– Остальные дома стояли нетронуты. Лишь те монастыри полыхали, будто факелы. Демоны смотрели на это, пока последняя балка не превратилась в пепел, а после просто ушли. Они будто искали что-то в тех монастырях, но не нашли. Больше всего нас удивило то, что они покинули город так же неожиданно, как и пришли. Естественно, мы больше не могли находиться в Псарте, боясь, что это затишье временное. Мы покинули город, бросили его в лапы демонам.
– Действительно, очень странно все это! – воскликнул я, наливая в глиняные кубки колодезной воды, – А что на счет Денберга?
– А что там? Товарищ мой жил там раньше, рассказал похожую историю, – Николас развел руками, – Подожгли храм Айворока, сожгли дотла город, а храм Ариадны цел и невредим.
– Должны быть причины такого поведения. Возможно, Ник прав, они ищут что–то и это может находиться в любых храмах, кроме храмов Ариадны, – резюмировал я.
Леопольд задумался, почесав свой подбородок, сказал:
– Или их что–то связывает с религией.
Мы с Николасом недоверчиво повернулись в его сторону и вскинули брови.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я, поглядывая на Ника. Он, как и я ничего не понял.
– А что, если демоны как–то связаны с религией, а именно с Ариадной? Возможно, они поклонялись ей раньше. Это и объясняет, почему храмы под ее покровительством остаются целые, не только в Псарте и Денберге, но и в других регионах континента.
– Что? Поклонялись? Ты видел этих тварей? Не похоже, что они молятся кому–то, кроме смерти, – Николас раздраженно стукнул кулаком по столу. Наши глиняные бокалы подлетели и со звуком упали обратно.
– Возможно, их история настолько глубока, а мы только и можем плавать на поверхности. Никто не знает, где и кем они были до того, как открыли Разломы, – Леопольд был прав. Мы ничего не знали о демонах и никогда не задавались вопросом, почему многие из них так похожи на людей. Возможно, у нас есть общие предки. А, возможно, это просто магия.
– Ты что, защищаешь их, Леопольд? – воскликнул Николас. Он был на взводе. Еще одно слово и он бросится на Лео, я уверен.
Я подскочил и встал между парнями, создавая видимую преграду для Ника. Он всегда был вспыльчив, но сейчас, завелся не на шутку.
– Пора заканчивать наши посиделки, – вмешался я в их спор, – Как Верховный Жрец прошу, расходитесь по комнатам. Завтра обсудим все остальное.
– Но, Илларион! Ты разве не слышал этого сумасшедшего? Нашелся, защитник хаоса! – Николас продолжал возмущаться, он искал поддержку в моих глазах, но я не собирался разжигать еще больший конфликт.
– Николас, я сказал расходимся! – в приказном тоне ответил я другу.
Ник хищно усмехнулся. Он развернулся и направился к двери. В его походке читалось оскорбление и раздражение. Не будь меня в этой комнате, произошла бы драка.
– Мы еще вернемся к этому разговору, коллеги! – последнюю фразу он выплюнул с сарказмом, а после чего, хлопнул за собой дверь.
Мы остались с Леопольдом одни. После этого концерта, тишина была благоговением. Так мы стояли еще несколько минут, наслаждаясь покоем.
– Отчасти ты прав, Лео. Мы правда не знаем ничего о демонах. Но сейчас не время задумываться об этом. Иди спать, а я пойду помолюсь, – действительно, время было позднее.
Друг кивнул, взял меня за плечо и сжал его. Этот жест был больше похож на знак благодарности. После этого, Леопольд растворился в черных коридорах монастыря.
Я решил помолиться перед сном в зале Очищения. Выйдя следом за Леопольдом, я попал в темный прохладный коридор. Единственным источником света была лампа, которую держал в руке. Тени от пламени плясали на каменных стенах, пугая мое воображение. В них я видел демонических тварей, убивающих моих друзей и учеников.
Я тряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Однако, меня не отпускало чувство, что за мной следят. Я резко обернулся, молясь, чтобы за спиной никого не было. От этого движения, пламя погасло, оставляя меня в полной темноте.
Я хорошо знал эти коридоры и мог передвигаться с закрытыми глазами. Я побрел дальше, в главный холл, убеждая себя, что всё это – игры моего воображения. Дойдя до большой каменной лестницы, стоявшей посередине холла, я взялся за холодный поручень.
Ночная прохлада, струящаяся из разбитых витражей, обволакивала заброшенный зал монастыря и успокаивала мое нарастающее беспокойство. Я начал подниматься по лестнице. Гробовую тишину нарушали мои тяжелые шаги и шелест сухих листьев, гонимых полуночным майским ветром.
