Она подвинула к себе обратно карту, вновь провела рукой по прическе с короткими локонами и добавила:
– Чьей бы дочерью ты ни была.
Оля первой спросила Линне, не из тех ли она Золоновых. Статус Линне обязывал остальных чуточку ее ненавидеть, и Линне приходилось прикладывать усилия, чтобы не платить им той же монетой.
* * *
Поверка производилась на летном поле – свежем, зеленом и, что еще важнее, совершенно пустом. Интелгард был второй воздушной базой на южном фронте, а те несколько аэропланов, которые с горем пополам собрал Союз, отправили на первую. Никто не выкрикивал приказы, намеченные на этот день строительные работы тоже еще не начались. Туда-сюда сновали небольшие механические гонцы, а паланкины с плоской спиной, обычно перевозившие личный состав, использовались для транспортировки дешевых деревянных панелей, из которых возводили административные здания.
Линне смотрела на стяг Союза, развевавшийся на флагштоке на краю поля, ежась от холода, лизавшего ее затылок. На красном фоне с распростертыми крыльями летела золотистая жар-птица, раскрывшая клюв в боевом кличе. Над ней парили звезды. Она могла представить ее в миниатюре – на приколотой к ее груди медали Героя Союза, с золотой каймой, вьющейся, будто пылающий хвост. Могла представить зал, заполненный теми, кто в ней когда-либо сомневался. «Вот оно», – напомнила Линне себе. Она пришла сюда ради Союза и славы. Не ради кого-то или чего-то другого.
Мужчины явились вовремя, подбежав трусцой и столпившись в нескольких метрах в стороне. Подтянулась и пара девушек, хотя большая часть пришла уже после того, как вдоль строя стал расхаживать полковник Гесовец. Он набросился на них с упреками и попытался заставить встать по стойке «смирно». Если бы Линне разрешили смеяться, она здорово бы повеселилась. Но Гесовцу это отнюдь не казалось забавным, а значит, и всем остальным не должно было. Он так раздулся от ярости, что она испугалась, как бы у него на кителе не оторвалась нижняя пуговица. Затем обратился к девушкам:
– Опоздали. Опять. Как всегда. И что еще хуже, ни одна из вас не явилась одетой по форме.
Линне опустила глаза на выданные ей ботинки и сжала кулаки.
– Прошу прощения, сэр, – произнесла в конце шеренги высоким голосом какая-то девушка.
Чтобы взглянуть на нее, Линне наклонилась вперед. Девушка была на полголовы выше большинства парней, у нее были длинные вьющиеся волосы и дружелюбное лицо.
– Нам так и не выдали форму.
Гесовец остановился, окинул ее сердитым взглядом и спросил:
– Почему вы не доложили об этом?
Девушка растерянно посмотрела по сторонам.
– О чем?
– О форме, о чем же еще! – рявкнул он.
Она немного подумала.
– Не могли бы мы получить форму, сэр?
Когда нижняя губа Гесовца пришла в движение, Линне увидела, что у него зашевелились усы. Выражать с их помощью свои чувства его наверняка учили в той же школе, что и полковника Кослена.
– Как вас зовут? – наконец произнес он.
– Магдалена Чуйкова.
– С какой целью вы поступили на службу в полк? – спросил Гесовец.
– Чтобы стать инженером, – ответила девушка.
Гесовец гневно фыркнул.
– Ну хорошо. Сегодня утром можете заняться обустройством лаборатории.
Потом отступил на шаг назад и заговорил громче.
– Что до остальных, то впредь подобное ваше поведение я терпеть не буду. Вы попросились сюда, чтобы воевать наряду с мужчинами. Если ваше желание искренне, вам придется вести себя так, как ведут они. Не опаздывать, соблюдать дисциплину базы, носить форму, по поводу которой я тотчас же распоряжусь, и выполнять приказы вышестоящих офицеров. По прибытии командора Зимы, которая будет заниматься вашей подготовкой, вы поступите в ее распоряжение. А пока ответственность за эту базу вместе с личным составом несу я. И выгоню любого, кто даст мне для этого повод. Это ясно?
– Так точно, сэр, – рявкнули Линне и парни.
– Так точно, сэр, – через мгновение хором подхватили девушки.
– Отлично. Теперь самое важное: все, кто этим утром опоздал, занимаются на плацу строевой подготовкой. Золонова – за мной. Остальным сообщить взводным командирам об утренних заданиях. И к вечеру чтобы эта база была достроена.
