Я вышла из номера и спустилась вниз. Алексея ещё не было. Я простояла почти пятнадцать минут в ожидании, а потом поднялась и постучала в его дверь. Проспал что ли… – подумала я.
– Входите, – услышала я из-за двери. Я вошла. – Привет. Заходи. Я почти готов.
– Привет, – я встала на пороге. Он стоял перед зеркалом и пытался завязать галстук.
– За всю свою не малую жизнь, я так и не овладел этим искусством. Приходится тратить добрых пол часа, чтобы завязать, – галстук в его руках выкручивался, как изворотливая змея, и никак не ложился в нужную сторону.
– Давай помогу? – предложила я, спустя пару минут этой муки. Он подошёл ко мне.
– Это, вроде, просто. Но не для меня… – он обречённо опустил руки и предоставил мне возможность помочь ему.
– Выходит, мои уроки не помогли? – я стала распутывать то, что он успел накрутить, и вспомнила, как на их с Олегом выпускной я учила Лёшу завязывать галстук. Он пришёл к нам без галстука. Просил маму помочь. Она занималась Олегом, отправила Лёшу ко мне. Всё ещё помню скепсис в его взгляде, когда я стала завязывать его галстук. И удивление, когда всё было готово. Я так была горда собой, что у меня всё отлично получилось. Сейчас я вспомнила его улыбку, когда он рассматривал галстук в зеркало. И то, как он чмокнул меня в щёку в знак благодарности. А я абсолютно растерялась и покраснела. Я невольно улыбнулась этим счастливым воспоминаниям. – Ничего сложного. Вспоминай. Этот конец оборачиваем вокруг этого, – я почувствовала его взгляд на себе, и лёгкий порыв дыхания на своём лице. – Теперь сюда. И вот так. Готово, – я подняла голову. Карие глаза смотрели на меня. Зрачки почти закрыли радужку. Я не успела опустить руки, он положил свою руку на мои.
– Спасибо, – в его голосе была хрипотца. У меня от конечностей кровь отлила. И стало не по себе. Я лёгким движением убрала свои руки.
– Не за что, – в голове пронеслось – этого ещё не хватало! И я поспешно добавила: – Предлагаю сначала поговорить с судмедэкспертом. Потом изучить улики, – он ещё на секунду задержал взгляд на мне, а потом отошёл, взял сумку и пошёл к двери.
– Так и сделаем, – он пропустил меня, выходя из номера.
Судмедэксперта ждали полтора часа. И он ничего существенного не добавил. Жертва убита ударом в сердце. Этому удару предшествовали ещё два: один слева – в живот, второй – посередине. ДНК обнаружено в виде слюны. Тут он пояснил, что образец был внушительным. Убийца попросту плюнул на жертву. Это показалось мне странным.
Дальше мы по ехали в хранилище улик.
– Есть уже какие-то мысли по этому делу? – обратился ко мне Алексей. Мы сидели в такси, на заднем сидении. Он – слева, я – справа.
– Да, кое-что есть, – ответила я отрешённо, не отрываясь от созерцания проносящихся за окном машин.
– Поделишься? – я посмотрела на него с неодобрением. – Всё ещё считаешь, что я заберу твоё дело? – взгляд спокойный, уверенный. Я отвернулась снова к окну, отвечая:
– Ну, не просто же так, руководитель управления по расследованию особо важных дел главного следственного управления, сам стал заниматься этим, и поехал в командировку?
– Ты права. Не просто.
– Ну, вот, – я не удостоила его взглядом.
– Только повод не тот, о котором ты думаешь… – ох, любопытство… Как там говорят? …сгубило кошку?
– А какой же? – на этот раз я посмотрела на него, глаза такие серьёзные.
– Увидел твою фамилию. Что ты расследуешь дело… – и замолчал.
– Сомнительный повод, покинуть уютный кабинет и кататься по городам, – он только плечом пожал. – Так зачем тебе это? – серьёзно спросила я.
