Бабка приподняла на Нинке платье до груди. В области живота красовался огромный бордово-синий кровоподтек. Свежий синяк ужасал. Мать испуганно вытаращила глаза и упала на табурет. Такие отметины на теле мог оставить только обезумевший от ярости человек.
«Я? Чего не помню, того не было!»
– Руки бы тебе поотрубать, шалапендра! Сама на челдан инвалидка вместе с остальным выводком и моего ребенка угробить хочешь?
– Кто тебя так ударил? – спросила мать. – Или напоролась на что-то?
Она усадила Нинку себе на колени и обняла.
– Расскажи мне, не бойся.
– Молчит, как воды в рот набрала. Не признается, уж каленой кочергой ее пытай, – Галька ответила за нее. Потянула затхлый воздух носом и скривилась, оглядев обстановку. Хотя, чего корёжиться? Штерниха лицезрела ее чуть ли не каждый день. Хотя, скривилась и Света.
Крохотная кухонька напоминала курятник на заднем дворе. Облезлый интерьер – стол, три стула и навесная полка были сколочены кем-то вручную из древесно-стружечных обрезков во времена царя Гороха. Газовая плита и бывалый холодильник, самое ценное, что имелось у них в услужении, элементарно туда не вмещались и стояли в прихожей. Разодетая в пух и прах сестрица выглядела в этом нищебродском убранстве лишней. Даже гольфы на ее копытцах были белыми с оторочкой из полупрозрачного кружева. Неслыханная роскошь.
Кто нанес ей побои, не скажет. Жить под одной крышей им еще долго. Но, если мамашка догадается, то такие же синяки к вечеру проявятся и у нее. Она спряталась за штору, затаилась, подглядывая за происходящим в щелку. Нинка могла выдать ее и мимолетным взглядом.
– Я сама, – тихо промямлила, – упала нечаянно на палку в темноте.
Света ощерилась. Как и ожидаемо, Нинка соврала.
– А почему во втором часу ночи ко мне прибежала? – продолжила допрос доска. – Ночевать не пустили?
Бестолочь промолчала, а мать густо покраснела и опустила дочурку на пол. Старушенция пыхтела в негодовании.
– Зойка, последний раз тебя предупреждаю! Не доводи до греха, побойся Бога! Катишься на ржавой телеге в тартарары! – зло выкрикнула, пододвигая к матери шаткий табурет. Сказала что-то Нинке на ухо, и та вышла из дома. Мать плотно закрыла за ней кухонную дверь. Разобрать, о чем она разговаривает со Штернихой, стало невозможно.
Света вернулась в спаленку. Белое пятно в окне привлекло внимание. Прямо за их дырявым заборчиком, буквально в нескольких метрах от кирпичной кладки, сидел на корточках и держал сестру за руки новоявленный кошмар ее жизни. Максим Евсеев собственной персоной. Они о чем-то беседовали. Доверительно шептались. Тоже на ушко. Свете захотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться в этих самых тартарарах от нового приступа унижения. Она схватила с дивана простыню и обмоталась ею с головой, забилась в дальний конец комнаты.
«Какого черта он здесь делает?» – била по оголенным нервам мысль. –«Лучше застрелиться, чем еще когда-нибудь перекинуться с ним словечком».
Она гусеницей подползла к окошку сбоку. К воркующей парочке подключился бесчувственный принц вместе со своей шелудивой псиной.
«Мало позабавился!?» – воскликнула про себя.
Влад распахнул калитку и гнусно улыбнулся, приглашая Макса войти. Сердце перестало биться от страха. Но тут бестолочь что-то сказала, и он, ревностно отобрав детские ладошки у Ушастого, повел всю компанию куда-то вдоль улицы. Она выдохнула с облегчением и слизала солоноватую жидкость с губы.
Зачем шестнадцатилетним парням нянчиться с шестилетней трещёткой, было понятно. Благо, удовольствия позлорадствовать над ней она им не доставит. Вряд ли Нинка смогла рассмотреть в потемках ее раздавленный вид и не потешит их самолюбие веселой болтовней о глубине девичьих душевных мук.
Света прищурила глаза. В потолочном углу членистоногий хищник закончил со снастью и теперь терпеливо поджидал добычу.
