Тайриниэля магия в порядке, и теперь то, что он передвигал стол и носил тарелки вручную, придётся как-то объяснять. А можно ли уже всё рассказывать, неизвестно. Да и не хочется этого делать. Пусть Алдариэль ещё немного побудет уверенным, что в Аршансе всё, как прежде, а эльфы просто ушли из Шорельдаля в другие места.
– Есть причины, потом расскажу, – Тайрин немного отодвинул решение проблемы. – Давайте пообедаем спокойно.
– Давайте, – принц не стал спорить. – А как давно Ваади расширил свои хоромы, почему здесь гномы и что происходит за иллюзией, тоже потом расскажешь?
Не поняла, а где у нас иллюзия? Ой, точно, лазарета не видно. Молодцы Младшие, догадались спрятать. Фаарр, наверное, пока нас не было.
– Тоже потом. Мари, вылезай. Ты ещё не согрелась? Долго что-то. Вот нужно было так выкладываться?
– Тайрин, не начинай.
– Стоп. Арри, ты перемагичила? – сделал вывод из нашего короткого диалога Алдариэль. – Похоже. И похоже сильно, почти до истощения. Зачем? Без веских причин так не делают, однажды можно не восстановиться.
– Была у неё причина, – не дождавшись ответа от меня, выручил Тайриниэль. – Веская.
– Ещё раз стоп. Тайрин, а вы не вместе постарались? Ты из-за этого всё сам?
– Примерно так.
Как удачно получилось! Принц сам подсказал, как ничего ему не сказать. Ещё гномы бы сами собой объяснились, и до пробуждения Младших мы продержимся.
Ел он тоже идеально, красиво и вкусно. И попутно за мной ухаживал наперегонки с Тайрином. В результате их совместной заботы я оказалась плотно накормлена, хотя думала, что и кусочка проглотить не смогу.
Что Алдариэль курит не меньше Фаарра, я видела ещё на берегу, но сама при нём не курила, стеснялась, а сейчас сигарету хотелось дико. И когда предложил, не отказалась. Он воспринял это спокойно и маленький огонёк в воздух запустил, чтобы мы с Тайрином могли прикурить.
– Теперь поговорить можем? Итак, откуда гномы?
– Из Подгорья.
– Логично. Здесь что делают?
– Живут.
– Гномы живут в доме Ваади. Совершенно обычная ситуация, – тон принца в одно мгновение поменялся, стал требовательным и жёстким. – Тайриниэль, что происходит?
– А можно… можно… – что мне можно придумать не получалось. – можно… Тайрин… меня в комнату проводит, я переодеться хочу, а сама идти боюсь, голова кружится.
– Тогда нечего бегать, – отвлечь получилось, он отстал от Тайрина и повернулся ко мне. – Посиди спокойно, пока пройдёт. И не кури. Халатик тебе идёт, меня он не смущает, Тайриниэля тоже. В чём проблема?
– Во мне! – голос дрожал, но другого способа потянуть время я не видела. – Меня он смущает, я стесняюсь. Если нельзя, пойду сама.
– Как можно отказать девушке? Пойдём, провожу. – ответ Алдариэля в план не вписывался, в мой план, в смысле. – Или тебя только Тайрин устраивает? Стоп. Тайрин, я что-то не так понял? Мне показалось, ты с дриадой. Если что, приношу извинения.
– Нет, правильно. Мари мой друг. Очень близкий и хороший друг. Это чтобы недопонимания не было. А провожу я её сам. Идём?
Операция по растягиванию времени началась, Тайрин наблюдал за ней с интересом и смехом в глазах, Алдариэль тоже, только вместо смеха – насмешливость, а я действовала. Выбирала одежду. Это очень нелегко, решить, что надеть: брюки или брюки, а между водолазкой, рубашкой и блузкой сделать выбор вообще нереально. Брела за ширму переодеваться. Искала расчёску. Найти её в тумбочке, где лежат ещё зеркало, губная помада и очки, задача не из простых. А сооружение причёски под названием «хвостик обыкновенный с ленточкой» можно смело приравнять к освоению целины. Вот. Можно мне медаль?
– Арри, ты неотразима. Но, по-моему, так тебе лучше, – Алдариэль одним движением разрушил плоды моего парикмахерского шедевра. – Тайрин, я прав?
Мамочки! Он мне причёску подбирает. И, кажется, немного заигрывает. Не первый раз кажется.
– Прав. Мне тоже так больше нравится. Прекращай это, Алдар.
– Не понял. Ты о чём?
– Понял. Я о ней. Не делай этого.
Так. Кажется, мне не казалось. И они из-за этого ссорились. Как-то всё не так, как надо, я даже очередной раз растаять не успела. Тайрин, ну что тебе стоило помолчать минутку? Я бы как раз смогла поверить в собственную неотразимость. А теперь…
– С каких пор комплимент девушке считается преступлением? Или ты из-за… Не надо, Тайрин, ты сам всё знаешь. Поэтому просто не нужно. Хорошо?
– Я знаю. От Мари в любом случае отстань.
– От Мари, Тайриниэль?
– Да, от Мари. От этой Мари, Алдариэль.
– Вас хоть на чуть-чуть без присмотра оставить можно? Что опять? Дар, какой мандрагоры тебе не спалось?
Фаарр, хороший мой, как же я рада тебя видеть!
Алдариэль слушал молча. Его глаза больше не смеялись, потемнели и заполнились болью, в лице не осталось ни кровинки, жёстко сжатые губы очертила горькая складка. Забытая сигарета обжигала пальцы, он бросал её, брал другую, глубоко затягивался и снова забывал о ней. То бесшабашное мальчишество, что сквозило из него на берегу, исчезло, сейчас он выглядел старше Тайриниэля и Младших. А я кусала губы и старалась не дать пролиться слезам, сердце рвалось на части и пропускало удары. Я могла забрать любую физическую боль, эта же была мне неподвластна.
– … Вот так. О том, что им достаётся, можешь спросить у Тайрина. Больше полувека… богатого опыта. Только как-то один на один, у нас некоторые слишком бурно реагируют.
– Тайриниэль тоже? – и голос принца стал глухим и безжизненным. – Я решил, что ему повезло.
– Повезло. Когда Мари появилась.
– Тайрин, не сейчас. Историю вашей дружбы потом расскажешь. Маррия, ты не могла бы нас оставить? К тебе лично я ничего не имею. Но ты – человек.
Я встала. Не первый раз, понимаю. Просто от холода в его глазах мне дышать трудно.
– Мар, сиди, – пресёк попытку к бегству Огненный. – Дар, обороты сбавь.
