С недавних пор моя жизнь превратилась в нескончаемую череду тревожных событий. Воспоминания о прошлом стали похожи на хрупкую и бесформенную сырную лепёшку, которую пекла Алана. Как и в той лепёшке, в них полно дыр, а поверхность легко разрушается при малейшем прикосновении.
В центре цилиндрического помещения с полками, заполненными разнообразными вещами, лежало незнакомое существо, корчащееся в жутких судорогах.
Утешало то, что он тоже был без одежды. Однако, судя по некоторым весьма впечатляющим признакам, это точно не женщина. Надежду внушало лишь то, что он был невысокого роста — даже чуть ниже Пчипхи, которая рыдала рядом, не переставая.
Молодой человек, чья мускулистая фигура напоминала атлета или воина, был покрыт крупными каплями пота, выступившими от невыносимой боли. Неожиданно он издал громкий хрип, схватился за колени, подтянул их к животу и попытался перекатиться на спину.
Девушка рухнула на пол и начала истошно чирикать, пытаясь оказать хоть какую-то помощь юноше. Но едва она коснулась его, как тот издал пронзительный и отчаянный крик, словно малышка вонзила в него тупой нож.
— Фааааай!
Воспоминание. Этот крик словно что-то включил.
Будто бы полыхнула ярчайшая вспышка, и перед глазами замелькали картины из прошлого.
Мои руки, которые касаются тугих струн чужой боли. Нет, не мои руки. Я вспомнила эти длинные пальцы, которые кому-то приносят ощутимое облегчение.
Мама. Прекрасная женщина, которая успела научить меня многому.
«Я ведь это могу».
Я сделала шаг вперёд и присела на корточки, протягивая руку к мальчишке. Пчипхи издала пронзительный шипящий звук, обнажила зубы в злобной гримасе и попыталась заслонить его собой.
«Нет, малышка, я не стану с тобой драться», — осторожно провела рукой по маленькой горячей ладошке, встретив её удивлённый взгляд.
— Пусти меня. Я ему помогу, — сказала я, совершенно ни в чём не уверенная. Времени на объяснения не было, и что ей сказать? «Мне тут привиделось, и я захотела потрогать несчастного». Бред.
— Пусть сдохнет! — слова, полные жестокости. Они словно ударили меня, как пощёчина. Но в её выразительном взгляде, полном мучительной боли, я увидела нечто иное.
— Пусть, — я не стала возражать, осторожно приближаясь к молодому человеку. — Мы все умрём, это неизбежно. Хотелось бы прожить лет сто.
Пока девушка растерянно открывала и закрывала рот, видимо, пытаясь подобрать слова на местном языке, я закрыла глаза и положила свою внезапно похолодевшую ладонь между лопаток несчастного.
Вижу. Всё изменилось, не так, как я привыкла, словно мир окутала плотная завеса. В основании черепа пульсировала густая чёрная боль, которая, казалось, готова была поглотить его целиком. Никогда прежде я не ощущала смерть так остро, так живо. Вдруг с пронзительной ясностью осознала: он действительно умирает. И очень скоро умрёт.
Молодой человек застыл, не двигаясь. Его мускулистое тело сотрясала крупная дрожь. Он весь мокрый. Нужно вытереть его и одеть. А ещё лучше — не дать ему умереть.
«Ну же, Нэрис, давай, вспоминай». Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Мама всегда так меня учила.
Рука невольно скользнула вверх по позвоночнику, и пальцы наткнулись на что-то странное. Небольшой твёрдый выступ, выступающий над кожей, оказался неожиданно прочным. Именно эта деталь сейчас мучила молодого мужчину, выворачивая его наизнанку. Настоящая пытка, садизм.
Убрала рукой его длинные волосы, заплетённые в тугие косы. Осторожно, не открывая глаз, поддела ногтем это крошечное устройство.
Вдох. Медленный выдох.
Несчастный снова издал громкий крик, но, к моему удивлению, не попытался оттолкнуть меня. Вместо этого он лишь сильнее вцепился в свои колени, словно пытаясь свернуться в тугой узел.
Пчипхи горько и громко разрыдалась.
Понимала ли я, что творю? Да, и отчётливо.
Меня будто кто-то вёл за руку. Я наблюдала за своими действиями как будто со стороны. Это уже случалось со мной недавно.
Но сейчас кое-что изменилось.
Я положила вторую ладонь на лоб парня, крепко его удерживая. Глитч¹ доверчиво прижался ко мне, как маленький ребёнок. Пальцами я захватила крошечный чип, который, кажется, был надёжно зафиксирован.
Вдох.
Я полностью контролировала свои действия — в этом было главное отличие. Я двигалась словно по заученному сценарию, но при этом ясно осознавала, что в любой момент могу остановиться. Я не была марионеткой. Сейчас мной не манипулировали, а лишь направляли, давали советы и помогали. И это странное, смутно знакомое чувство снова захлестнуло меня.
Мама. Её изящные руки, тихий смех и слова поддержки.
Глубокий вдох.
«Ты справишься, моя дорогая. Ты сильная, смелая и настоящая».
