– Ты по-нормальному скажи, – сказал я, – даже я с трудом понимаю, о чем ты говоришь. – И, уже обращаясь к царю, поясняю: – Это новые виды современного оружия, но здесь у него мультик, я потом настоящее покажу. А вот наш телевизор.
Петр подошел к телевизору, осмотрел его со всех сторон.
– И что за ящик?
– Секунду.
Я взял пульт и включил первую программу – шел очередной бессчетный сериал.
– Вот кино про нашу жизнь показывают, как мы сейчас мордобою учимся, не выходя из квартиры.
На экране наши доблестные правоохранительные органы пресекали очередную банду под вой сирен, тормозов и грохот выстрелов.
– Это на чем они ездят, из чего стреляют? Так быстро бегают, дерутся, не успеваю понять ничего, мельтешит все перед глазами. Чудно все как.
– Почаще заходите – привыкнете, – пошутил я. – Можно по каналам пробежаться, посмотреть, как в других странах живут.
– Как это?
– Да запросто.
Я стал щелкать кнопками на пульте, выбирая канал с английским языком, немецким.
– И с ними говорить можно? – Петр вплотную приблизил к экрану свое лицо.
– Нет, только смотреть и слушать. Это только с моего компьютера можно.
– Чудно, просто диво невиданное.
– Да, наука и техника далеко шагнули с петровских времен. Есть интересные открытия и изобретения, от которых даже у нас дух захватывает.
– Это ж какие? – спросил царь, не отрываясь от телевизора.
– Ну, например, в космос летаем, на Луну, на Марс. Строение атомного ядра постигли.
– На Луну? Да быть такого не может. Да как вы по воздуху летаете? Как птицы, что ли? – Петр пристально посмотрел на меня, проверяя, правду говорю или лукавлю.
– Да лучше, чем птицы, быстрее, выше и дальше. До Европы от нас за три часа на самолете можно долететь.
– А что есть самолет?
– Машина такая с крыльями, по воздуху летает, – развел я руки в стороны, изображая самолет.
– И что, тоже машет, как птица? – Он вперился в меня своим пронзительным взглядом. – Покажь!
– Да пожалуйста. Ну-ка, сын, найди по интернету какой-нибудь самолет.
Сын ошарашенно смотрел на меня недоумевающим взглядом.
– Вы что дуньку тут передо мной разыгрываете? Так я и поверил, что это царь Петр Первый. Он давно уж умер, лет триста назад, если не больше.
– Простите его, Петр Алексеевич. Он ничего не знает, – поспешил опередить я гнев царя.
– Что я не знаю? – не унимался сын. – Что вы тут скрываете от меня?
– Погоди, потом все объясню. Ты самолет покажи нам какой-нибудь.
Он посмотрел на нас, хмыкнул.
– Да пожалуйста.
Клацнул клавишами – и на мониторе появился военный истребитель Су-27.
– А почему этот? – поинтересовался я.
– Потому что самый лучший истребитель наш. Тут и видео есть.
Он запустил ролик, где истребитель разгонялся по аэродрому и взмывал в небо, довольно показательный ролик.
– Вот, пожалуйста, Петр Алексеевич, это и есть самолет, военный, наш, российский.
Петр не проронил ни слова. Он завороженно смотрел на самолет, на фигуры, которые тот выписывал в небе. И уж совсем застыл от удивления, когда истребитель выпустил две ракеты, которые смачно разнесли какой-то каменный дом.
– Во моща, – удовлетворенно протянул сын. – Классный самолет, зверский. На таком бы погонять.
– А еще? – подал голос очнувшийся государь всея Руси. – Еще покажь.
– Покажи пассажирский какой-нибудь.
– «Боинг», что ли?
– Ну, хотя бы и «Боинг», самолет же.
Он пощелкал клавишами, и перед нами показался салон самолета, где в три ряда по три человека сидели пассажиры.
– Смотрите, Петр Алексеевич, это внутри самолета. Помещается человек сто пятьдесят, чуть больше, и за несколько часов долетают из Америки до Европы. Или за три часа от Москвы до Парижа.