– Решил, это отличная возможность… – сделал паузу. – Восстановить отношения, потерянные четырнадцать лет назад, – ну, конечно. Восстанавливать он собрался… – усмехнулась я про себя. А вслух сказала:
– Зачем тебе это?
– Тебе не говорили, что манера твоего допроса однообразна? – внимательно глядя на меня, спросил он.
– Манера моего допроса зависит от личности и ответов допрашиваемого, – он несколько минут молча смотрел на меня. Я отвернулась и стала смотреть в окно, поняв, что ответа, видимо, не последует.
В уликах была одежда убитой, окурки, какая-то тряпка в крови. Ножа не было. И тупицу следователя не смутило, что орудие убийства маньяк забрал с собой… Я стала снова злиться.
– Надо это забрать с собой. Если это изучали также, как расследовали дело…
– Заберём, – уверенно проговорил Алексей. И он стал кому-то звонить. Отошёл в сторону. Через несколько минут вернулся, и снова стал звонить. Этот разговор состоялся при мне: – Геннадий Петрович, добрый день. Цветков. Нам нужно оформить изъятие улик. Мы их забираем с собой. Вам на почту сейчас придёт письмо с запросом из управления. На дело и улики. Пожалуйста, согласуйте его, поставьте в копию своё руководство и перешлите… – он быстро пошёл к сотруднику, заведующему уликами. – Старцеву Николаю Ивановичу. Да. Спасибо, – он отключил вызов и повернулся ко мне. – Дело почти в шляпе. Мне нужно будет заехать к нему в отдел, подписать бумаги, что мы забрали дело и можем вылетать в Екатеринбург.
– Отлично.
Он поговорил с сотрудником, заведующим уликами, чтобы тот начал упаковывать всё необходимое. А потом снова стал звонить. Попросил кого-то оформить билеты на самолёт на вечер. Ещё пол часа заняло оформление изъятия улик. По дороге к следователю, я решила освободить себя от участи созерцать его снова.
– Я лучше в кафе тебя подожду, – он посмотрел на меня. С секунду помедлил.
– Хорошо, – согласился с совершенно спокойным взглядом.
Он ушёл оформлять бумаги на дело, а я зашла в кафе рядом. Решила позвонить Максу.
– Привет, – голос уже не такой радостный, как в прошлый раз.
– Привет.
– Снова по делу?
– Нет. Звоню просто поговорить, – я услышала, как он заулыбался. И, словно увидела его улыбку, как наяву.
– Как дела?
– Нормально. Забираем омское дело и двигаемся дальше.
– Ясно. Вы с Главным управлением строите там всех? – я хохотнула. Скорее я…
– Мы – сама любезность, – он тоже засмеялся от моего ответа. – У тебя как дела?
– Работы по самое горло. Как ты уехала, преступность резко возросла, – я стала смеяться. Почему с ним так легко?
– Ну, ты держи оборону! – напыщенно серьёзно сказала я.
– Конечно. Буду в твоё отсутствие главным шерифом.
– Молодец, – мы оба замолчали. А я неожиданно поняла, что моё отношение к нему изменилось.
– Ангелин?
– Да?
– У тебя всё нормально? – как он каждый раз узнаёт, что что-то не так со мной?
– Да. Просто плохо спала.
– Понятно… – он не стал продолжать допытываться. – Ладно. Возвращайся скорее назад. В отделе стало как-то пусто, – я улыбнулась.
– Да. Скоро.
– Хорошо. Пока.
– Пока, – я отключила вызов и задумалась. Что изменилось? Почему Макс стал мне, будто ближе? Внутренний голос напомнил: не забывай о своей цели! Ничто и никто не должен помешать тебе сделать то, чему ты посвятила много лет упорной работы.
Я уже выпила кофе. И заказала перекус. Алексея всё не было. Уже хотела идти за ним, когда он зашёл в кафе.
– Дело забрал. А билетов на самолёт нет. Ближайшие на завтра после обеда, – он приземлился напротив меня, за столик..
– Едем на поезде. Всё равно в ночь, – предложила я. У него брови поднялись.
– Я не знаю сколько на поезде не ездил.