Поднявшись на второй этаж, я отправился по коридору, ведущему к башне монастыря. Второй этаж был менее заброшен. Окна целы, а сухих листьев гораздо меньше. Раз в месяц Фарин подметает каменный путь к залу Очищения. Я открыл большую дубовую дверь в конце коридора. Передо мной появилась винтовая лестница из шестидесяти ступеней.
Поднявшись в зал Очищения, первым делом я направился к умывальнику, стоящему рядом со входом. Необходимо помыть руки и лицо. Война также отразилась и на этом зале. На каменных стенах появились трещины, идущие от пола до самого купола. Результат самых первых землетрясений. Белый ковер, который когда-то покрывал холодную каменную плитку, стоял скрученный в трубочку в дальнем углу комнаты. Чаша с вечным огнем, находившаяся по центру, уже долгое время пылилась. И лишь алтарь оставался неизменным.
Я сел на лавку напротив больших арочных окон. Сложил руки у груди и начал молиться Ариадне. Я всегда просил одно и тоже – помощь в этой неравной войне. Хоть, боги и не слышали моих молитв, я продолжал отчаянно просить.
«Casic Tafao Gasis, да будет моя вера искренняя, а сердце чистое. Да будет молитва моя посланием, а восточный ветер – посланником. Возношу молитву Ариадне – богине солнца. Прошу, помоги одолеть зло и защитить добро. Прошу, защити своих детей от сил разрушения. Даруй нам надежду».
Я закончил молитву, но еще несколько минут сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь холодным ветром.
«Илларион».
Я услышал женский голос. Он напоминал голос матери, такой же нежный и убаюкивающий.
Открыл глаза и начал оглядывать помещение.
– Кто здесь? – ветер подхватил мой вопрос и унес в ночное небо.
В зале Очищения никого не было, лишь холодный воздух гулял по башне, обдувая каждый сантиметр моего тела.
«Илларион».
Голос звал меня.
Я тихими шагами направился к арочным окнам вглядеться в ночную мглу.
– Кто ты? – в пустом зале эти слова больше походили на испуганный голос ребенка, потерявшего свою маму.
«Ты просил меня помочь. Будь готов, Илларион, помощь уже близко, не противься событиям. Что должно произойти – произойдет».
Ариадна.
После стольких лет молитв! Я не мог поверить, что она говорила со мной. Ущипнув себя за щеки, я понял – это не сон. Это реальность.
– Ариадна, что все это значит? Быть готовым? К чему? – я прошептал свои вопросы, глядя на ночной город, огни которого стремительно гасли, погружаясь в поздний сон.
Богиня молчала. Она покинула это место, унося с собой прохладу и легкий ветер. Я вновь остался один, на этот раз с огромный количеством вопросов.
– Ариадна! – я крикнул ее имя куда–то в ночное небо, в надежде, что богиня ответит. Но она молчала.
Мне хотелось поведать о случившемся друзьям. Окрыленный, я помчался к выходу и в полумраке преодолел шестьсот ступеней вниз. Мои тапки скользили по каменному полу, но я продолжал бежать, не заботясь о своей безопасности.
Спустившись на первый этаж в главный зал, я остановился, чтобы отдышаться. Присев на корточки, начал восстанавливать свое сбитое дыхание. В гробовой тишине я услышал шуршание сухих листьев. Звук был мимолетным, но мой острый слух уловил каждый хруст, исходивший из дальнего угла. То место было не освещено, я не мог ничего разглядеть. Только тьма, режущая глаза.
Однако интуиция подсказывала, что это вовсе не ветер решил поиграть со мной. Я вскочил на ноги и достал из-под серого халата небольшой кинжал, который всегда носил с собой после вторжения.
Надеялся, что он никогда не пригодится. Как же я ошибался.
Я тихими шагами направился на звук. Тот, кто прятался в тени, очень хорошо видел каждое мое движение. Чем ближе я подходил, тем тяжелее становились мои шаги и учащалось сердцебиение. Ладони вспотели, а рукоять кинжала скользила. Я крепче вжался в холодный металл, направляя в него весь свой страх.
Но это не помогло. Мое тело немело, перестало слушаться, а подсознание выдавало страшные картинки ближайшего будущего. До того злосчастного угла оставалось менее двадцати шагов, но я не мог идти дальше.
– Кто тут? – крикнул я, вглядываясь в кромешную тьму.
Тишина.
