– Форму будем распределять по размеру, – сказала Линне.
Катя язвительно хихикнула.
– Тебе совсем не обязательно говорить, какой у меня размер. Я могу одеться и сама, так что премного тебе благодарна.
Она поджала губы и вытащила брезентовый ремень, которым ее талию можно было обернуть дважды.
Линне намеревалась выдать одежду больших размеров тем, кто побольше, а маленьких – тем, кто поменьше, но вскоре выяснилось, что понятие «больше-меньше» зависит от личных предпочтений. За исключением рослой Магдалены все выглядели просто смешно.
– Я не могу это носить, – хохотала Галина, коренастая шатенка, которая собиралась стать штурманом.
В первый день она щеголяла в платье, бесконечно радуя парней. Сегодня же Галина потрудилась надеть брюки, на ней были даже ботинки, которые она приложила к казенным, чтобы сравнить размеры. Казенные оказались минимум на шесть сантиметров длиннее.
– В мыски можешь натолкать носков, – сказала Линне, – их здесь полно.
– А в своих я ходить не могу? Они симпатичные, да и мне в самый раз.
Галина показала на свои лодыжки.
– Армия требует единообразия и порядка, – резко бросила Линне.
– Вот как раз поэтому я и собираюсь серьезно подойти к этому делу, – добавила Катя.
Она взяла сантиметр, повернулась к Елене, спокойной девушке с энергичным лицом, и протянула ей свой блокнот.
– Подними руки, – сказала она Пави, и озадаченная девушка тут же повиновалась.
Сантиметр обвил ее талию.
– Шестьдесят пять, – объявила Катя, и Елена тут же записала эти цифры.
– Кройкой и шитьем будешь заниматься в свободное время, а сейчас у нас полно дел, – сказала Линне, когда Катя перешла к бюсту Пави.
– Каких, например? – спросила Оля.
Например, докладывать о текущем положении дел полковнику Гесовцу. Например, выполнять его приказы. Например, доказывать, что они могут вести себя как солдаты, даже если сейчас им это и не под силу.
– Даже не мечтай, что вот в этом кто-то будет ходить, – сказала Катя и подняла лежавшие рядом с Олей брюки, – ты хочешь, чтобы мы путались в штанинах, атакуя врага?
– Займешься ими вечером. А сейчас нам надо явиться с докладом к Гесовцу.
Линне повернулась, чтобы уйти. Она сделает свою работу, несмотря ни на что. Но, возможно, остальные проявят такую некомпетентность, что проект закроют, а их всех отправят по домам.
Но только не меня. Ее место на фронте.
– А являться к нему с докладом мы должны в форме или без? – сказала Катя.
– Что же ты сама его об этом не спросила? Он бы с удовольствием отправил тебя обратно на плац маршировать.
Катя фыркнула.
– Я скорее промарширую своим башмаком по твоей…
В дверь постучали. Катя прищурила глаза.
– Что ты натворила? А ну признавайся, пока…
– Я ничего не… – начала было Линне.
Дверь открылась, в комнату вошел парень с красным лицом и вскинул к фуражке ладонь.
– Прошу прощения, – сказал он, – прошу прощения, но приехала командор Зима. А с ней аэроплан.
5
Наши солдаты маршируют по вашей вере
На этот раз Линне оказалась на поле не первой. Она спокойно шагала, тогда как остальные бежали, путаясь в штанинах форменных брюк, а за их спинами развевались рукава кителей. Ей хотелось скрыться с глаз долой. Но когда приезжает офицер, которому поручено тобой командовать, так не поступают. Она подняла голову, нарочито проигнорировав смешки парней, заржавших, когда она проходила мимо. Выйдя на край поля, Линне встала в шеренгу рядом с Катей, которая заложила за ухо локон своих светлых волос. Оля сначала держала руки перед собой, затем спрятала их за спиной. Остальные тоже ерзали – каждая по-своему. Магдалене в форме, казалось, было удобнее, чем другим, она как будто чувствовала себя в своей тарелке.
Траву приминала «Зимняя ведьма», знаменитый аэроплан Тамары Зимы. Это был первый воздушный аппарат, пролетевший от западной до восточной границы Союза, первый, мобилизованный на фронт, первый, способный практически на любые действия. Нет, аэропланов у них было совсем немного. Зима стояла перед ним и скалила зубы.
Отец Линне говорил о Тамаре Зиме с таким видом, будто она была великаншей, слишком масштабной, чтобы держаться в рамках закона. На деле же у Тамары была хрупкая фигурка, круглое, улыбающееся лицо и больше энергии, чем у солнца.
– Как же чудесно вас всех видеть, – сказала она, просияв. Тамара излучала такое счастье, какое Линне на фронте доводилось видеть нечасто, – вы сами по себе – уже успех в этой затяжной войне и наверняка добьетесь успехов в ней.