Девушки со скорбными лицами отправились на плац. Некоторые из них пытались имитировать строевой шаг мужчин, с напыщенным видом маршируя по полю и размахивая руками не хуже маятника. Линне едва сдержалась, чтобы не закрыть ладонью лицо. Губы стоявшего неподалеку парня расплылись в ухмылке.
– Никогда не думал, что фронт может стать сценой для комедии.
– Заткнись, – ответила она и гордо зашагала прочь.
Девушек надо было поставить на место, а не поднимать их на смех.
– Золонова, – задумчиво протянул Гесовец, когда она подошла к нему.
Он рассматривал ее форму, пробегаясь по ней глазами с головы до пят.
– А вы не очень-то похожи на отца, да?
Не особенно.
– Да, сэр.
Подобного рода замечания преследовали ее с самого детства. Когда ей было четыре года, министр сельского хозяйства на одном из неофициальных ужинов пошутил: «А ты уверен, что это твоя дочь?» Отец рассмеялся, но через три дня министра сняли с поста.
Гесовец повел ее мимо казарм и административных строений, петляя между железных гонцов, тащивших на себе дешевые материалы к каркасу недостроенного склада. Затем вошел в другой склад, уже законченный, и щелкнул выключателем. Внутри стоял запах влажной сосны и холодного металла. В желтом свете виднелись наваленные кое-как ящики с эмблемой Союза с жар-птицей и звездами. Те, в которые была упакована форма, Линне сама незадолго до этого сложила у стены.
– Каждая девушка возьмет по одному комплекту, и если кому-нибудь взбредет в голову его поменять, пусть лучше сразу придумает для этого вескую причину. О женских… потребностях вам придется заботиться самостоятельно. Слишком долго не копайтесь.
Только не это.
– Сэр, у меня совсем немного опыта…
– Когда закончите, доложите мне.
В дверь постучали, и Гесовец рывком открыл ее.
– В чем дело? – спросил он у горстки маячивших в проеме силуэтов.
– Она говорит, что прибыла в женский полк, сэр.
Голос Гесовца тут же пропитался неприкрытым презрением.
– Что, еще одна? Золонова покажет вам, куда идти.
С этими словами он дернул головой и ушел. Две тени отделились от двери и двинулись за ним.
Оставшаяся сунула в проем голову. Линне повернулась обратно к ящикам.
– Что стоишь? Заходи, поможешь мне. Хочешь не хочешь, а нам придется отнести их в казармы.
– А что в них?
Голос у новой боевой подруги был неуверенный и тихий. Зато тяжелая поступь. Поэтому Линне ожидала что она будет высокой, но, повернувшись, увидела, что девушка ниже ее ростом. У новенькой было бледное лицо с высокими скулами, обрамленное копной темных волос, стянутых в узел на затылке.
Линне с трудом стащила с самого верха штабеля один из ящиков и с громким стуком поставила на пол, подняв облако пыли.
– Одежда, – ответила она.
Девушка отпрянула назад и закашлялась. Линне она даже не улыбнулась, да и та тоже не подумала наградить ее улыбкой. У нее не было желания брать кого-то под свое крыло и носиться с ними, будто наседка с цыплятами.
– Как тебя зовут?
– Ревна, – сказала девушка, – Ревна Рошена.
Свою фамилию она выдавила, будто проклятье. Линне это было знакомо.
– Ладно, Ревна, хватай ящик, я покажу тебе, где ты будешь спать.
Линне направилась к выходу из склада. Она шла впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что Ревна не отстала. У нее что, хромота?
Вдруг она увидела, как под заводской спецовкой сверкнули странные туфли с металлическим мыском. Девушка, перехватив ее взгляд, покраснела и с вызывающим блеском в глазах произнесла:
– Не замедляй шаг.
– В армии все нужно делать очень быстро, – сказала Линне, – тебе придется над этим поработать.
Ревна открыла было рот, чтобы ответить, но, похоже, передумала. Однако Линне все равно почувствовала, как ей в спину уперся возмущенный взгляд. Вероятно, она в очередной раз не смогла завести подругу. Ну почему, почему с парнями ей было легче? Она очень скучала по своим бывшим однополчанам. Скучала по Таннову и Досторову. Скучала даже по этому фигляру Кослену.
К тому времени, как они добрались до казарм, большинство девушек уже вернулись с плаца.