– За три часа?! Сказки говоришь. В карете с четверкой лошадей туда ходу на месяц хватит, а ты – три часа.
– Так ведь по воздуху, почти тысяча верст в час. Только вздремнуть и успеваешь.
– А ты так летал? – саркастически поинтересовался Петр.
– Я про себя и говорю. Прошлой осенью летали из Москвы в Париж, в отпуск. Вон, смотрите, как взлетает самолет.
Большой пассажирский «Боинг» разогнался по взлетной полосе, оторвался от земли и, убрав шасси, взмыл в небо, набирая высоту.
– И почему он не падает, а летит? Что его двигает?
– Как вам попроще объяснить? Вот как из пушки взрывающийся порох выталкивает ядро, а сама пушка откатывается в другую сторону, так и здесь используется специальная большая пушка – турбина, из которой вылетает огонь, толкая турбину в другую сторону. Вот на таких двух или четырех турбинах и летит самолет.
– А если что сломается?
– Самолет упадет, и все разобьются.
– И что, падают эти самолеты?
– Бывает иногда. С лошадей тоже падают и тоже разбиваются насмерть.
– Так ведь один, а тут сразу полтораста душ. И летают, не боятся?
– Летают. За скорость надо платить.
– Велика же плата.
– А теперь, сын, покажи нам какой-нибудь военный корабль. Я думаю, Петр Алексеевич, вам будет очень интересно, как выполнялись ваши указы и в наше время.
Петр, сузив глаза, пристально посмотрел на меня.
– Очень интересно, – и уже обращаясь к моему сыну: – Покажь, что теперь на морях российских делается.
Сынуля набрал в поисковой строке «Яндекса» запрос «военный корабль», и тот вывалил ему несколько сотен страниц. Первым выскочил «атомный ракетный крейсер «Петр Великий».
– Ну надо же! – воскликнул я. – В самый раз. Вот его и покажи в первую очередь во всей красе.
Сын щелкнул на странице, появилась фотография с текстом. Перед нами предстал корабль, вид которого производил завораживающее впечатление.
– Вот, Петр Алексеевич, крейсер, названый в вашу честь, «Петр Великий».
Царь как будто не обратил внимания на концовку моей фразы, он буквально впился в изображение на мониторе.
– Странно, а где мачты у этого крейсера? Как он ходит? И как велик в размерах? Где пушки? – Он чуть ли не касался лбом монитора. – Слишком маленькая картинка, чтобы все рассмотреть.
– Сейчас, государь, я прочитаю, чем он напичкан, а потом еще картинки посмотрим, где он покрупнее выглядит.
Пока я читал текст под фотографией, Петр смотрел и смотрел, не отрываясь от крейсера. Начинка корабля своими возможностями удивила даже меня. Столь мощное вооружение поражало своими характеристиками, и казалось, что более могучего корабля не найти и уничтожить такого монстра практически невозможно. Петр оторвался от картинки, затянулся трубкой, выдохнул клуб дыма.
– Ничего не понял. Что за ракеты? Что за радары? И как это из пушки выстрелить сорок выстрелов в минуту? И пушек-то маловато. А попасть в мишень на расстоянии семи миль – тут уж перебор. Ее глазами-то не увидишь, чтобы попасть. Что-то темнишь, вестник, или недоговариваешь. Понял, что велик корабль, велик. Сто двадцать пять саженей, двенадцать этажей, весь из железа – даже представить не могу. Далеко ушли ваши корабелы, далеко. Ну а другие картинки его покажь, вьюноша, – обратился он к моему сыну.
Сын запустил слайд-шоу, и на мониторе появились впечатляющие фотографии крейсера с разных ракурсов. Останавливая некоторые, я давал пояснения, чтобы хоть как-то продемонстрировать Петру возможности корабля. Очень впечатлила его картинка с запуском ракеты, которую я как мог, на пальцах объяснил. А возможность поражать противника на расстоянии до пятисот миль с помощью ракет просто развеселила его.