Девушки вокруг нее выпрямились, будто птички, решившие распушить перышки. Линне почувствовала, как в груди растет надежда, но потом вспомнила, как пришла новобранцем к Кослену, как дрожала от волнения и самонадеянного желания испытать себя, как слушала ветеранов, пытавшихся заглушить кашлем недовольное фырканье, пока Кослен произносил напыщенные речи о превосходстве своих солдат. Подобные слова говорят все командиры.
– У Эльды есть тактическое преимущество. Они годами доводили до ума своих Драконов, а нам приходится работать с тем, что удается отбить в бою. Но по личному приказу главнокомандующего Ваннина мы запустили собственное производство летательных аппаратов, с помощью которых вы сможете бить эльдов в воздухе.
Девушки подались вперед, жадно впитывая каждое слово. Когда Зима сделала вдох, чтобы продолжить свою речь, Линне уловила признаки лукавой речи – слегка перекошенный рот, напускная веселость, глубокое, шумное дыхание, – указывающие на то, что командор явно пытается что-то приукрасить.
– Своих Драконов эльды создали машинами силы и могущества. Они, конечно же, устрашают, но при этом медленно набирают скорость и не слишком маневренны. Небесные кони быстрее, но зачастую не так точны. Мы же собираемся соединить их лучшие качества. Меня попросили собрать корпус ночных бомбардировщиков, и мой выбор пал на вас. На этой базе мы будем воевать бок о бок с мужчинами: им достанутся боевые вылеты днем, нам – ночью. Нашими целями станут боевые позиции врага на передовой, мы будем выполнять любые задачи, способные сдержать эльдов хотя бы на день, сломать в их военной машине хоть одну шестеренку. Солдаты, я очень в вас верю. Нам предстоит трудная работа, нас ждет упорная подготовка, и мы окажемся на фронте еще до того, как эльды узнают, что мы тоже можем летать.
Девушки встретили ее слова овацией. Линне несколько раз хлопнула в ладоши, но их восторгом так и не прониклась. Слишком уж легко все выходило на словах – всего-то нужно подобраться к воздушному флоту эльдов и разнести его к чертовой матери. Но Линне приходилось видеть, как от пламени Драконов чернела земля, обращая в пепел паланкины и всех, кто в них был, и ни одна живая душа не смогла бы сказать, где там был металл, а где плоть. Она не раз наблюдала, как они изрыгали на передовую газ и удушливый дым, не раз боялась неправильно надеть противогаз и слышала стоны агонии тех, кто не успел его отыскать. Порой они кричали всю ночь. Порой ей казалось, что их вопли до сих пор стоят у нее в ушах. Порой в груди разливалось жуткое тепло при мысли о том, что эльдам когда-нибудь придется за эти ее воспоминания заплатить.
– На каждый аэроплан отводится три человека. Пилот будет им управлять, штурман прокладывать курс, координировать действия и открывать огонь, а инженер обеспечивать работоспособность всех систем, даже в ночные заморозки и под ударом врага. Пилоты сейчас отправятся с докладом к полковнику Гесовцу, штурманы пойдут в топографический класс, инженеров ждет лаборатория. Завтра утром в общей столовой вы найдете постоянный график занятий. Будут вопросы, обращайтесь ко мне в любое время. К вечеру я оборудую кабинет. – Она лучезарно им улыбнулась. – Добро пожаловать в Сто сорок шестой полк ночных бомбардировщиков.
Девушки опять зааплодировали.
Речь Тамары Зимы наполнила сердце Линне огнем победы, перед ее мысленным взором на головы безымянных врагов посыпались бомбы, а потом она представила, как с триумфом вернется в благодарный ей Союз. И уже почти почувствовала прикосновение пальцев главнокомандующего Ваннина, оттягивающих лацкан куртки, чтобы приколоть ей на грудь сияющую награду Героя Союза.
Ей хотелось, чтобы так все и случилось. Но под силу ли ей этого на самом деле добиться?
Крики одобрения стихли. Линне молча наблюдала, как остальные развернулись и направились в сторону складов выполнять возложенные на них задачи. Оставив ее одну. Ей вдруг показалось, что все совсем не так, как должно быть. Другие девушки знали, что делать, одна она блуждала во тьме.
Командор Зима стояла, в одной руке держа какую-то бумагу, другой постукивая себя ручкой по зубам. Увидев подошедшую к ней Линне, она подняла глаза.
– Что вам?
– Прошу прощения, сэр, но я не знаю, куда мне теперь идти.
Произнеся эти слова, Линне и сама нахмурила брови. Прикидываясь парнем, она никогда не просила у вышестоящего офицера прощения.
– Вы пилот, штурман или инженер? – спросила Зима, не вынимая изо рта карандаша.
– Я не знаю, – ответила Линне.
– Вот как. Ваше имя?
– Золонов, сэр.
Эту фамилию ей все еще приходить из себя выдавливать. Ей очень не хватало ипостаси Алексея Набиева, человека без рода и племени, необузданного и храброго.
Фамилию Зима, скорее всего, узнала, но виду не подала. А может, попросту подумала, что Золоновых в Союзе пруд пруди.
– Да-да, я помню. Вы единственная, с кем мне не довелось повстречаться лично.
