Аквариум

Виталик выуживает из-за пазухи внушительный медальон и, положив его на ладонь, показывает мальчишкам. Золото блестит на солнце.

– Наш путь к Бахтии – наше испытание, – говорит он, проводя пальцами по оттиску на медальоне в виде головы горгоны Медузы. – Печать Бахтии!

Мальчишки зачарованно смотрят, открыв рты.

– Тебя провести ко дворцу Бахтии? – тихо спрашивает Гел.

– Нет, – Виталик качает головой, – найдите караульных, покажите печать и приведите их к нам. А ещё нужно укромное место.

– Вы, наверное, важный человек! – Гел принимает сурово-деловой вид, старательно хмуря брови.

– Можно спрятаться в палатке башмачника, там сейчас никого нет, – Си осторожно берет двумя руками медальон, затаив дыхание.

– Отлично. Где она? – Виталик поднимается с корточек.

– Вон, у самого края, – Гел указывает на палатку с занавешенным старыми тряпками входом, в начале торгового ряда.

Мальчишки уходят в сторону города с важным заданием – невероятно гордые. Мы движемся к палатке по одному, чтобы не привлекать внимания.

Сомнения в реальности происходящего постепенно сменяются уверенностью. Фрагменты многих жизней мелькают передо мной – живые и нарисованные картинками. Некоторые я уже видел во сне, другие впервые. Сон с мечниками на чёрных скалах приносит новые ощущения, возможно, возвращает забытые. Непередаваемые, заставляющие схватиться за горло руками: голова, срезанная мечом, скачет по камням. Не знаю, был ли я на этих скалах, но название места знаю точно – Крисимс.

Палатка

Маленький шарообразный бородач-торговец медной посудой удивлённо смотрит, как мы по очереди исчезаем в заброшенной палатке сапожника. Это вместительный деревянный каркас в форме куба. Внутри валяется разный хлам: старые колодки, стёртые каблуки и дырявые подошвы. Смесь запахов, но преобладает тухлятина, видимо, рядом продают рыбу. Тяжёлый липкий воздух, звуки уличного рынка.

Мы располагаемся на песчаном полу. Виталик усаживается по-турецки в центре, остальные ложатся вокруг.

– Так, что это за место? – обращаюсь к Виталику, – ты обещал рассказать.

– Что именно хочешь знать?

– Рассказывай всё и всем, – подключается Сава.

– Ну, хорошо, – со вздохом соглашается Виталик, – тогда с самого начала: планета Дзело, диаметр двенадцать тысяч земных километров. Протяжённость по экватору, стало быть…, – Виталик в уме умножает диаметр на число Пи, – составляет порядка тридцати семи с половиной тысяч километров.

– Немногим меньше нашей Земли, сопоставимо с Венерой, – вставляет Семён Львович, убирая пот со лба внешней стороной ладони.

– На севере и юге – два огромных океана. В центре – два крупных материка: северный холодный, южный теплее. Сутки в два раза длиннее земных, год равен нашему, – продолжает Виталик. – Несмотря на долгие ночи, спать здесь принято по-земному: не дольше обычного.

Сава замечает мое удивление и улыбается.

– Вы обязательно всё вспомните, – говорит Семён Львович, поворачиваясь ко мне, – считайте это путешествием, или, как мы их называем, «выходом». Не первый: их было несколько, каждый оставляет в нас свой след. В первую очередь, это полученные знания, умения. Виталий, например, освоил великое умение следопыта: на основании события просчитывает обратную последовательность колебаний его развития вплоть до «первого взмаха крыльев бабочки» и восстанавливает всё, что происходило до настоящего момента.

– А сколько было таких путешествий… выходов? – интересуюсь я.

– Четыре. Точно помню четыре, – Семён Львович набирает пригоршню песка и медленно высыпает его перед собой, вытянув руку на уровне глаз. Песок сверкает в лучах, пробивающихся сквозь парусину палатки. – Каждый имеет свою цель и длится, пока она достижима. Иногда многие годы.

– Самый долгий был на Крисимсе, – Сава морщится от пыли, поднятой манипуляциями с песком, – по нашим подсчётам, мы провели там более пятидесяти земных лет.