– Ну, ты это врешь, быть такого не может.
– Да очень даже может. Эти ракеты среднего радиуса действия. Есть ракеты стратегического назначения. Вы бы в свое время могли обстреливать с помощью таких ракет Стокгольм, не выезжая из Москвы. Хотя для такого города хватило бы и одной ракеты. Король Карл потерял бы все свои войска от одного такого выстрела.
– Уж не в преисподнюю ли я попал? Это что за оружие такое дьявольское? Мы о таком и помышлять не смели. Это ж сколько людей убить можно, винных и невинных? А город? От него ничего же не останется. И для чего такая победа, если нельзя воспользоваться трофеями, товарами?
– И это еще полбеды, – мрачнея, добавил я. – На это место лет триста нельзя будет зайти. Все будет заражено радиацией.
– А это что еще за напасть?
– Радиоактивное излучение. Это как солнце излучает свет и тепло, так и эта местность триста лет будет излучать смерть на многие десятки километров.
– И вы до сих пор воюете? – изумился Петр. – За триста лет после нас… – здесь он поперхнулся, – вы еще не навоевались? Уж можно было все завоевать и перезавоевать. Только торговать и к друг другу в гости ездить, удивлять новинками, диковинными машинами, достижениями ученых мужей.
– Так ведь она, торговля, и есть источник всех войн. Войны за рынки сбыта. Ведь вы сами окно в Европу рубили не топором. Мечом.
– Какое окно? – машинально переспросил Петр.
– Это так называлось завоевание выхода в Балтийское море. И, стало быть, война, многочисленные жертвы, которые были принесены для осуществления вашей мечты. Об этом любой школьник у нас знает, правда, сын?
Тот переводил взгляд то на меня, то на Петра и улыбался такой улыбкой, которая однозначно указывала на то, что психотерапевт был бы сейчас кстати.
– Чего молчишь? Или ты не знаешь по истории про эти северные войны России со Швецией за выход к Балтийскому морю?
– Ну, проходили. Что из этого?
– Вот, – торжествующе посмотрел я на государя. – Петр Алексеевич, за триста лет после вашего правления все изучено и переучено. Написаны сотни книг про эти войны, десятки фильмов сняты на эту тему. Кстати, у меня даже сейчас такая книга есть, так и называется – «Петр Первый». Хотите, покажу?
– Показывай. – Он был явно нетерпелив.
Я вышел в другую комнату и принес книгу, перечитанную уже дважды. Он взял ее в руки.
– Говоришь, здесь про меня написано, что делал, о чем думал, как окно рубил? – Петр пронзительно посмотрел мне в глаза.
Отвести взгляд сейчас – значит, внести недоверие в его душу, но и выдержать такой напор бешеных глаз тяжело.
– Да, государь. Тем более что сама книга написана основываясь на многочисленных летописях из разных источников, которые в основном говорят одно и то же, различаясь только в мелких деталях, – как можно тверже говорю я. – Ну и написана она как художественная, рассчитана на широкий круг читателей, а не на историков.
Он полистал книгу.
– Очень мелко написано, да и толстая. Писатель приврал, наверное, с три короба для красоты изложения вперемежку с фактами. Откуда ему ведомо, о чем я думал? Да и кто может это знать, кроме меня самого?
– Я могу судить о точности исторических фактов, изложенных в этой книге, они достоверны.
– Что ж, посмотрим, если смогу все прочитать.
– Хм, Петр Алексеевич, – ухмыльнулся я, – а вот это вряд ли получится.
– Что? – Он изумленно приподнял брови.
– Вам не придется читать эту книгу, не положено. – Внутри у меня все напряглось.
– Как не положено? Ты что, мне перечить будешь? – Глаза буравили меня насквозь. – Ты супротив меня идешь? Меня, государя твоего?
– Петр Алексеевич, – как можно мягче, но настойчиво сказал я, – вам эту книгу читать нельзя, запрещено.
– Кем запрещено? – напыщенно и угрожающе произнес он.