Я выставил руку с кинжалом перед собой. Этот клинок достался мне от наставника – покойного Верховного Жреца Сизима, а ему – от предшественника. На эфесе было изображено солнце и папоротник. На основании клинка выгравировано: «Diosus Lustsenta», что означает «Рассекатель зла».
Я стоял в такой позе несколько минут, не решаясь подойти ближе. Звуков больше не слышал, но кинжал все еще находился у меня в руке. Разбитое витражное стекло пропустило луч полной луны в зал, освещая почти всё помещение. Угол, возле которого я стоял, был пуст, ничего, кроме сухих листьев, там не было.
Я облегченно выдохнул. Да уж, перепугался не на шутку. Я собирался опустить свой кинжал, как вдруг в отражении стали увидел кого-то, стремительно приближающегося ко мне. Я резко повернулся, все еще держа перед собой кинжал.
Некто схватил меня за руку и быстрым движением вывернул ее. Я почувствовал жжение в области живота. Опустив туда глаза, увидел, что «Рассекатель зла» вошел в мою плоть по самую рукоять. Я приложил руку чуть ниже ранения, пытаясь сдерживать алые капли крови. Они стекали обильными струйками, сочились между пальцев. Горячая кровь ощущалась даже через плотную ткань халата, а воздух рядом приобрел металлический запах, от которого меня чуть ли не вывернуло.
– Любопытное создание, – этот голос был подобен раскатам грома, такой же низкий и пугающий, – Эх, Верховный Жрец Ариадны, ты не должен был сегодня умирать.
Только сейчас я набрался смелости взглянуть на своего убийцу. Рядом со мной стоял мужчина в чёрном плаще с глубоким капюшоном. Его одежда была похожа на ткань, сотканную из пепла и смолы. На плаще были видны грубые и неровные складки, словно это были угли в очаге. Перчатки, закрывавшие его руки, были того же чёрного цвета, что и его мантия, и казались второй кожей. Всё, как описывал Николас.
Демон.
Незнакомец толкнул меня на каменную плитку, залитую собственной кровью. Я упал, чувствуя нарастающую боль, словно заживо варюсь в горячем котле. Корчась от боли, я посмотрел на демона. Под капюшоном я видел лишь его подбородок и губы, которые не выражали никаких эмоций. Не было радости или ухмылки. Он стоял и наблюдал за моей смертью. Ему было все равно.
Я чувствовал, как последние силы покидают меня, а веки тяжелеют. Эта комната с каждой секундой растворялась в небытие, а жизнь испарялась из моего тела, подобно капли росы под утренним солнцем. Демон сделал шаг вперед и резким движением достал кинжал из моего тела. Я почувствовал, как моя кровь заполняет пространство, опустошая меня до последней капли.
Мужчина сел на корточки и вытер испачканный кровью клинок о мою золотую рясу, а после поднес его под луч багровой луны и всмотрелся в надпись.
– Dious Lustsenta, – произнес он шепотом, смотря мне в глаза, – Если не против, оставлю себе, – Он встал, засовывая мой кинжал себе за пазуху и направился к разбитому окну.
Я увидел его удаляющуюся спину, а после чего, сделал последний вдох.
«Будь готов, Илларион, помощь уже близко, не противься событиям. Что должно произойти – произойдет».
Значит, я должен умереть.
ГЛАВА 7
Айрика
Я кричала, а по моим щекам текли горячие слезы. Тело отчаянно трясли и просили вернуться в реальность. Я распахнула набухшие глаза, окружающий мир поплыл вокруг меня, а чей–то силуэт гладил мои волосы.
Передо мной на коленях сидел Астэр. Взгляд его был полон беспокойства и ужаса, а тело напряжено как камень.
Давно мне не снилась чужая жизнь.
Я с ужасом вспоминала подробности своего сна. Резко отбросив одеяло, я села на старый матрас. Моё тело было мокрым и липким от пота, а одеяло пропиталось сыростью. Я поспешно ощупала свой живот, пытаясь найти следы от ранения. Кажется, моя память точно помнила, куда вошёл кинжал, словно всё произошедшее было на самом деле. Я провела ладонью по животу и облегченно выдохнула, поджав колени к подбородку.
Сегодня я умерла еще раз.
Понемногу я возвращалась в реальный мир. Передо мной уже не каменные стены монастыря, а деревянная крыша хижины, в которой мы остановились на ночь.
Я перевела взгляд на Астэра, сидевшего рядом.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, беря мою мокрую ладонь в свою.
– Да, вроде бы, – левой рукой я потерла веки, сметая остатки слез на влажные щеки, – Снилось, как я умираю. Опять.
