Придется предпринять все силы, чтобы этого не случилось. То, что где–то накалякано пророчество о моей смерти, еще не делает меня его заложником. У меня есть свои собственные мечты и желания.
– Почему вы считаете, что зло – это демоны, которые перебили триста лет назад? Может быть речь вовсе о другой беде.
– Исключено, – цокнул Астэр, – В Нэрии нет никаких других бед.
Пока, мне не о чем спрашивать. Все, что интересовало меня, я узнала. Возможно, появятся новые вопросы, но их уже буду адресовать Верховному Жрецу.
Мы шли по тракту на север пять дней. Нам попадались небольшие поселки и постоялые дворы, где мы останавливались на ночевку. Пейзаж изо дня в день особо не менялся: все те же засыпанные снегом деревья, ясная погода и трое мужчин в золотых плащах.
С Астэром мы особо не общались, но я постоянно ловила на себе его взгляды. А вот с Ники и Карлом мы подружились. Парни очень многое поведали мне о жизни в храме, о богах, о Багровой войне. Понятное дело, что они не были свидетелями тех событий, однако в библиотеке Ароса хранилось очень много летописей и сказаний.
Наступал конец пятого дня нашего путешествия. Начало смеркаться, но до сих пор на нашем пути не встретилось ни одно поселение. Я уже решила, что мы будем ночевать в лесу. Однако спустя двадцать минут я увидела вдалеке свет и дым. Это был небольшой поселок. Гостевого двора не было, однако Карл договорился с одной женщиной, и та пристроила нас на ночь в своем доме.
Как ни странно, люди всегда узнавали нас по желтым плащам и молились нам вслед. Они верили и поклонялись Ариадне, просили у нее побольше солнечных дней в наступающем году. В такие моменты я лишь кивала, не зная, что говорить верующим и как себя вести. Я ведь не часть религиозного мира.
Дом женщины, которая согласилась помочь нам, был крошечный. Единственное место, где мы могли поспать – это чердак. Место там было мало. Только на двоих.
Астэр и я решили переночевать там, а Карл и Ники ушли на сеновал, прихватив у хозяйки четыре теплых одеяла. Они пожелали нам доброй ночи и скрылись в ночи.
Мы со жрецом поднялись на чердак по шаткой и скрипучей стремянке, которая была приставлена к задней части дома. Я поднималась медленно, с опаской, но ласковый голос Астэра, который остался внизу, придал мне смелости. Когда Астэр поднялся ко мне, он зажег лампу, и я смогла разглядеть пространство чердака.
Чердак был очень тесным, пыльным и тёмным. Стены и пол были деревянными. В углах стояли плетеные коробки разных размеров, лежали старый матрас и соломенные игрушки. В центре помещения возвышались деревянные балки, на них были развешаны сухие травы и чеснок. Повсюду виднелась паутина и пыль.
Астэр поставил лампу на пол, снял плащ и повесил его на гвоздь, который торчал из стены. Затем он подошёл к старому матрасу и скатал его в трубочку.
– Обстановка, конечно, не самая лучшая, но эта ночь – последняя. Завтра ближе к вечеру мы прибудем в столицу. А это, – он указал на матрац пальцем, – пойду вытряхну. Не горю желанием всю ночь чихать.
Я кивнула и проводила его взглядом, пока Астэр не исчез в темной ночи. С его уходом стены начали давить на меня, а паутина в углах превращалась в путы. Я потянулась к кинжалу, проверяя, на месте ли он. Клинок, как и прежде, висел у меня под рубашкой. Я никому из спутников не рассказывала и не показывала. Это будет моей тайной.
Я последовала примеру жреца и сняла свой плащ. Гвоздей в стене больше не было, пришлось положить золотую ткань на пыльную соломенную корзину. После чего, решила отстегнуть и ножны кинжала, мало ли Астэр увидит и заберет себе. Перевязь со сталью я завернула в капюшон плаща.
Как только я закончила, услышала, как Астэр взбирается по стремянке на чердак. В одной руке держал свернутый матрац, а в другой – принес шерстяное одеяло, любезно предоставленное хозяйкой дома.
– Что делаешь, миледи? Прячешь что–то? – он посмотрел на мои руки и накидку.
– Было бы что прятать, – парирую я, – Решила раздеться.
– Тогда почему на тебе до сих пор рубашка и брюки, – мне так сильно захотелось стереть его наглую ухмылку с лица.
– Дурак! – я кинула в него соломенную куклу, которая попалась мне под руку.