– Тебе тут ловить больше нечего, дружок, разве что остался один надоедливый таракан…
Сладкое слово «месть» ударило по разуму, как молот по наковальне.
Измученный бессонной ночью мозг вопреки физиологии заработал с утроенной силой. На прекрасный в своей жестокости план вендетты было потрачено не более пяти минут. Нейронные репетиры, как армия взбунтовавшихся солдат, бесчинствовали, творя в уме кровавую расправу над здравым смыслом. Света до боли сжала кулаки. Если она по чьей-то прихоти и превратилась в посмешище, то за ее сольный концерт билеты были платными. Организатор заплатит за всех зрителей вдвойне.
Она решительно поднялась с пола и, не заботясь о внешнем облике, двинулась из дома в направлении бетонного недостроя. Всклокоченная сальная шевелюра и опухшие от пролитых слез красные глаза без лишних объяснений не оставят кое-кого безучастным.
Глава 9
– Сейчас ливанёт, – обеспокоенно сказал Влад, взглянув на тяжёлые тучи.
– Ну и что? – равнодушно отозвался Макс.
– Ребенок промокнет и заболеет.
Оба проследили взглядом за девочкой, ведущей на поводке собаку в нескольких десятках метров от них.
– Она в шляпе.
Влад посмотрел на спутника и улыбнулся. Несчастный вид приятеля не вызывал желания подбодрить. Наоборот, хотелось истерично рассмеяться, но он сдерживался. Уморительный провал с кривоногой мышкой-замухрышкой видоизменил Макса за одну ночь до неузнаваемости. Лицо осунулось, а под глазами залегли темные круги. Он был подавлен. Оказывается, парень не на шутку влюблен. Да так, что вчера от мордобоя его еле спасло позорное бегство. Егору повезло меньше. Но тот свой фишак под глазом заработал честно. В следующий раз подумает дважды, прежде чем вставлять свои пять копеек куда не следует. Давненько он так не веселился. «Страсти по Анжелике» в очередной раз произвели неизгладимое впечатление. Наивная дурочка улепётывала так, что пятки сверкали. Влад, напустив на себя строгости, попытался придать голосу бесстрастную окраску.
– Я хотел, как лучше.
– А получилось, как всегда.
– Она долбила дай боже, – захотел малость оправдаться. – Чуть дверь в бане мне не вышибла. Что мы должны были делать? Молча в сторонке стоять, пока ты там ее убиваешь?
– Да! Как договаривались! Ничего бы я ей не сделал, если бы она не захотела. А теперь что? Я и рта открыть не успел, как вы все испоганили. Представляю, что она обо мне думает. Евсеев – маньяк-извращенец.
– И не говори. В довесок маменькин сынок и трус.
– Ты специально меня провоцируешь?
– Я? Да нет, ты что, никогда.
Они резко остановились. Их взгляды скрестились. В минутной молчаливой перебранке Влад вышел победителем. Макс первым отвел чайные глаза и угрожающе произнес:
– Если бы не девчонка, я бы тебя здесь урыл. Ты редкостный гадёныш. Сдается мне, прекрасно знал, чем все закончится.
– Что есть, то есть, а после драки кулаками не машут.
Влад снова поискал Нину глазами. Она вместе с Такером ловила в траве кузнечиков и не обращала на них никакого внимания. Царевна-невеста была чем-то расстроена, хоть и пыталась внешне хорохориться. Отвечала односложно, и добиться от нее мало-мальски ценной информации о душевном состоянии сестрицы они так и не смогли. Сегодня словарный запас выпендрёжницы был до разочарования скудным: «не видела», «не знаю», «отстаньте». На макушку упала крупная капля воды.
– Нина! – громко окликнул ребенка. – Зайчик, прыгай сюда. Кажется, дождь собирается!
Она поднялась с земли, отряхнулась от соринок и вяло поплелась к нему. Внезапный порыв холодного ветра сорвал с нее панамку, и спаниель ринулся за ней вдогонку, вырвав из детских рук поводок. Даже не повела головой.
– Я здесь останусь, – подойдя, сказала грустно. – А вы идите.
– Размечталась. Не пойдешь сама, понесу, – Влад припугнул. – Смотри, какая гроза надвигается. Вот вымокнешь вся и превратишься в лягушку. Засуну тебя в сумку, отвезу к себе домой и посажу в аквариум. Будешь мне песни квакать по вечерам.