– Да, – кивает Семён Львович на моё удивление, – и главное: мы не постарели. Словно остановили автобус и получили дополнительную жизнь. Удивительно!

Да, аллегорию про автобус я уже слышал. Семён Львович часто использовал её в мудрствованиях о скоротечности бытия. «Принцип незнакомого маршрута», так он её называл: ты единственный пассажир автобуса, идущего по неизвестному маршруту к конечной остановке. Где и когда он остановится, никто не знает. Автобус держит одну скорость, не притормаживает, чтобы дать время похандрить или поностальгировать, едет и едет, и останавливается так внезапно, что порой ты не успеваешь допить утренний чай. Ещё он любил добавлять: «Зачем через меру тужить о вышедших раньше – на следующей тебе самому выходить, успей жить».

– Государство Атика. Это место, где мы находимся, – чуть раздраженно продолжает Виталик, недовольный тем, что его перебили, – одна из крупнейших цивилизаций Дзело, расположена на юго-востоке большего из двух материков, – Виталик ржавым сапожным гвоздиком на песке визуализирует рассказ.

– С севера государство защищено горной цепью из вулканических пород, известняка и гранита, она тянется далеко на запад за Атику. С востока и юга его защищает океан. Единственный выход находится на западе: там горы с севера и побережье с юга максимально сближаются, образуя проход расстоянием в шестьдесят земных километров, – на песке вырисовывается бутылочное горлышко.

– Вот здесь, одноименная столица Атики, – рядом с горлышком Виталик рисует круг, – своей мощью и площадью она ограждает остальную территорию от врагов. Есть ещё два крупных города, далее расположены только небольшие поселения.

Виталик рисует ещё несколько кружков, обозначая города и поселения.

– В предгорьях севера страны много серебра, железа, меди, крупные месторождения мрамора. Главное, конечно, золото: почти половина запасов планеты здесь. Как и на Земле, оно есть основной инструмент торговли и мерило богатства.

– Там же находятся истоки больших рек, – словно энциклопедия, продолжает Виталик, – в долинах центральной Атики раскинулись плодородные земли. На западе, за Атикой, в предгорьях обосновались многочисленные племена. Наиболее крупное – волхи, очень примечательные. Далее на запад – огромная пустыня, серьёзное препятствие для тех, кто хочет пробраться в Атику по суше. За ней – Свободный город: раньше мелкие государства, теперь сообщество торговцев, центр свободной торговли.

Рисунок Виталика упёрся в кучу старого тряпья.

– А тут винары – самое крупное и мощное государство на Дзело.

Солнечные лучи, пронизывающие спицами палатку сапожника, замерцали и пропали – кто-то стоит снаружи, перекрывает свет. Сава встает первым, в руках у него треснувшая деревянная колодка. Смешное оружие, но что-то подсказывает, что в руках Савы это серьезный аргумент.

– Четверо. Из них трое с оружием. Мечи в ножнах, – и без того большие ноздри Савы раздуваются ещё шире: он принюхивается.

Я тоже чую стоящих снаружи: торговца медью, которого я видел раньше при входе в палатку, и трёх других, затянутых в кожаные доспехи. В этих людях нет опасности. Интересные новые ощущения. Семён Львович улыбается, заметив, как я их слушаю. Он спокоен, не видит угрозы. Стоит посреди палатки прямо на рисунке Виталика, ноги широко расставлены, руки за спиной. Виталик бесшумно встаёт рядом со мной.

– Входите, господа!

Немного помешкав, откинув парусину, входят трое мужчин. Торговец снаружи пытается заглянуть внутрь, привстав на цыпочки. Вошедшие очень похожи друг на друга, возможно, близнецы. Одеты одинаково: тёмно-синие шаровары и свободные синие рубахи, поверх которых ремнями затянуты потёртые кожаные доспехи. На головах жёлтые тюрбаны, грязные от пота и пыли; из-под них торчат чёрные кудрявые волосы. На смуглых лицах – аккуратно выбритые чёрные бороды. На груди у каждого приколот небольшой значок из белого металла в форме открытой ладони, очень похожий на символ хамсы. Они напряжены, но, увидев, что мы без оружия, успокаиваются.

