Выйдя из отдела, я поехала домой собираться.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Утром стояла у двери, внизу уже ждало такси. Последний раз решила осмотреть квартиру, убедиться, что всё выключила, ничего не забыла, раздался звонок в дверь. Кого нелёгкая принесла? – мысленно чертыхнулась я. Открыла дверь, даже не посмотрев в дверной глазок.
– Привет, – прозвучал спокойный голос Цветкова, и серьёзные карие глаза, пристально посмотрели на меня. В одно мгновение все мои внутренности сжались до размера вишнёвой косточки.
– Привет, – поздоровалась я, не своим голосом. Какого чёрта ему здесь надо?
– Я такси отпустил. Решил, что вместе будет удобнее в аэропорт поехать, – продолжил он выбивать меня из колеи своей невозмутимостью. Решил он… Ведёт себя, будто мы закадычные друзья и не прекращали общаться. – Идёшь? – спокойно, и непринуждённо спросил он, и, не дождавшись моего ответа, взял мой чемодан, который стоял у порога, и пошёл к лифту. Я закрыла открытый от шока рот, свою квартиру, и пошла за ним. До аэропорта добирались молча.
А я ошиблась… Может он почти и не изменился внешне. Но это совсем другой человек. Не тот, кого я знала четырнадцать лет назад – думала я, глядя в окно на сменяющийся пейзаж.
Регистрацию на рейс мы прошли без задержек. А в самолёте, к моему удивлению, у нас оказался бизнес-класс.
– Не уверена, что лимиты отдела допускают бизнес-класс для меня…
– Ты летишь за счёт управления.
– Я вам это дело не отдам, – сказала я серьёзно, глядя ему в глаза, и, садясь в кресло.
– А я и не пытаюсь его забрать, – интонация спокойная, даже беззаботная. Не похоже, что врёт…
– Тогда к чему твоё участие? – всё ещё с недоверием продолжила я прощупывать его.
– Такой порядок. Три убийства – серия, и управление подключается без приглашения. Но лавры, при раскрытии, будут твои.
– Мне это не надо, – он ничего не ответил. Пристегнулся, откинулся в кресле и закрыл глаза.
Весь полёт до Омска молчали. Также молча добрались до гостиницы.
– Распаковываемся, обедаем и едем в следственный отдел, – сказал Цветков, когда мы зарегистрировались в отеле и пошли к лифту.
– Хорошо.
Мы поднялись на свой этаж и разошлись по номерам. Я через пятнадцать минут спустилась в ресторан отеля, Цветков помахал мне из-за столика.
– Присаживайся, если ты не против пообедать вместе, – я молча села. Мы сделали заказ. И снова это тягостное молчание… Я решила попить воды.
– Ну, как ты, Ангел? – я поперхнулась, и у меня вода носом пошла. Закашлялась до слёз в глазах. Он встал и подошёл, остановился рядом. – В порядке?
– Да, – откашлялась я, и вытерла глаза. Он вернулся на своё место. Я прочистила горло: – Во-первых, не называй меня так. В детстве это ещё было допустимо, но не теперь. И так меня называл Олег.
– А во-вторых?
– Во-вторых, с чего тебе интересно как я, спустя четырнадцать лет?
– Ещё что-то? Или могу ответить? – этот новый Лёша Цветков меня бесит.
– Можешь.
– Ты знала, что это я назвал тебя Ангелом, а Олег подхватил? Вероятно, нет. По второму вопросу. Ты – младшая сестра моего лучшего друга. Его обязанность была защищать тебя. После его смерти, эта обязанность перешла ко мне, – я фыркнула. Он нахмурил брови так, что морщинка между бровями проступила очень глубоко. – Если можно, то словами, пожалуйста… – я положила руки на стол, как ученик на парту, и наклонилась к нему.
– Мне без разницы, кто придумал называть меня так. Но я уже не ребёнок. Так что называй меня полным именем. И четырнадцать лет тебе было плевать, а теперь ты вспомнил о защите? – я почти с самодовольством откинулась на спинку стула.