Пальцы сомкнулись. Рывок!
— Аххххх! — я даже не поняла, кто это вскрикнул. Может, это была я.
Я резко отдёрнула руки, стараясь не потерять равновесие и не упасть на спину. В этот момент снова раздался крик. На этот раз он был другим — более низким и мужским, и точно не моим.
— Уыыыыы...
И спустя пару секунд раздался громкий стон, полный явного облегчения.
Умер?
Открыла глаза, надеясь увидеть нечто ужасное, непоправимое. Но, к счастью, ошиблась.
Глитч лежал на спине и ошеломлённо моргал. Его глаза были невероятно красивыми — тёмными, как грозовое небо. И почему-то они кого-то напоминали, но кого именно?
Я старательно избегала смотреть на что-либо ещё. Хотя... В какой-то момент наша с ним нагота перестала вызывать смущение. Моя женская стыдливость растворилась где-то там, ещё на Шедаре.
— Очень красивая, — тихо сказал мой пациент, с трудом сосредотачивая на мне взгляд.
И голос у него был неожиданно низким, с волнующей хрипотцой, приятный.
Я с трудом поднялась на колени и бросила попытки прикрыться. В руках у меня был крохотный трофей, который я внимательно рассматривала.
Игла, длинная и покрытая кровью, была настолько тонкой, что казалась почти прозрачной. Её круглый, шершавый наконечник служил ручкой, за которую я вытащила это крошечное орудие убийства. Это устройство вызывало у меня странные ощущения. Куда бы его спрятать...
— Меня зовут Чисхисусу, я глитч.
Он говорил едва слышно, всё ещё не до конца веря в своё спасение. Никакого акцента в его речи не было. Девушка рядом с нами снова начала что-то сердито щебетать, но её поток слов был мгновенно остановлен одним лишь его взглядом. Он был многозначительным и серьёзным, и она тут же замолчала.
— Пчипхи, я попросила одежду, — выдохнула я устало.
Только сейчас я заметила, что мои руки по локоть в крови. Откуда она взялась? Ведь это всего лишь простая иголка. Придётся снова идти мыться...
Девушка резко фыркнула, давая понять, что её мысли были заняты совсем другим. Она бросила на меня взгляд, но тут же отвела его и поспешно направилась к стеллажам.
— Тебе бы тоже одеться. Или в вашем обществе принято ходить к женщинам голым?
Фраза прозвучала двусмысленно. Я запнулась, осознав, что передо мной не ребёнок, а мужчина, пусть и небольшого роста.
— Я же мёртв, почему мне нужна одежда? — спокойно сказал парень, разведя руки в стороны и попытавшись встать.
Я была заворожена, наблюдая за его мощным телом, покрытым смуглой кожей. Да, он был очень красив. И я как-то быстро упустила из виду, что его рост едва достигает моего плеча. Тем не менее природа щедро одарила его мужской статью, и, к своему стыду, я не могла отвести глаз от этого впечатляющего достоинства.
Он с третьей попытки сел. Я уже собралась помочь, но его взгляд меня остановил. Надо признать, он умел смотреть выразительно.
Широкие полосы свежей крови стекали по сильной шее и быстро впитывались в светлые волосы. Роскошные, густые косы насыщенного рыжего цвета, почти золотистые, привлекали внимание. Они были такими густыми и красивыми, что им могли бы позавидовать все лиглянские красавицы. Кудрявые, как у летучей овцы, они добавляли мужскому образу незнакомца ещё больше очарования. Странные мысли лезут мне в голову. Это всё стресс. Сплошной. Вся моя жизнь вдруг стала стрессом.
— Теперь ты жив? — до меня наконец-то дошёл смысл его слов, и я возразила разумно.
Диалог между нами был странным: два человека, погружённые в размышления о недавнем событии, словно пытались удержаться на хрупкой грани реальности, цепляясь за слова. Смысл их речей был неважен, главное — услышать собственный голос.
— Нет, — парень грустно усмехнулся, ловко поймав брошенный Пчипхи чёрный комбинезон. — Семь минут как я мёртв. Ты зря это вытащила.
Он выразительно кивнул в сторону моей руки, в которой всё ещё хищно блестела игла.
— Что это такое? — я требовательно сунула ему прямо под нос свой трофей, ожидая ответа.
— Моя смерть.
Глитч снова пожал широкими плечами и вставил ноги в штанины комбинезона, ясно показывая, что не намерен обсуждать эту тему.
— Тебя наказали? — сбить с толку меня не так просто.
Пчипхи снова разразилась яростным щебетом. Затем последовал громкий вздох, и на мои колени упало... кажется, это было платье.
Что мне с ним делать?
— Меня объявили мёртвым.
Он не хотел отвечать.
Я перевела взгляд на небольшую кучу полупрозрачной ткани, которая лежала у меня на коленях. Конечно, она была чёрной, кто бы сомневался... От этого цвета у меня уже скоро глаз начнёт дёргаться.
— Я хотела получить комбинезон. Мне нужна удобная одежда. Также можно мне выдать бельё, я предпочитаю носить своё.