– Кто ты? Назовись! – один из вошедших старается говорить повелительно, но голос предательски дрожит. Вид у нас необычный, а высокий Семён Львович своей уверенностью и статью напоминает памятник Петру Великому, что возвышается в Коломенском парке.

– Представьтесь вы! – Семён Львович не намерен уступать инициативу.

Гости несколько обескуражены таким приёмом.

– Братья Абискив, – не давая им опомниться, громко говорит Виталик. – Хранители правопорядка и интересов господина Сирто, хозяина местных земель. Вот его знак, – Виталик кивает на хамсу на груди одного из них, – кроме того, жёлтые тюрбаны носят только его гвардейцы.

– Братья Абискив, гвардейцы Сирто, – задумчиво повторяет Семён Львович, – кстати, как поживает многоуважаемый господин Сирто?

– Не имею понятия, но визит к нему у нас запланирован, – вместо гвардейцев отвечает Виталик.

– Да! – Семён Львович опять опережает братьев, не давая вклиниться в разговор. – Сирто ждет нас! Можем ли мы рассчитывать на помощь наших новых друзей в организации встречи?

– Впрочем, – картинно размышляя, продолжает Семён Львович, – такие вопросы наверняка решает его личная канцелярия. Не смею вас задерживать…, – разочарованно разводит руками .

Братья Абискив недоуменно переглядываются.

– Тем не менее, – поднимает руку Семён Львович, – можем ли мы попросить наших новых друзей доложить о нас в канцелярию Сирто? Конечно же, учитывая важность и срочность вопроса.

Братья неуверенно кивают.

– Отлично! – Семён Львович радостно бьёт по бёдрам, выбивая облако пыли из штанов. – Мы обязательно поблагодарим Сирто лично за помощь его гвардейцев. А именно – братьев Абискив!

Братья смущённо улыбаются. Семён Львович улыбается в ответ, откашливается и официальным тоном обращается к ним:

– Уведомите канцелярию Сирто: прибыли послы из…, – щёлкает пальцами.

– Из Крепта, – подсказывает Виталик.

– Из Крепта в Атику, просим встречи, когда Сирто удобно.

Братья прикладывают руку к груди в знак почтения и принятия поручения и уходят, так и не проронив ни слова. Торговец медью, растерянно улыбаясь, занавешивает парусину на входе.

– Браво, – тихо хлопает в ладоши Виталик, – без применения силы.

– Лёгкие деньги, – Семён Львович слегка кланяется.

Сава выбрасывает колодку.

– Кровищи бы напустил, – подначиваю его с улыбкой.

В ответ он широко улыбается и шутливо берёт меня в захват за шею. Стальной захват. Теперь я вспоминаю: Сава редко пускает кровь, он чаще передавливает кости и внутренности, не повреждая оболочки. Неимоверной силы и скорости, железный человек. В памяти звучит хруст сотен раздавленных черепов и шейных позвонков. С каждым разом я всё отчётливее ощущаю силу своих мышц, которую отметил ещё во время нашего заплыва. Но сила Савы несравнима: в его объятиях я словно тряпичная кукла.

– Да-да, я понял, – хлопаю Саву по плечу, – отпусти, плечи горят!

– То-то, – Сава, обняв и приподняв меня, отпускает. – С кровищей скорее к тебе, мастеру режущего и колющего.

Семён Львович и Виталик улыбаются, а я при упоминании режущего нервно трогаю себя за горло – неприятные ощущения. Откуда они, не пойму. Сава, заметив это, по-дружески прижимает меня к себе.

Догадываюсь, что с Савой нас связывают дружеские отношения. Думаю, я люблю его компанию, скучаю по общению, а он относится ко мне бережно, порой перебарщивая с заботой.

– Да, та ещё парочка! – Семён Львович словно читает мои мысли, затем кивает Виталику. – Продолжим?

– Извольте, – Виталик садится в центре, мы устраиваемся вокруг.