– Мне не было плевать. Я присматривал за тобой почти всё это время.
– Ну, конечно, – снова фыркнула я. Его взгляд стал предельно сосредоточенным.
– Ещё в школе, в старших классах, ты стала побеждать во всех спортивных соревнованиях. Школьных и региональных. Ты поступила в университет МВД и закончила его с красным дипломом. Отличилась спортивными достижениями и превосходными знаниями по криминалистике и уголовному праву. Работала в Перовском следственном отделе, потом перешла в Пресненский. Как в учёбе, так и в работе, за тобой идёт слава упорного, трудолюбивого и добивающегося своей цели человека.
– Впечатляет… – я пристально смотрела на него. Досье что ли на меня собрал?! – фыркнула я про себя, вслух же добавила: – Только объясни мне, зачем было уходить, если ты продолжал следить за мной? – он склонил голову, сделал глубокий вдох и снова посмотрел на меня.
– Хорошо. Я объясню тебе почему я ушёл, – теперь он наклонился ближе ко мне. – Я считал, и до сих пор считаю, что в смерти Олега есть моя вина, – мне будто под дых дали. Дышать стало трудно. Что он такое вообще говорит?! Тут принесли наш заказ. Так что у меня появилось время перевести дух.
– Почему? – спросила я, когда официант ушёл.
– Когда он связался с той группой, он звал меня с собой, но я отказался. Может, если бы я был с ним… – я резко оборвала его:
– Вас бы убили обоих.
– Теперь мы этого не узнаем… – мы сидели и смотрели друг другу в глаза. – Потом… – он замолчал и поджал губы. – Когда твой отец умер, я… – он снова запнулся. Я никогда не задумывалась, что для него всё происходившее тогда, тоже было тяжело. – Я не смог взять на себя ответственность за твою семью, – то, что от неё осталось – поправила я его про себя. – Понимаешь? Мне было восемнадцать. Моего лучшего друга убили. Я винил себя в этом. А его семья… – он вздохнул. – Вы искали во мне опору. А мне было всё тяжелее приходить к вам и видеть вашу боль. Боль, которую я мог не допустить… – а мне было двенадцать. Брата убили. Отец не вынес того, что видел, что сделали с его сыном. Умер от инфаркта через несколько месяцев после Олега. А мама… – я поморщилась от тяжёлых воспоминаний. – Считаешь меня трусом? Что не смог помочь вам? – его взгляд был серьёзен, а голос спокоен.
– Я не считаю, что ты был мне обязан. Просто… – я машинально скручивала и раскручивала салфетку на столе.
– Просто? – подтолкнул он меня.
– В день похорон Олега, тогда на мосту, ты сказал, что не оставишь меня. Ты говорил, что не уйдёшь и позже. Но потом ты всё-таки исчез. У меня больше никого не было. И мне пришлось быстро повзрослеть.
– Да, я знаю. Мне жаль. Прости, – он смотрел мне прямо в глаза. И, кажется, я увидела в них сочувствие. – Я узнал, что случилось с твоей мамой уже гораздо позже. Может быть, если бы я знал, что происходило с тётей Аней тогда, что ты осталась одна, я бы… – наверное, я возложила на него больше ответственности, чем имела на то право – поняла я вдруг.
– Но ты не знал… – с грустью произнесла я.
– Да, – мы помолчали. – Как она?
– По-разному. Бывают хорошие дни, бывают плохие, – коротко ответила я. Не хотелось вдаваться в подробности, что мама угасала постепенно, даже медленно. Сначала она потеряла сына. Потом мужа. Первый год был тяжёлым, а потом всё становилось только хуже. С каждым годом. – Она в специализированном центре. Там о ней заботятся, и за ней следят, – добавила я.
– Понятно, – какое-то время мы сидели не смотря друг на друга. Я перебирала в руках салфетку, Лёша просто смотрел на скатерть. Заканчивали обед тоже в молчании.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Дорога до следственного отдела заняла почти сорок минут, мы попали в пробку.