— Ты голая! — буркнула Пчипхи, явно не собираясь мне уступать.
В ответ на её слова мужчина лишь бросил на неё выразительный взгляд. Она тут же сникла и, тихо что-то бормоча, снова направилась к полкам.
— И не чёрное! — я крикнула ей вдогонку.
— Королева любит! — эта малютка спорит, как дышит.
— Я дочь королевы, и чёрный цвет я ненавижу! — сказала и ощутила неладное.
Я перевела взгляд на глитча. Его глаза стали стеклянными, а сам он словно превратился в статую. Каменный, мёртвый, холодный. Только что рядом со мной сидел болезненно-бледный мужчина, который только что пережил не самые приятные моменты, но был вполне адекватным. А теперь он... каменный идол. Я зря это сказала.
— Что, получили? — раздался за моей спиной знакомый голос. Громко и с явным вздохом, который был специально выделен, последовало: — Стоило тебя оставить на полчаса, как ты тут же кого-то спасаешь.
— Спасённый не рад, спасатели в шоке, — с облегчением прошептала я, оглядываясь. — А тебя вечно нет в самый нужный момент.
Горыныч. Он выглядел... своеобразно. Его покрывал толстый слой белой пыли, из-за чего он напоминал гипсовую маску. Единственное, что выделялось, — это блестящие чёрные глаза и чёрная же мочка носа, а также кончики тёмно-красной шерсти, виднеющиеся из-под пыльного доспеха. В его толстых пальцах была плотно утрамбована тёмная земля, что придавало его круглым и когтистым лапам сходство с толстой подошвой, на которую он опирался, стуча при ходьбе.
Бам-бум-бух.
Это чудо природы, не обращая внимания на окружающих, приблизилось ко мне и пристально взглянуло на Чисх... Схич... Создатель, как же мне запомнить это имя? На парня.
— Чисхисусу, смотрю, день у тебя удался... — ехидный Горыныч был неотразим.
Парень моргнул, напряжённо взглянув на пса. И не удивился. Похоже, они все были знакомы.
— Я отключил систему наблюдения и зациклил изображение. У нас есть пять минут.
— Они всё равно знают о... — начал глитч, не отрывая от меня взгляда, в котором смешались негодование, ненависть и... досада. — Мне конец, ты же понимаешь.
— Конец, дорогая, это гораздо более приятная перспектива, — рявкнул Горыныч так громко, что я вздрогнула. — Если ты прямо сейчас не возьмёшь себя в руки и не уйдёшь отсюда, у тебя будет шанс оценить все варианты.
— Что мне с этим делать? — я ткнула псу в морду иголкой, и он отшатнулся, как от язв бубонной чумы. — Почему я должна здесь барахтаться, не понимая, что происходит, голая и... голодная!
— Сейчас я спасённого твоего уведу, ты отмоешь с себя следы крови, оденешься... — примирительно начал Горыныч.
— Она действительно дочь королевы? — с трудом разлепив губы, перебил его парень. Тот, чьего имени я никак не запомню.
— Она та, кто умудрилась извлечь кси² из твоей головы, кретин. Лучше сосредоточься на этом, — рявкнул пёс, настойчиво надвигаясь на глитча. — Забери у неё! И пошли, если не хочешь...
Не хотел. Вскочил так внезапно, что я отпрянула, чуть снова не упав. Но сзади меня тут же схватили маленькие женские руки. Пчипхи, о которой все как-то успели забыть, недовольно что-то прочирикала.
Уже полностью одетый Чисхи-как-дальше-не-помню почтительно поклонился и осторожно взял иглу из моей ладони, держа её за головку. Затем он достал из кармана платок, завернул в него мой трофей и бросил растерянный взгляд на нас с Горынычем.
— В чехол для ножа убери, — тихо посоветовал пёс. — Мы все вещественные доказательства собираем.
Глитч устало улыбнулся, как мужчина, который долго объяснял сыну, что подарки на Новый год детям приносят не добрые феи. Он вытащил из другого кармана своих чудесных штанов маленький чехол, достал оттуда короткий и широкий нож с необычной ручкой, напоминающей поршень, и прижал к его лезвию окровавленную иглу. Затем он спрятал всё это обратно в карман.
Пчипхи фыркнула за моей спиной и протянула мне новую одежду. На этот раз она была больше похожа на что-то приличное. Комбинезон был зелёного цвета, настолько тёмного, что почти казался чёрным. Но в то же время он не был совсем чёрным. Я вздохнула, разглядывая его. Ну, хоть не прозрачный и даже с карманами.
— Мы уходим! — снова прорычал Горыныч, и, к моему недоумению, глитч тут же подчинился, покорно поднявшись на ноги.
— Мне не суждено выйти отсюда живым, — он выдохнул с изнеможением. — Только мёртвым.
— О, а ты выползешь, мой дорогой, — пёс оскалился с насмешкой и облизнулся. — Шевелись, у меня уже всё чешется от желания отряхнуться, а я тут и так наследил.