Астэр начал хохотать, отмахиваясь от пыли, которую подняла та игрушка. Его смех был мелодичный, как весенняя капель и, в тоже время, бархатистый, как самая дорогая ткань. Я улыбнулась, слушая его заразительный смех. Он больше напоминал мальчишку, такой же беспечный и наглый. Неожиданно, я поймала себя на мысли, что мне нравится проводить с ним время, слушать его смех и тупые шутки. И где–то в глубине души, я жалела, что завтра последний день нашего путешествия.
Астэр бросил матрац, расправил его, затем пошел к своему плащу, висевшем на ржавом гвозде. Он резким движением постелил накидку на старый матрац и бросил шерстяное одеяло.
– Что ты делаешь? – я следила за каждым его движением.
– Что–что! Готовлю тебе постель. Или ты собиралась спать на пыльном матраце? – он жестом пригласил меня прилечь.
– А как же ты? Где будешь спать?
– А я сяду вон там, – Астэр кивком показал мне угол, в котором валялись соломенные рваные игрушки.
Меня тронула его забота. Он отдал мне единственный матрац, встряхнув его перед этим, взял у хозяйки одеяло для меня, а сам решил спать сидя в пыльном углу, еще и без плаща.
Но спорить и уговаривать лечь со мной я не стала.
Я присела на матрац, поставила рядом лампу и начала растирать замерзшие пальцы над огнем. Хоть на чердаке мы и были защищены от северного ветра и снега, но температура была почти та же, что и снаружи. Зачем я сняла плащ? Теперь не наденешь его, ведь рядом сидит Астэр и смотрит на меня своими хищными глазами.
Во время всей поездки, его взгляды постоянно были обращены в мою сторону. Иногда он смотрел с искрой в глазах, иногда, в его выражении не было ничего. Два куска льда.
Астэр, сидевший в углу чердака, подошел ближе и опустился на колени напротив меня. Нас разделяла лишь лампа и пара сантиметров. Он взял мои замерзшие руки и начал растирать своими теплыми ладонями. И уже через минуту кровь снова хлынула в мои одеревеневшие пальцы.
Я подняла глаза и посмотрела в его лицо. Длинные золотые пряди выбивались из хвоста и торчали в разные стороны, губы были плотно сжаты, а в глазах увидела свое отражение. В них была усталость и тоска.
Мое дыхание участилось. Астэр тоже начал дышать чаще. Он по-прежнему сжимал мои руки и смотрел в глаза. Так мы просидели около пяти минут.
– Я еще кое–что хотел сказать тебе, – шепотом произнес он. Я молчала и ждала продолжения, – Я рассказывал тебе, что в ночь твоей смерти поднялся столб света и была яркая вспышка. Боги послали в наш мир Искру, ту самую, которая хранит частичку их магии. Ты – проводник Богов в мире людей. Ты теперь не человек, но и не бог. Тебе придется столкнуться с трудностями, с которыми тебе никто не поможет. Хоть некоторые из людей обладают магией, но обучить тебя никто не сможет. Твоя магия – она другая, пугающая и настолько сильная, что ты можешь уничтожить столицу. Просто помни, что ты теперь служишь лишь стороне добра. От тебя зависит будущее не только Элисбора, но и всего континента.
«Теперь ты не человек». Эта фраза до сих пор звучала где–то внутри меня.
Я не человек.
Кто я?
– Зачем ты все это говоришь? – таким же тихим голосом спросила у жреца.
– Завтра мы прибываем в храм, там тебя уже ждет наш Верховный Жрец. Возможно, он кое–что будет не договаривать, пытаясь защитить тебя от горькой истины. Я лишь хочу, чтобы ты знала правду и у тебя было время переварить все до того, как ты войдешь в городские стены. Если в чем–то сомневаешься, то всегда можешь обратиться ко мне за помощью.
Мысль о том, что Верховный Жрец намерен меня обманывать теперь не давала мне покоя. Как, отныне, верить его словам. Спасибо, Астэру, что предупредил и остался на моей стороне.
Я отпустила его руки и начала укладываться спать. Теплое одеяло окончательно согрело мое тело. Астэр отправился в свой пыльный угол, в котором, уселся на соломенные игрушки, скрестил руки на груди и пытался уснуть. Я видела, как трудно ему это дается.
– Иди сюда, – я похлопала по шерстяному одеялу, приглашая его лечь рядом с лампой.
– Ты хочешь, чтобы сегодня ночью, мы спали вместе? – с этим вопросом, игривый взгляд жреца вернулся, а на лице нарисовалась все та же ехидная улыбка.
– Так уж и быть, потерплю одну ночь, – со скучающим видом, развела руки в стороны.