– Ты так кричала во сне, думаю весь поселок слышал эти крики, – он потянулся к моему лицу и начал вытирать слезинки.
Я замерла. Его прикосновения были мягкие, нежные и горячие. Пальцы лениво двигались по моему лицу, касаясь каждой морщинки на коже. Закрыв глаза, я почувствовала покой. Все тревоги и страхи ушли. Мне хотелось прильнуть к его груди и раствориться в этих теплых объятиях. Тело само дало толчок, и через секунду руки обхватили его талию, а голова уткнулась в длинные золотистые волосы. Они пахли ладаном и апельсином.
Мне не хотелось сейчас ни о чем думать и сожалеть. Я наслаждалась моментом. С ним.
Астэр обнял меня, уткнувшись губами в макушку. Я слышала, как его сердце стало биться чаще, а он, в свою очередь, слышал мое. Мы сидели так несколько минут, вдыхая запах друг друга. Он и я стали единым целым и не желали разжимать руки.
– Не засыпай, – прошептал жрец мне на ухо. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, а мимолетное прикосновение губ пробудило фонтан эмоций.
– Почему нет?
– Уже рассвет. Пора выдвигаться в путь, – Астэр кивком указал на входную дверь, – К закату уже войдем в ворота столицы.
Этот день настал. Сегодня передо мной откроется новая жизнь и новые люди, которые будут глазеть на меня и обсуждать за спиной. Готова ли я к этому? Хотя это пугало меня меньше, чем осознание, что Астэра я, возможно, больше не увижу.
Мои размышления прервал громкий стук в дверь и голос снаружи.
– Просыпайтесь! Пора выдвигаться, – определенно, голос Карла. Похоже, он сегодня не в духе.
Я встала и начала отряхивать свои штаны и рубашку. За ночь одежда помялась, а волосы растрепались и торчали в разные стороны. Пахло потом и сыростью чердака. Я подошла к плащу и незаметно для Астера вытащила кинжал из-под одежды. Повернувшись к нему спиной, я закрепила кинжал на поясе.
– Что там делаешь? – раздался голос со спины. Жрец тоже поднялся и начал завязывать свой плащ. Он стоял в метрах трех и не видел ножен, но его вопрос звучал с искрой подозрения и недоверия.
– Не смотри! Повязка на груди развязалась, – да я мастер лжи! Если у него есть хоть капля совести, вопросов задавать больше не будет.
– Могу помочь, – опять эта самодовольная улыбка и пошлая интонация. От нежного и чуткого парня, которого я видела минуту назад, не осталось и следа.
Как быстро он меняет маски! Нельзя доверять таким людям. Нельзя.
– Занимайся своими делами, – сквозь зубы выпалила я, делая последний узелок на поясе, – А если закончил – выходи.
– Ладно, миледи. Только не ворчи.
Астэр подошёл к двери и, резко толкнув замёрзшее дерево, начал спускаться по крутой и хлипкой лестнице. Когда он окончательно скрылся из виду, я подошла к выходу и накинула глубокий капюшон своего плаща. Затем, ухватившись за деревянную балку, я начала спускаться вниз. Лестница качалась, скрипела, а ноги скользили по замёрзшим ступеням. Когда я была уже достаточно близко к земле, Астэр подхватил меня за талию и поставил на твердую почву. Мои сапоги сразу же провалились в глубокий снег.
Утро выдалось холодным и пасмурным. Небо затянули черные тучи, не пропуская солнечный свет, а морозный воздух сковывал легкие и щипал кожу. Я поспешила надеть перчатки, подаренные жрецом, чтобы хоть как-то согреть замерзшие руки.
Карла снаружи не было, однако его следы на снегу подсказывали, что он вернулся во двор.
Астэр взял меня под локоть, и мы побрели через сугробы к центральному входу хижины. Домик был небольшой, стоял на окраине маленького поселка. В метрах трехстах от калитки, возвышались еще пара таких же маленьких построек. Во дворе одного из них я увидела, как мужчина в теплой телогрейке метет снег, заваливший его участок. Мощеной или грунтовой дороги не было, лишь протоптанная тропинка, ведущая к главному тракту.
Во дворе нас уже ждали Карл и Ники, а рядом стояла женщина. Скорее всего, это хозяйка дома. Она выглядела лет на сорок. Ее рыжие волосы были собраны в тугую косу и обмотаны вокруг головы. Глаза маленькие, словно бусины. Одета хозяйка была в потрепанную телогрейку из овечьей шерсти, на ногах тканевые сапоги, перемотанные плотной тканью. На руках женщина держала младенца, который сопел, укутавшись в теплое одеяло.