Зловещий раскат грома прокатился по небу. В нескольких сотнях метров, прямо за бетонными плитами какого-то заброшенного строения ударила ослепительно-яркая молния.
– Такер, ко мне! – он позвал пса и взял ребенка за руку. – Водные процедуры неизбежны. Варианта два – либо графские развалины, но там уже льет вовсю, либо кусты. Что выбираем?
– Конечно кусты, – ответил Макс. – В ту заброшку я бы никому соваться не советовал. Бежим до мостушки, там деревья выше.
Мелкий град сменился косым ливнем. Он поливал нещадно и никак не хотел успокаиваться. Под раскидистой кроной старого тополя хоть и было заметно суше, но влажный воздух все равно холодил кожу до мурашек. Влад посмотрел на продрогшую девочку рядом с собой. Растер озябшие плечики ладонями и нахмурился.
– Хотел же ветровку захватить, да поленился возвращаться. Придешь домой, обязательно выпей горячего чая и под одеялко греться, – наказал ей учительским тоном.
– Идем ко мне, – встрял Макс, раскрывая перед ней объятия. – Я тебя погрею, а то и впрямь заболеешь.
– Но, но, но! Тянет он тут свои похотливые растопырки. – Влад подхватил ее за подмышки и усадил на талию, собственнически прижал к себе. – Иди туда, куда я тебя с утра посылал, и обнимайся сколько влезет. Не жирно ли тебе двоих будет? Эту зайку не трогать. Она моя.
Макс удивленно уставился на него, почесал мокрый затылок.
– Эх, была бы у меня такая куколка-сестричка, мне бы все друзья завидовали, – тихо промолвил, пристально глядя в ее недовольное личико.
– Чему тут завидовать? Ничего хорошего. У меня вот сестра на четыре года старше и брат-третьеклассник. От Юльки в тыкву всегда получал ни за что, пока она учиться в Самару не уехала, а от Артемки до сих пор нервный тик. Знаешь, вот это вот матушкино «без брата гулять не пойдешь» аж травма психическая, реально тебе говорю, – исповедовался Макс. – Как вспомню, так вздрогну, глаз дергается. Повезло тебе, что один в семье.
– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках. На твоем месте я бы плясал от радости. Одному плохо. Поверь.
– Ну, так что не попросил, чтобы тебе парочку пупсиков в магазине купили? – пошутил друг.
– Просил. Денег хватило только на собаку. Продавщица ушла в отпуск. Закуролесила на радостях и про работу забыла. Уволили за прогулы, а сменщицу так и не нашли. «Детский мир» обанкротился и закрылся.
Завуалированная правда жизни прозвучала печально, но Макс этого не заметил.
– Ха! Тогда забирай у меня мелкого. Отдам тебе его в бесплатную аренду, еще и доплачу сверху, чтобы подольше не видеть.
– Зачем? Когда у меня тут в соседях живет такая зайка.
Он, не удержавшись, сильнее сжал Нину руками и чмокнул в нос.
– Фу, – она сморщилась и стала вырываться. – Отпусти. Мне больно.
Макс посмотрел на них долгим, тягучим взглядом, подозрительно сузил глаза в притворной озабоченности.
– Странный ты.
– Почему? – Влад улыбнулся.
– Потому что отдай сюда ребенка! – Макс подавился смешком и, резко схватив Нину за щиколотку, потянул на себя. – За растление малолетних светит статья.
– Ага, от трех до десяти. Ты это тоже не забывай и Егорке напомни.
Влад, уворачиваясь, ударил его по протянутой руке и рассмеялся.
– Да отстаньте! – Нина слезно воскликнула, извиваясь по нему змейкой в попытке высвободиться. – Дураки какие-то!
Он аккуратно опустил ее на землю. Она обхватила живот обеими ручонками и, не оборачиваясь, быстро пошла сквозь моросящий дождик к проселочной дороге.
– Убежала, бука. И шляпу свою забыла, – Влад смотрел вслед удаляющейся девочке.