– Только помни, ты сама меня позвала!
После этих слов, Астэр чуть ли не бегом преодолел почти весь чердак и юркнул под одеяло. Хоть до этого, он и говорил, что ему тепло, но сейчас, находясь рядом, я видела, как дрожит его тело и стучат его зубы.
Я повернулась к нему спиной и начала засыпать.
Уже сквозь сон почувствовала его крепкие объятия и прерывистое дыхание, но возмущаться у меня не было сил. Я провалилась в глубокий сон.
ГЛАВА 6
Верховный Жрец Илларион
300 лет назад
Шел пятый год этого безумия. За это время демоны обосновались почти в каждом крупном городе материка. Столицы соседних государств превращались в руины, а число жертв уже не сосчитать. Элисбор они не трогали. Хоть и ходили вокруг да около, убивая и грабя окраины города, оставляли нас напоследок. Многие перебрались за городские стены, а те, кто не смог это сделать, умерли в ужасных муках.
Наша армия была бессильна. Солдаты и добровольцы убивали лишь малую долю тех тварей. Демоны умели очень многое. Кто-то читал мысли и предсказывал ходы любых солдат, с которыми тот встречался, кто-то пускал иллюзию, от чего человек сходил с ума, а кто-то просто был превосходным бойцом. Магия оказалась для нас чудом и одновременно – проклятьем. Мы не знали ранее что это, а теперь не знаем, как с ней бороться. Мне оставалось только молиться. И я каждый день молился Ариадне, слыша крики и чувствуя запах крови, которыми пропитался воздух.
Багровое небо продолжало возвышаться над нами, уничтожая надежду и веру в счастливое будущее. Никто больше не верил в богов. Наш храм опустел. Многие служители покинули его на второй год Войны, а верующие забыли к нам дорогу. Главные ворота храма больше не открывались. Но несмотря на все это, я продолжал верить и молиться.
Это все, что я мог.
Я сидел в молитвенном зале на первом этаже и мысленно возвращался в прошлое, когда был счастлив. В те времена это место было наполнено жизнью. А сейчас здесь пусто и тихо. Лавки покрылись пылью, окна были зашторены, а пыль и паутина собрались почти в каждом углу. Монастырь, казалось, был заброшен, но продолжал служить домом для десяти монахов и пяти детей – моих последних учеников.
В полной тишине деревянная дверь со скрипом отворилась. Я услышал, как по каменному полу стучат каблуки. Открыв глаза, я увидел своего друга – Леопольда, который уже двадцать лет служил в этом храме. Леопольд бежал к алтарю, едва дыша.
– Что случилось? – громко спросил я, и мой голос эхом разнесся по пустому помещению.
– Дербенг пал, а тамошний король бежит на юг. Это еще не все, – Леопольд остановился в метре от меня, упер руки в бока и начал восстанавливать дыхание, – Демоны первым делом, уничтожили храм Айворока, а местных жителей просто погнали со столицы как скот. Все они живы и скоро прибудут с королем в Элисбор. Надеюсь, наш король примет беженцев.
– В государственном хранилище осталось очень мало зерна и другого продовольствия. Не знаю, как поступит его Величество, когда начнется резня за хлеб и пшено.
Леопольд пожал плечами. Я решил навестить детей и проверить состояние Тоббиаса. Последнее время, малыш, очень много болеет. Каждая его болезнь проходит все тяжелее предыдущей.
– Илларион, дружище, постой! – Леопольд схватил меня за рукав и потянул назад. Я остановился и посмотрел на него, – Есть еще кое–что, что тебе нужно знать. Помнишь город Псарта, тот, что на востоке?
– Да, лет десять назад мы отправили туда Николаса в небольшой храм смотрителем, – Николас был нашим другом и тоже служил в этом монастыре, однако, смотритель храма Ариадны в Псарте скончался. Этот пост достался Николасу. Он хорошо исполнял свои обязанности эти десять лет.
– Возвращаясь сегодня с рынка, я встретил Николаса. Он тут, в столице! Прибыл с беженцами. Так вот, он мне поведал одну интересную историю, – Леопольд огляделся и понизил голос, – Как ты знаешь, в городе Псарта есть большой храм Ариадны и небольшие монастыри Мелека и Джелайи. Месяц назад в город ворвались демоны. Они сожгли дотла монастыри Мелека и Джелайи, но храм Ариадны оставили нетронутым. А после просто ушли. Николас рассказал мне, что в Денберге на столицу Бостонии было нападение демонов, которые уничтожили весь город, за исключением храма Ариадны. Это действительно странно: все кругом горит, но монастыри, посвященные Ариадне, остаются нетронутыми.