– Будет возможность спуститься на уровень простых сотрудников и прокатиться на поезде.
– Ладно. Возродим и поездки на поезде. Раз в тренде нынче возрождать всё утраченное… – он улыбнулся и стал звонить. Возродитель! Куда деваться?! – зафыркала я про себя. – Карин, оформи нам купе. Да. На ближайший. Спасибо.
– У тебя и помощница есть?
– Конечно.
– И зачем тебе личное участие в этом деле, когда есть куча подчинённых… – сыронизировала я.
– Конечно, ради того, чтобы забрать твои заслуги, – вторил он моей интонации.
Алексей заказал себе поесть, а я – ещё кофе. Минут через десять, после его звонка, ему пришло сообщение, с номером и временем отправления поезда. У нас было время, только, чтобы заехать в отель, и забрать вещи. И мы отправились на поезд.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Сели мы в поезд в начале десятого вечера. В купе оказались вдвоём. Почти сразу легли спать.
Вижу гроб… Чувствую, как ужас подступает к самому горлу. Я знаю, что меня ждёт. Так хочется не видеть этого снова. В гробу Олег. Я знаю, что это он. Но он на себя не похож. Чувствую дрожь, ту же самую, которая пробежала по мне, в тот момент. Вижу отца, который поседел и постарел за считанные дни. И мать, что смотрит невидящим взглядом. Я стою в дверном проёме, они меня не видят. Они запретили мне смотреть. Но я так хотела увидеть… Убедиться, что это Олег…
Папа наклоняется к Олегу и что-то шепчет. И поправляет ворот его рубашки. Мама начинает рыдать. Я чувствую слёзы на своём лице. И слышу сквозь сон:
– Ангел? – с трудом освобождаюсь от оков этого сна. Он, как и прежде, засосал меня очень глубоко в те события. Я уже успела забыть, как это страшно. Почти проснувшись, слышу своё собственное тихое рыдание. Открываю глаза, сквозь пелену слёз вижу полку над собой. Поезд… Я в поезде – вспоминаю я реальность. – Ангел? – повторяет Алексей. – Ангелина?! – я сосредотачиваю на нём взгляд, он держит меня за плечи. Из моего горла непроизвольно вырывается стон. – Ты в порядке? – надо было лететь самолётом. Не думала, что кошмары вернутся так резко.
– Да, – я прохрипела сдавленным голосом и села. Вытерла лицо от слёз. Несколько минут мы провели в тишине. – Прости, что разбудила…
– Он мне тоже снится, – неожиданно для меня сказал Лёша. У меня горло сжалось и защимило в груди. От этого я не смогла ничего сказать. – Ты произнесла его имя во сне. Что тебе снилось? – перед глазами встало неузнаваемое лицо брата. Я помотала головой. – Ну, же, Ангел? Поговори со мной, станет легче, – я вспылила:
– Не называй меня так! Так называл меня Олег! – прорычала я.
– Нет. Так тебя назвал я. Он называл тебя Ангелина, малая, мелкая, сестрёнка, – спокойно сказал он.
– Чушь.
– Тебе было шесть и ты болела. Олег пришёл ко мне в гости и я спросил его, цитирую: «Как Ангел?». И с тех пор он стал тебя называть так, – я поджала ноги к груди и обняла их руками.
Я помню Лёшу всю свою жизнь. И до момента, когда он ушёл. Какое-то время, в детстве, я даже думала, что у меня два брата. Я сделала глубокий вдох и выдохнула себе в колени.
– С какого момента вы стали дружить с Олегом?
– С детского сада. Подружились, когда никто не хотел быть в моей команде, когда мы играли в войнушку, а он пошёл.
– Похоже не него…
– Да. Он никогда меня не подводил. А я его подвёл, – я почувствовала, как в носу защипало.
– Не говори ерунды. Если бы ты оказался вместе с ним, то тебя бы тоже убили, – мы замолчали. Я нарушила тишину: – Мне снился день похорон. Родители запретили мне смотреть на Олега. Но я подсмотрела, когда гроб ещё был открыт.