Зашли в кабинет следователя.
– Добрый день, – начал Алексей.
– Добрый день, – я тоже поприветствовала следователя. Но нас даже не удостоили вниманием. Только махнули, указывая на стулья. Алексею такое отношение было явно не в привычку. Он не стал ждать, а сразу заговорил:
– Меня зовут Алексей Цветков, Руководитель управления по расследованию особо важных дел Главного следственного управления. Это Ангелина Миронова, следователь Пресненского межрайонного следственного отдела города Москвы.
– Ах, да. Вы мне звонили, – раздался наконец голос. Но головы на нас так и не подняли. – Присаживайтесь, пожалуйста. Я через минуту закончу, – мы сели напротив него. – Меня зовут Геннадий Петрович, – представился следователь, удостоив нас наконец своим вниманием. Это был мужчина за сорок, стройный, высокий, это было понятно даже, когда он сидел. У него были острые черты лица, пронзительные серые глаза, короткая стрижка, с первыми проявлениями облысения. – Так что вы хотели? – он внимательно смотрел на нас.
– Мы по делу номер 3426799, – заговорил Цветков.
– Да, мне пришёл запрос поднять материалы. И что вас в нём интересует? – тут в их диалог вмешалась я:
– ДНК из вашего дела совпало с ДНК из моего. Нам нужны все материалы по вашему делу. А также попасть на место преступления, допросить свидетелей, просмотреть улики, – он присвистнул.
– Да, там и дела-то, как такового нет. Дом в неблагополучном районе. Квартира завсегдатаев алко- и нарколюбителей. Убитая – типичная маргиналка, – он говорил это таким будничным тоном, что у меня внутри появилось раздражение.
– Хотите сказать, что расследования и не было?
– Мы получили улику ДНК. В базе её не было. Мы проверили тех, кто нам попался в том притоне, совпадений не было. Но это же проходной двор. Там могло побывать столько людей, что за всю жизнь не перепроверить, – я была готова взорваться от злости от услышанного.
– И вы посчитали это достаточным оправданием, чтобы не искать преступника? – Алексей взглянул на меня.
– Никаких оправданий. Такие дела обычно и расследовать не надо. Пьяное существо валяется рядом с трупом. Тут нам просто не повезло…
– Тут вы просто не сделали свою работу, – серьёзно, глядя ему в глаза, проговорила я. Повисла непродолжительная пауза.
– Милая, я был следователем, когда ты ещё с прыщавыми пацанами за ручку гуляла. Не тебе меня учить, – строго проговорил Геннадий Петрович. Краем глаза я заметила, что Цветков хотел вмешаться, но я сделала знак, что не стоит.
– Во-первых, я вам не милая. Оставьте свои фамильярности для общения с родными. Обращайтесь ко мне в соответствии со званием – старший сержант. Или по должности и фамилии – следователь Миронова, – он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не стала его слушать, продолжив: – Во-вторых, вы позорите звание следователя своей работой, – последнее слово я специально выделила, практически брезгливо выплюнув. – Вас не учить надо, вам профессию сменить нужно, – лицо Геннадия Петровича побагровело.
– Я не буду с ней разговаривать, – обратился он к Алексею.
– Вам придётся, – спокойно ответил ему Цветков. – И общаться вежливо. Не хотелось бы беспокоить ваше начальство тем, что вы не в состоянии передать нам дело… – а я бы хотела их побеспокоить и спросить какого чёрта у них работает такая бестолочь бесполезная… Только повод дай! Геннадий Петрович встал, достал папку и молча передал её Алексею. Алексей отдал её мне.
– Ещё что-то? – поинтересовался он у Алексея. Но ответила я:
– Учитывая то, как вы работали по этому делу, видимо, всё, – я сказала это одновременно открывая папку. – Да, уж. Потрудились на славу… – тряхнула я полупустой папкой и посмотрела на него.
– Забирайте дело и уходите, – процедил он. Я встала.