Я молчал несколько минут, обдумывая причины такого поведения.
– Нужно встретиться с Николасом. Он не говорил, где остановился? – спросил я у Леопольда.
– Он прибыл сегодня, хотел остановиться в нашем монастыре. С ним еще пять служителей. К вечеру будет.
Я кивнул и направился к выходу. Открыв деревянную дверь, я попал в просторный холл, в центре которого располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Наш монастырь был построен из каменных монолитных блоков, начиная со стен, заканчивая верандами и ступенями. По обе стороны от лестницы находились два длинных коридора, которые вели к жилым комнатам. Главный холл был таким же заброшенным, тёмным и пыльным, как и все остальные помещения монастыря. Запах сырости и плесени здесь ощущался сильнее, чем на втором этаже. На фресках с изображениями Ариадны лежал толстый слой пыли, витражные стёкла были разбиты, а огромные деревянные люстры под потолком сгнили. Давно мы их не зажигали.
Я направился по одному из коридоров в общежитие учеников. За пять лет многое тут изменилось. Окна были или выбиты, или треснули после последнего землетрясения. Какие-то двери были заколочены. Пыль перемешивалась с грязью и сухими листьями с прошлого сезона. А самое угнетающее – это гробовая тишина, напоминающая склеп на нижних этажах монастыря.
Я дошел до конца коридора и потянул дальнюю дверь. Тут была комната Тоббиаса. Он больше не был трусливым мальчишкой, которого я помнил, теперь он – пятнадцатилетний парень, готовый уйти на фронт, как только раздастся звук горна.
Но сейчас Тоббиас напоминал мне того беспомощного юнца, которого я нашел в этой комнате пять лет назад. Болезнь совсем лишила его сил. Мальчик спал. Рядом с ним сидела его возлюбленная Бетти, та самая лучшая моя ученица. Ее каштановые волосы были собраны в тугую косу, губы плотно сжаты, а на глазах проступали слезы. Девушка осторожно вытирала пот со лба любимого и пела ему колыбельную. Они очень любили друг друга, и если Бетти его потеряет, она не сможет пережить эту боль. Я очень переживаю за их судьбу.
– Как он? – спросил я, подойдя к койке.
– Все так же, плохо, – Бетти тяжело вздохнула и повернула голову в мою сторону, – Пока не приходил в себя. Я дала ему все, что могла, все травы, которые есть у нас в лазарете, но бестолку.
Я положил ей руку на плечо и сжал его. Девушка закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам.
– Эта какая–то черная инфекция, никто не знает, как лечить ее. Леопольд сказал, что в городе еще пять человек слегли с этой заразой, но один уже поправился, пришел в себя и даже ест сам, – я пытался приободрить Бетти.
Никто не знает, как лечить этот недуг. Всё начинается с головокружения и слабости, затем головные боли, немеют руки и ноги, а в конце – ужасная температура. Не многие могут находиться в сознании, большинство его теряют или засыпают.
Я дотронулся рукой до лба парня, проверяя температуру. По–прежнему жар. Далее поднес указательный палец к носу. Дыхание тяжелое и прерывистое. Нужно больше времени. Он еще не скоро придет в себя.
Я осмотрел комнату Тоббиаса. Это было небольшое помещение. У стены стояла деревянная кровать, у окна – стол и старый комод, а напротив кровати находился умывальник, который раздражающе капал. Окна были зашторены, поэтому в комнате было темно и душно. Я подошёл к окну и отодвинул занавески, пропуская в комнату багровый свет. Бетти зажмурилась от неприятного цвета. Затем я открыл форточку, и в комнату ворвались свежий воздух и запах мокрой земли. Комната наполнилась свежим воздухом. Из окна открывался вид на монастырский сад – единственное место, где можно было почувствовать себя живым. Я довольный направился к двери.
– Не закрывай ни шторы, ни окно. Может быть это поможет.
Бетти посмотрела на улицу, а после продолжила напевать колыбельную. Я закрыл дверь с той стороны и оставил их одних.
Николас прибыл как раз под ужин. Я с Леопольдом и еще тремя служителями сидел в столовой и ел пресную монастырскую булку и кашу. Это место, не считая наших жилых комнат, единственное в монастыре, где ничего не поменялось за время войны. Тут чисто и светло. Об этом мы заботимся каждый день.
– Илларион, приятель! Сколько лет, сколько зим! – Николас влетел в столовую и кинулся ко мне с распростертыми объятиями. Мы долго обнимались, после чего, я взял его за плечи и посмотрел на своего старого друга.