– Ты видела то, что с ним сделали? – я подняла взгляд на него, потому что в его голосе послышались ноты ужаса.
– Ты тоже? – догадалась я. Он вздохнул.
– Ты ещё помнишь моего отца?
– Генерал-майор юстиции Цветков. Помню.
– Ну, тогда значительно ниже в должности. Но я всё равно воспользовался этим, и попал в морг. Хотел увидеть Олега, – я закрыла глаза. Лучше бы он этого не делал… – Но мне он снится не таким. Чаще я рассказываю ему о тебе, – я уставилась на него, будто он сморозил самую несусветную глупость. А мгновение спустя, почувствовала слезу на своей щеке. Я быстро смахнула её. – Это ужасно, что он снится тебе таким, – сочувственно сказал Лёша.
– Да, – согласилась я. То, что я видела в детстве, было лишь малой частью всего ужаса. Когда я читала дело… Описание пыток и издевательств… Показания женщины, у которой в подвале держали моего брата. Как его морили голодом… Избивали, ломали кости… Описание и фото болота, где нашли его тело. Отчёт судмедэксперта… Где были перечислены все повреждения… Эти ублюдки убивали его очень мучительно. А потом… Фото… Господи… – я с силой зажмурилась. Они хотели расчленить тело. Но не смогли. Перед глазами возникла картина, как папа поправляет Олегу воротник. Тогда я не понимала смысл этого. Только, когда прочла дело, узнала, что голова была почти отделена от тела. Снова заговорить было трудно. Лёша сидел рядом. Взгляд был грустным и немного встревоженным. – Я пошла в правоохранительные органы из-за Олега.
– Знаю. Догадался.
– Не понимаю… – я осеклась.
– Чего? – его спокойный взгляд внимательно смотрел на меня. Я помедлила.
– Почему ты не смотрел его дело? – он смотрел мне в глаза и не торопился с ответом. А я ждала. Этот ответ был очень важен для меня.
– Я с трудом справился с этим. Морг, ваша боль… Что-то надломилось во мне тогда. Я чуть не погубил себя… Мне пришлось отпустить и не возвращаться к этому.
– Как чуть не погубил?
– Я был молод и глуп. И зол. Я стал пить и влезать в неприятности. Дошёл до… Самоуничтожения, и вреда окружающим, – он с грустью усмехнулся. – Меня вытащил отец. И он же вправил мозги, – я не поняла почему он усмехался, и он пояснил: – Может ты не помнишь… У нас с отцом тяжёлые отношения. Его воспитание – в духе военной казармы… Я считал, что ему плевать на меня. Но именно он не дал мне тогда скатиться и загубить свою жизнь.
– Ясно, – мы снова замолчали.
– Так значит ты одержима делом Олега? – нарушил молчание Алексей. Я попыталась разобрать его интонацию. – По крайней мере, твоя одержимость пошла в конструктивное русло, – он выдержал паузу. – Но, иногда, лучше оставить прошлое в прошлом, – он смотрел на меня так сосредоточенно, словно внушал мне эту мысль. А у меня всё тело напряглось от этой фразы.
– Я не оставлю это. Никогда, – очень серьёзно сказала я, глядя ему в глаза.
– Просто не упусти ту тонкую грань, когда это станет приносить тебе вред, а не пользу, – он смотрел на меня по-доброму, и даже с заботой, но мне это было не нужно, и я этого не просила.
– Разберусь, – разозлилась я. Я смотрела на него и не могла понять. Как вообще можно думать о том, чтобы не искать тех, кто это сделал? Их и так никто не искал слишком долго. Мой брат мёртв, а они ходят по этой земле, будто ничего не случилось. Нет! Они заплатят за это! В конце концов, это моя цель. Всегда ею была и всегда будет! – Давай спать, – произнесла я раздражённо, и легла, отвернувшись к стене. Через пару минут почувствовала и услышала, как он встал и ушёл на своё место. Долго не могла уснуть. Меня переполняла злость от его слов.