– Бахтия, живая богиня Атики, продолжательница древнейшего рода, уходящего тысячелетиями к первому Бахтии – названному богом жителю этих земель. Первый Бахтия выделялся высоким ростом и длиной пальцев. Несомненно, обладал и другими уникальными качествами, заставившими окружающих поверить в его божественность, но какие именно – не знаю. В любом случае, через тысячелетия потомки Бахтии пронесли только высокий рост и длину пальцев, что, впрочем, никого не смущает. Вера в Бахтию чиста и непоколебима. Не вдаваясь во все подробности, отмечу только, что вера в Бахтию подкрепляется главной святой книгой, сотней святых писаний, народными праздниками, древними традициями и обрядами. Прочь сомнения. Бахтия – это гармония. Бахтия не требует поклонения, только чистых помыслов.

– Кстати, – Сава вмешивается в паузу, – медальон с Горгоной, что отдали мальчишкам, на нем изображена Бахтия?

– Символ Бахтии, – устало отвечает Виталик, – печать. И там, конечно, не Медуза, а лицо Бахтии на фоне солнца.

Снаружи рынок поубавил шум. Солнечные спицы перестали пронизывать палатку, и внутри заметно потемнело.

– Официально Атикой правит Бахтия, своеобразная феодальная теократия, – продолжает рассказ Виталик, – ей помогает совет из глав трёх великих семей: Сирто, Батогана и самого могущественного Морэ, он и есть глава этого совета. Между ними поделены сферы влияния и доходы. Фактически вся Атика – их вотчина. Исключения: дворец Бахтии с многочисленными постройками, роскошные казармы золотой гвардии, владения держателя печати и советника Салима, а также крепость Гармония. Пусть вас не обманывает название: на самом деле это огромная тюрьма а–ля Бастилия.

Главы чтут Бахтию наравне со всеми, но в управлении государством прислушиваются к ней лишь когда это не противоречит их собственным интересам. Пока им удаётся взаимовыгодно сосуществовать, верхи спокойны. Сила Бахтии – в народе Атики, в его вере и преданности. Но народ этот принадлежит главам семей.

Изнываю от жары и голода. Хочется смыть липкий, смешанный с пылью пот, надеть чистую пижаму, вдохнуть через форточку осенний московский воздух. Ещё крепкий чай, горячая каша и хрустящий хлеб. И наконец рухнуть в постель.

Некоторое время молчим, растянувшись на песке. Рядом по песку цепочкой тянутся красные жучки, похожие на клопов–солдатиков. Возвращаются домой к ночи, никого не трогая. Пусть.

Я лежу, подложив руку под голову. Шишка на голове пульсирует, глаза щиплет от пота.

– Около трёх месяцев назад Атику посетил правитель Крепта, – полусонным голосом продолжает Виталик. Теперь он тоже лежит, глаза закрыты.

– Это небольшое государство на северном материке Дзело. Инициатором визита выступил хранитель печати Салим. Он держал это в секрете до последнего, чем очень рассердил глав семей.

Рынок совсем затих. По низу потянуло прохладой с моря, в палатке стемнело. Только голос Виталика:

– У Атики есть исторические враги – винары. На протяжении тысячелетия длятся непрекращающиеся войны и раздоры. То винары хотят покорить Атику, жемчужину Дзело, то Атика стремится разбить винар и простереть свою власть «от моря до моря». За всё время едва наберётся пара сотен мирных лет. Были разные времена, но из любого конфликта стороны выходили потрёпанными, обложенными контрибуциями, и каждый раз оставались непокорёнными.

Теперь исход конфликта предрешён. Винары, в отличие от богатой и плодородной Атики, вынуждены были делать чуть больше, думать чуть быстрее, кидать чуть дальше. Это едва заметное «чуть», помноженное на тысячелетие, привело к прогрессу государственной системы в целом и науки винар. Паровые двигатели, нарезные ружья с кремневым замком, полевая артиллерия с нарезными казнозарядными орудиями, регулярная армия – прогресс относительно не только Атики, но и всех стран на Дзело.

Умело используя политические, экономические, а где необходимо и военные меры, винары поставили остальные государства южного материка чуть ли не в вассальную зависимость. Созданные ими союзы, заявленные как военно-торговые объединения взаимовыгодного сотрудничества, по сути обслуживают только винар, полностью подчиняясь их воле. С Атикой винары не хотели никаких союзов и не требовали её подчинения, как от других. От неё требовалось только одно: Атика должна была просто исчезнуть.