Командор протянула ей руку.
Линне неподвижно уставилась на нее, но уже в следующий миг все поняла и нерешительно пожала.
– Рада наконец с вами познакомиться, мисс Золонов. Полковник Кослен писал, что вам нет равных в стрельбе из ружья и что вы отличаетесь невероятной точностью в обращении с искрами.
– Так точно, сэр, – сказала Линне.
– Я зачислила вас штурманом. Насколько мне известно, опыта у вас побольше, чем у остальных наших рекрутов, так?
– Я поступила служить в армию в возрасте четырнадцати лет.
Линне словно только что созналась в преступлении.
– Тогда, может, командиром надо было назначить вас? – пошутила Зима.
– Нет, сэр, – ответила Линне.
Только не с такими новобранцами, как Катя и Магдалена.
Командор дернула уголком рта.
– Вам нет нужды постоянно меня так называть.
– Может, мне тогда обращаться к вам «мэм», сэр?
Кослен в такой ситуации окатил бы ее злобным взглядом. Гесовец устроил бы разнос. Тамара Зима засмеялась.
– Я вам сейчас кое-что скажу, хорошо? – она взяла Линне под руку, будто они были подругами, решившими немного прогуляться. – Мне не приходилось служить в армии. При обращении ко мне никто и никогда не произносил «сэр». Меня лишь несколько раз называли «мэм», если уж на то пошло. Я попала сюда, потому что пролетела на «Зимней ведьме» от одного побережья к другому, а потом доставляла в Форпост Гореву по воздуху припасы. Чтобы подготовить вас, Исааку нужен не армейский командир, а человек с моими талантами и способностями.
Все еще хуже, чем она думала. Не зря Гесовец так хотел вышвырнуть их всех со своей базы.
– Традиционные армейские порядки не представляют для меня интереса, – сказала Зима, – но порой все же приходится устраивать хорошее шоу. Если хотите, можете мне в этом помочь. К тому же вы вполне могли бы взять под свою опеку нескольких наших рекрутов.
Нет. Ни за что на свете. Она не допустит, чтобы ее первый опыт командования испортили непокорные подчиненные, не ведающие, что такое приказ и как его выполнять.
Но если она откажется, Зима вполне может отослать ее обратно в Мистелгард. Брать Линне в свой полк она не планировала, ее попросту поставили перед фактом.
– Ваши методы кажутся мне интересными, – наконец, выдавила из себя Линне.
– Так оно и есть, – улыбнулась командор Зима.
Может, Линне тоже надо было ответить ей улыбкой? Может, в армии теперь позволительны такие неуставные отношения? Она кивнула, в подтвержение, что всецело осознала ситуацию и теперь ждет приказа.
Зима стояла и смотрела на нее. А несколько мгновений спустя подняла бровь.
– Так вы желаете помочь мне?
– Разумеется, сэр, – солгала Линне.
Ведь что бы она ни сказала, Зима все равно остается для нее вышестоящим офицером. А начальник всегда командует, даже когда говорит не по уставу. Линне признала бы за ней это право и в том случае, если бы ей нечего было опасаться. А повод для опасений имелся. Лучше уж она будет здесь, в Интелгарде, чем на севере. Вера и преданность. Если в нее верит главнокомандующий, значит, смогу поверить и я.
– Отлично. Теперь ступайте и переоденьтесь в ту премилую форму, которую вам выдадут. Позже попробуем подобрать девушкам что-нибудь поменьше размером, пока же сделайте так, чтобы все, по возможности, выглядели презентабельно. Потом мне доложите.
– Слушаюсь, сэр, – ответила Линне, не сумев вовремя себя остановить.
Зима удовлетворенно кивнула, похлопала ее по плечу и ушла. Совсем не строевым шагом.
* * *
Линне отыскала свою чистую шинель и направилась в ту сторону, где, по ее мнению, должен был располагаться кабинет командора. Она безошибочно определила его, когда увидела, куда люди и машины волокут кипы бумаг, мотки проволоки и гигантский серебряный самовар. Даже простые солдаты и те наверняка припрятали себе что-нибудь про запас.
Дверь была открыта, но Линне все равно постучала.
Зима, наблюдавшая за тем, как двое военных собирают стол, подняла на нее глаза.
– Вы вовремя. Мне доложили, что к базе приближается паланкин Николая, поэтому времени у нас в обрез. Разберите материалы из коробки за моим столом. Николай терпеть не может беспорядок.
– Вы имеете в виду Николая Церлина? – догадалась она.
– Вы же не дрожите от страха, правда? – сказала командор, бросив на нее проницательный взгляд.
В груди Линне полыхнула злость. Значит, Зима провела связь между нею и отцом.
– Нет, сэр, не дрожу.
– Вот и славно. Сегодня вечером вы поможете мне. Сначала проинспектируем аэропланы, потом – ужин и экскурсия по базе. Боюсь, что за ужином вам с нами сидеть не придется, но по окончании вечера я обязательно вас чем-нибудь угощу.