Линне открыла плечом дверь и переступила порог.
– Что это? – спросила Пави.
Она была самая маленькая из них, стройная и хрупкая, со смуглой кожей, проворными глазами и черной косой, лежавшей на спине. Юго-восточный акцент выдавал в ней девушку с периферии Союза.
– Форма, – сказала Линне. – Стройтесь по росту.
– А это кто?
Катя смотрела мимо Линне, туда, где под грузом своего ящика пошатывалась Ревна. При взгляде на Катю можно было подумать, что она приехала не на фронт, а на фотосессию для глянцевого журнала. Гесовцу приходилось отчитывать своих солдат за то, что они свистят ей вслед.
– Ну что же ты, давай, заходи. Как тебя зовут?
Ревна сделала шаг и споткнулась о порог.
Помещение заполнил гулкий удар металла о дерево, сменившийся грохотом, когда Ревна уронила ящик. Все взоры обратились на ее ногу.
Линне подумала было, что у девушки железные башмаки, но это оказалось совсем не так. У Ревны были железные ноги. Линне разглядела два стальных больших пальца, острых и покрытых грязью. Они были длиннее и шире обычных, образовывали букву Y и соединялись с широкой платформой, игравшей роль стопы. Сама стопа, обтянутая резиной, была шире любой обуви.
Когда Ревна выпрямилась, Линне заметила толстую цилиндрическую пятку, тоже обрезиненную. Стальные пальцы вгрызались в землю, сочленения двигались с поразительной точностью. Линне поняла, что это протезы из живого металла. Она еле сдержалась, чтобы не наклониться и не попытаться все внимательно рассмотреть.
Остальные девушки разинули рты. Но они приехали сюда не для того, чтобы подглядывать, любопытствовать и строить гримасы. Линне прочистила горло.
– Ревна наша новая боевая подруга. И, как и остальные, тоже получит форму установленного образца. Так что… постройтесь!
Темные глаза Ревны наполнились слезами. С каждым гулким стуком ее шагов, она, казалось, напрягалась все больше и больше. Катя взяла ее за локоть и подвела к свободной кровати. Потом улыбнулась, как кинозвезда, и перебросила свои платиновые кудри на одно плечо.
– Добро пожаловать, Ревна, – сказала она и бросила на Линне через плечо гневный взгляд, – насчет нее можешь не беспокоиться, ее отец генерал, вот она и решила, что ее поставили здесь командовать. Но это совсем не так, поэтому тебе не обязательно делать то, что она велит. Откуда ты?
Ревна села и дотронулась ладонью до икры. Потом подняла взгляд на девушек, не сводивших с нее глаз, и тут же ее отдернула.
– Форпост Таммин, – ответила она.
– Я тоже из Таммина, – сказала Магдалена.
Линне подумала, что подозрительно быстро выполнила порученное ей задание, и подавила недовольный вздох, когда Магдалена подняла выпавший из рук Ревны ящик. Выволокла его на середину комнаты, подошла к Ревне и пожала ей руку. «А всякие Линне, сколько их ни есть на белом свете, пусть таскают свои ящики сами», – недвусмысленно говорил весь ее вид.
– Как так получилось, что нас привезли сюда не в одном паланкине?
– Мне пришлось улаживать всякие формальности, – ответила Ревна.
– Что у тебя с ногами? – спросила другая девушка.
Ревна неподвижно застыла.
– Несчастный случай.
Эти слова она произнесла легкомысленным тоном, но при этом плотно сжала губы и сунула ноги под кровать.
– Мы так опоздаем, – напомнила им Линне.
– Дай человеку освоиться, – повернулась к ней Катя.
– Добро пожаловать в полк, – сказала Линне Ревне. – Считай, ты уже освоилась. Снимай свою старую спецовку. Остальные идут со мной на склад – и каждая принесет по ящику.
Катя закатила глаза, но махнула другим рукой, призывая идти за ней. Линне услышала их хохот за спиной, когда вела их к складу. И сказала себе, что ей плевать, чем был вызван их смех.
Форма состояла из хлопчатобумажной гимнастерки, брюк и кителя с высоким воротником на каждый день. Во втором ящике обнаружились шерстяные куртки, шарфы и перчатки, в третьем носки и ремни. Все одного и того же оливково-коричневого цвета, за исключением пуговиц на кителе да шеврона на рукаве с изображением стилизованной звезды Союза, по которому можно было опознать служащих действующей армии.