Около полугода назад посольский дом винар в полном составе покинул Атику якобы на празднование Айфы, религиозного праздника винар. Позже, через месяц, из Винарии в Атику неожиданно вернулись атикийские послы. Точнее – только их головы. С этого момента появление огромной объединённой армии Винарии и их вассалов у стен Атики стало вопросом времени.

Главы семей считают, что с винарами можно договориться, и сейчас занимаются этим – в тайне друг от друга, пытаясь выторговать побольше для себя за счёт остальных. Салим же уверен: Древет, правитель Винарии, не упустит возможность уничтожить Атику раз и навсегда, осуществив многовековую мечту всех правителей Винарии. Переговоры с главами – лишь видимость, чтобы раскачать ситуацию изнутри.

В палатке очень душно. Откинув парусину, Сава впускает морской воздух. Снаружи сумерки. Торговец медью, звеня ключами, закрывает ставни своей лавки, оглядывается, пытаясь разглядеть, что происходит в нашей палатке, но уже ничего не видно.

– Итак, – продолжает Виталик, – если войны не избежать, то к ней необходимо подготовиться. Салим разработал план, в котором важную роль должен сыграть Крепт – долгие снежные зимы, но тёплые люди. Конечно, участие или неучастие крептов не станет определяющим моментом в приближающейся войне, прежде всего из-за их удалённости и немногочисленности. Хотя помощь лучников и стрельцов, которыми так славятся крепты, была бы как нельзя кстати. Они в расшитых золотом синих камзолах поражают живую силу противника на дистанции до трёхсот метров. Но план Салима не только в лучниках, даже совсем не в них, а в других обитателях этого северного государства.

На территории Крепта водится редкий пушной зверек, что-то вроде нашего соболя. Его мех высоко ценится на всём Дзело, но больше всего его ценят волхи, помните племя скотоводов на западе?

– Которые примечательные…, – подаёт голос Сава.

– Они самые, – кивает Виталик. – Волхи ценят этот мех больше всего на свете. Но примечательны они, конечно, не только этим, а в первую очередь своими размерами: огромным ростом и мышечной массой, которая образуется только у мужской части из-за генетических изменений. Судя по всему, это как блокировка миостатина у бельгийских голубых коров. И кроме того, они воины – отличные мечники и наездники. Уникальные мечи для них куют сарты, соседнее племя ремесленников, а мощные лошади, способные карабкаться по скалам словно горные козлы, выведены ими самими. Не зря же они скотоводы.

– И много их? – спрашивает Сава. Он стоит у входа в палатку и смотрит на небо.

– На самостоятельную армию не хватит, но они могут пробить глубокие бреши во флангах проходящей мимо армии, затем отступить в горы и из надёжных укрытий истребить тех, кто рискнёт преследовать. Повторить манёвр неоднократно. Это несомненно заставит Древета отвлечь крупные силы для блокировки волхов в горах.

– Значит, Салим хочет купить волхов за мех, который планирует получить от крептов.

– Волхи это знают и ждут предложения. В лице вождя Торкапра они намерены выторговать максимум преференций. И это не только мех, хотя он главное. Они более благосклонны к атиканцам как к добрым соседям, но если выгода окажется в нейтралитете или, хуже того, в союзе с винарами, то выберут выгоду. Ко всему прочему, они главные поставщики наёмников на всём южном континенте.

– Да, так себе народец, – подытоживает Сава.

– Не хуже других, – парирует Виталик. – В общем, Салим хочет, чтобы переговоры с волхами провели крепты.

– Что ж, нормальный план, – говорит Семён Львович. – Правильно ли я понимаю, что Салим решил выйти на крептов в тайне от глав семей?

– Салим закидывал удочки, но главы не стали его слушать, – наше участие оживляет Виталика. – Он рискует: вести самостоятельную игру, даже прикрываясь именем Бахтии, опасно, а главное – не на что: всё золото в распоряжении глав семей.

– На что же он хочет купить мех у крептов?

– Золото, но заплатит им потом. После победы над винарами устыженные главы семей выплатят все долги, либо им помогут волхи. В случае поражения требовать будет не с кого.