– Просто, чтобы вы знали. Этот человек, после вашего дела, убил ещё, по крайней мере, двух женщин. Вашей задачей было этого не допустить. Вы с ней не справились, – я говорила всё это, не разрывая наш с ним зрительный контакт.
– Не надо перекладывать на меня вину. Виноват убийца, – парировал он, дёрнув верхней губой.
– Да. А ваша недобросовестная работа позволила ему продолжать убивать. Считаю, вы должны это знать, – спокойно закончила я, глядя ему в глаза. Я увидела в них смятение. Это меня удовлетворило. – Всего доброго, – и я пошла на выход из его кабинета. Цветков задержался. И догнал меня уже на улице.
– Он, конечно, болван. Но какого чёрта? – кажется, он был зол.
– Ненавижу таких специалистов, – буркнула я. Он преградил мне путь. Пришлось оторваться от папки и посмотреть на него.
– Будь добра, не выкидывать подобное снова…
– А то что?
– Чёрт, Ангелина, что на тебя нашло?
– Я же сказала – ненавижу таких специалистов.
– Нет, тут что-то другое. Ты, как с цепи сорвалась, – я смотрела ему в глаза. Вообще-то мне интересно с самой нашей первой встречи.
– Дело Олега, – он меня не понял, переспросив:
– Что?
– Ты смотрел дело Олега?
– Нет, – его ответ меня удивил. Очень. Я даже задержалась на его лице несколько секунд, ища в нём признаки лжи.
– А если бы смотрел, то знал, что к его делу отнеслись также, как этот следователь к этому, – я потрясла тонкой папкой в воздухе. Алексей стоял какой-то задумчивый, я обошла его. – Идём. Нам придётся расследовать это дело самим.
Мы поехали на место преступления. Единственным вменяемым свидетелем оказалась женщина со второго этажа. Она сказала почти тоже самое, что и следователь. На вопрос про подозрительных личностей, ответила, что видела одного. Не похожего на привычных обитателей того притона. Но не помнила в какое именно время она его видела. Дала описание – высокий, худой мужчина, в тёмной одежде. На лицо был надвинут капюшон. Я спросила её не заметила ли она правша он был или левша. Она сказала, что видела, как он поднимал что-то с земли левой рукой.
– Почему ты спросила левша он или правша? – поинтересовался Цветков, когда мы отпустили свидетельницу.
– В моём деле все удары пришлись на правую сторону жертвы. И у нас был неопознанный на камере видеонаблюдения, похож на того, которого описала женщина. Но он, кажется, правша. Дай секунду, – я набрала Макса.
– Привет, – раздался радостный голос в трубке. Я даже отвернулась, чтобы Цветков не увидел моей улыбки. Придала голосу серьёзность и заговорила:
– Привет. Я по делу Пелевиной, – тут же услышала, как его радость улетучивается.
– Говори.
– По машинам, что ты искал, что-то есть?
– Нет. Я проверил все, какие попали на камеры. Или он был пеший или машину оставил не во дворах.
– Ещё на какие-нибудь камеры он попал?
– На камеру магазина, в двух кварталах от места преступления, – я успела обрадоваться. – Но ракурс даже хуже, чем с камеры дома. Только по одежде его узнал, – моя радость улетучилась.
– Поняла. Спасибо.
– Пока, – прозвучало грустно. Я отключила звонок и повернулась к Цветкову.
– К сожалению, для опознания ничего нет, – сообщила я ему.
– Ну, тогда возвращаемся в отель, поздно уже. Продолжим завтра, – я только кивнула, соглашаясь.
В отель приехали уже в девять вечера. Решили сразу поужинать в ресторане. И весь ужин, обсуждали дело, благо посетителей было мало, и мы сидели вдалеке ото всех. А ночью мне снился Олег. Впервые за очень долгое время.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Я заказала завтрак в номер. Настроение было отвратительное из-за снов. Вчера за ужином мы с Алексеем обсудили план на сегодня. Договорились встретиться у ресепшена в девять, поехать, осмотреть улики, поговорить с судмедэкспертом. Если ничего существенного не появится, решили ехать в Екатеринбург.