Снял детскую панамку с сука, отряхнул о бедро, сложил вдвое и засунул в задний карман джинсов. Прерывистым свистом подозвал Такера, а потом буднично спросил:
– Так на чем мы остановились, маньяк-извращенец? Заляжешь на дно или будем дожимать жертву? Пока впечатлительная не оклемалась…
– Хватит! – огрызнулся Макс. – Спасибо! Я теперь как-нибудь сам, без твоих медвежьих услуг разберусь.
– Как хочешь… неблагодарный.
Возвращались с прогулки в тишине. Отшумевшая гроза уплыла на восток, и небо расчистилось. Заметно потеплело. Промокшие насквозь кроссовки противно хлюпали, а на сердце у Влада почему-то стало тошно. Может от болезненных воспоминаний, которые всколыхнул в его памяти Макс, а может потому, что заразил его своей хандрой. Как бы то ни было, настроение опустилось ниже плинтуса. Он искоса посмотрел на друга. Чем закончится его душещипательная история любви известно. Ее конец предсказуемо банален. Ничем. Этот олух так и не решился на откровенный разговор. Струсил. Да и золушке его признания не нужны. Поэтому не бросился догонять ее среди ночи. Светочка не отвергла бы его, будь он ей хоть немного симпатичен. Недалекого ума барышня. Ну, поначалу потерпела бы чуток, а там, глядишь, и полюбила. По сравнению с ним и Егором Макс – душка. Захомутала бы его надолго. Безотказный, добрый простачок при деньгах. У него в бумажнике пусто не бывало. Родители держали сеть продуктовых магазинов по району. Пара ласковых фраз, и он ради нее забил бы на всех, и на предков в том числе. Ей бога благодарить, что чувствами к ней воспылал, а она все туда же. Ни рожи, ни кожи, а жениха познатней подавай.
«Будь я на его месте, как бы поступил?» – Влад попытался переиграть ситуацию в голове на свой лад. – «Страдал от неразделенной любви в сторонке? Незаменимых нет. Не отпустил и боролся? Такая единственная еще не родилась. Зайке надо шляпу вернуть».
Глава 10
В прокуренной конуре брата стоял свежий запах перегара. Следов преступления в виде деталей от моторного двигателя на столе уже не было. Вместо них теперь он был завален мусором: окурками, пластмассовыми стаканчиками, пустыми пачками от чипсов и бутылками от «Кока-колы». Среди остатков маргинального пиршества, прямо в центре, как королева, гордо возвышалась недопитая водка «Пшеничная». Быстро налетевшая буря прогнала объект жгучей ненависти с пустыря, и они, прекратив следить за троицей, вернулись в Генкин закуток.
– Видел? – спросила стоящая в дверном проеме Света, провожая его пытливым взглядом. Брат плюхнулся на драный диван и закинул ноги на стол. Сияющие белизной новенькие адидасовские кроссовки полоснули нутро ножом черной зависти. Придавать голосу наигранной грусти не было никакой надобности.
– Он гуляет здесь почти каждый день со своей шавкой. Утром реже. В основном вечерами.
Изрядно приукрашенные получасовые излияния о поруганном девичьем достоинстве принесли, как и ожидалось, должный эффект. Генка негодующе пыхтел, крутил лысым «яйцом» как игрушка-болванчик, воинственно подпирал грудь руками, но согласия на участие в экзекуции над Вишневецким пока не дал.
– Сделай так, чтобы он сдох! – через рыдания выкрикнула Света. – Я хочу, чтобы он сдох!!!
– А я хочу, чтобы ты заткнулась! – брат схватился за виски и издал протяжный стон. Взял со стола бутылку водки и сделал несколько глотков из горла. – Завали хавальник и подь сюды, – велел, легонько похлопывая по затертой обивке дивана.
Она послушно присела рядом с ним. Он больно вцепился ей в шею узловатыми пальцами, склоняя к себе. В нос ударил мускусный запах давно немытого тела.
– Хочет она… Я такими делами не промышляю, но чепушилу надо наказать, базара нет. Мне щас светиться нельзя. Отбитой почкой подсобить не смогу.
Он брезгливо оттолкнул ее от себя и нецензурно выругался. Света впилась в мягкую боковину пальцами, сглотнула скопившуюся во рту влагу и громко всхлипнула.
– Короче, разуй уши и слушай. Накажешь сама. Ко мне не тащи. Где и как – твоя чехарда. Проследить приду, чтоб не убёг, но это максимум.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