Николас был младше меня на четыре года и ниже на несколько сантиметров. Однако сейчас, в этой комнате, он выглядел как старик: его длинные и лохматые волосы утратили свой прежний блеск. Раньше Николас не носил бороду, а теперь она достигала его подбородка и была такой же лохматой, как и его причёска. Неизменным остались лишь его карие глаза, густые черные брови и широкая улыбка.
Я был рад встретиться с давним другом, отчего улыбался ему в ответ еще шире.
– Николас, добро пожаловать! – воскликнул я, обнажая все тридцать два зуба.
Когда-то мы трое: я, Леопольд и Николас, были юными студентами и учились в стенах этого монастыря. Мы были очень дружны и всё делали вместе, но в какой-то момент бывший Верховный Жрец отправил Николаса в Псарту, убеждая нас всех, что он готов управлять храмом, хоть и небольшим. А через пару лет меня назначили Верховным Жрецом. Под моей властью оказались все храмы и монастыри Ариадны. Это была моя цель и моя мечта, которую я смог осуществить. Леопольда я оставил рядом со мной как верного друга и хорошего помощника, а с Николасом мы больше не пересекались. Лишь получал годовые отчеты почтой из храма в Псарте.
Вот такая история.
Я попросил Фарина, одного из жрецов, помочь разместить послушников, что прибыли вместе с Николасом. Фарин кивнул и удалился из комнаты.
Мы трое сели за большой стол из красного дерева и начали вспоминать молодость. Мы так бурно обсуждали прошлое, что не заметили, как наступила ночь. Все послушники уже давно оставили нас одних.
Наконец, мы вернулись в настоящее. Пришло время обсудить текущие проблемы и задать волнующие вопросы.
– Леопольд рассказал, про нападение на Псарту и про сгоревшие храмы. Расскажи, что видел, Ник, – прервав молчание, сказал я другу.
Николас полминуты молчал, смотря в дальний угол столовой. Тени от факелов, пленили его, напоминая о событиях в Псарте и встречи с демонами. Такое невозможно забыть.
Я никогда не видел их так близко, однако, с башни монастыря открывается хороший вид на город и прилегающие территории. Я наблюдал за ними издалека.
Многие демоны ничем не отличаются от нас. Такое же строение тела, рост, походка, волосы. Но есть среди них и настоящие чудовища, передвигающиеся на четырех ногах. У этих тварей иссине-черная кожа, острые уши. Они похожи больше на волков, чем на людей, и издают такие ужасные звуки, которые ни один человек не способен повторить.
– Каждый день на протяжении пяти лет наш город жил в постоянном страхе. Хвала Ариадне, Разломов рядом с Псартой не было, но мы слышали, что соседние города и поселки пали, превращаясь в руины. Все жители находились в постоянной готовности – бежать или драться. Кто-то собрал почти все свои вещи в узелок, а кто-то наточил ножи, вооружился топорами и молотками. Но большая часть покинула свои дома, одна Ариадна знает, где они сейчас, – Ник сделал паузу, закрыл глаза и упер подбородок в свой правый кулак, а затем продолжил рассказ, – Месяц назад я сидел в храме, читал молитву. Услышал крики, доносившиеся с улицы. На проповеди в тот день ко мне пришло человек пятнадцать. Все мы подбежали к окнам, открыли двери, чтобы увидеть происходящее. Через городские ворота прошло около восьми демонов. Пять из них были неотличимы от людей, выделяла их среди толпы только одежда, сотканная будто из черного пепла и смолы. Они были невероятно красивы. А трое больше походили на больных чумой волков. Иссине-черная обгоревшая кожа с такими же черными волдырями, огромный прогнивший рот с большими зубами и красные глаза, горящие от ярости и ненависти!
Да, таких же тварей видел и я.
Николаса передернуло от воспоминаний, но он хотел рассказать свою историю до конца.
– Люди, кто увидел их, начали кричать, в панике прятались под лавки. Ох, ребята, в храме начался сущий кошмар. Я закрыл дверь и попросил всех отойти от окон. Мы начали молиться в последний раз, думая, что смерть уже близко. Но прошло полчаса, крики на улице угасли, а звуков бойни не было слышно. Я подошел к окну посмотреть, что происходит снаружи. Вы и представить себе не можете, каково было мое удивление, когда улицы оказались пустыми, следы крови и мертвые тела также отсутствовали. А в противоположных частях города горели монастыри Джелайи и Мелека.
– А остальные дома? – спросил Леопольд, сидевший напротив Ника.
