– Думаю, на пару дней. Работа не ждет, ты же знаешь.
Брат пожимает плечами и сочувственно улыбается. Он прекрасно осознает, как мне его не хватает.
Уэйн работает в строительном бизнесе в Сиэтле. Мама всегда говорит, что это весьма прибыльное дело. Брат не пошел по стопам отца, за что в свое время получил хорошую взбучку.
Зато я уже пять лет пашу, отрабатывая надежды несостоявшегося старшего сына, и все никак не могу заработать на собственный ресторан. Но я надеюсь, что этот год станет последним, и я смогу сбросить с себя оковы отца. Как бы сильно он ни старался, я вижу, что ему всегда был нужен умный, сообразительный и подкованный Уэйн.
– Расскажи мне, Дэвид, как ты?
Уэйн разворачивается ко мне всем телом, увлекая за собой Амелию, которую после ухода родителей усадил на колени.
– Если бы ты звонил мне или отвечал на сообщения в мессенджерах, то узнавал бы все первым, – из вредности отвечаю я, скрещивая руки на груди для пущей убедительности.
Уэйн аккуратно пересаживает Амелию на соседний стул и в один прыжок подскакивает ко мне, сгребая в охапку.
– Ах ты мелкая задница!
Довольная рожа брата возникает передо мной, и я закатываю глаза. Он пытается со мной бороться. Только Уэйн не учитывает то, что мне не шестнадцать, и я давно уже не тот сопляк.
Приложив максимум усилий, я выворачиваюсь из захвата и обхватываю его со спины, удерживая руки в замке. Уэйн смеется в голос наперебой с Амелией. Любопытство берет верх, и я оборачиваюсь на нее. Но братец тут же выскакивает и валит меня с ног. Мы оба покатываемся со смеху и умолкаем только когда над нами нависает Амелия, подавая руки.
На часах переваливает за полночь, и я решаю остаться у родителей на ночь, чего не делал со дня переезда. Возня с братом и долгий разговор по душам окончательно вытянули из меня мальчишку.
Переступив порог детской комнаты, я набираю номер Бет, намереваясь узнать, куда она исчезла. Но было странно осознавать, что за все время я ни разу о ней не вспомнил. И постоянно прокручивал в голове образ Мелиссы…
Проходит достаточно времени, прежде чем по ту сторону раздается радостный крик.
– Привет!
Я принимаюсь мерить шагами комнату, попутно отключая верхний свет. Необходимость держать себя в руках, дабы не вляпаться в очередную ссору, медленно, но верно, сводит с ума.
– Где тебя носит?
Мой тон сухой и грубый. Это происходит раз за разом. Держать себя в узде всегда давалось мне крайне тяжело. Я стараюсь контролировать это. Но с Бетти никогда не получается.
– Эй, остынь! У меня были срочные дела, – ощетинивается Бет. Она с минуту молчит, наверное, как и я, тормозя себя, а потом продолжает: – Кстати, мои родители хотят, чтобы мы пришли к ним на ужин на следующей неделе. В четверг. Ты сможешь?
Главная особенность Бет – профессионально уводить тему разговора совершенно в другую сторону.
– Почему бы и нет, – небрежно кидаю я.
Последнее время Бетти проявляет абсолютную отрешенность. Она перестала посвящать меня в свои дела. Кажется, словно меня не существует в ее уравнении. Безусловно, я тоже уделяю ей недостаточно внимания. Но ведь Бет прекрасно знает, к чему я стремлюсь. Из этого вытекает постоянная занятость.
Она хочет, чтобы я пошел на ужин к ее семье. В то время как сама даже не удосужилась ответить на сотню звонков, чтобы узнать, что нас, мать вашу, пригласила моя семья!
– А ты, собственно, где? – с ноткой недоверия произносит Бетти. Или, может, мне только кажется?
– Сегодня был ужин у родителей по случаю приезда Уэйна. Я решил остаться на ночь тут.
Сажусь на край кровати и закрываю глаза. Конечно, я был бы не прочь сейчас оказаться рядом с ней. Хотя, порой, мне начинает казаться, что мои чувства угасли. Или их и не было вовсе?
– Почему ты не сказал мне раньше? Я могла бы составить тебе компанию.
В ее голосе чувствуется обида, но она быстро маскирует это под непринужденностью.
– Тебя не было дома, и ты не отвечала на мои звонки.
Стянув через голову футболку, падаю на кровать. Злость поднимается по моим венам, подступая к горлу.
– Дэвид, о таких вещах нужно заранее предупреждать!
– Бет, я устал, – зевая. – Поговорим об этом в другой раз.
– Как скажешь, малыш. Спи крепко, – нежно шепчет она и отключается.
Быстро стянув с себя джинсы, заваливаюсь на кровать и закрываю глаза.
Ещё пару месяцев назад я не мог подумать, что буду ночевать в родительском доме. Что между нами с Бет пронесется черная кошка и внесет раздор в наши отношения. Я думал, что она тот человек, который нужен мне, чтобы вместе идти по жизни, помогая друг другу, любя друг друга. Но у судьбы свои планы. И я не могу быть властен над ними.
Глава 3. Дэвид
Я подъезжаю к месту встречи с ребятами после очередного тяжелого дня в кафе. Сегодня среда, а я уже выжат, как лимон. Со дня визита к родителям прошла неделя. Я вертелся, как белка в колесе, решая проблемы сразу в нескольких кафе. И нам с Бет даже не удавалось поговорить. Я чувствовал отчужденность и загружал себя еще большей работой. Оправданием были деньги и открытие собственного бизнеса. Но как бы нии пытался себя в этом убедить, я медленно дистанцировался от своей девушки.
На заброшенной заправке собралась куча людей и машин. В толпе, ближе к зданию, замечаю Бетти, Шона и остальных ребят из нашей компании. Каждую среду друг собирает народ, чтобы погонять на скейтах и просто хорошо отдохнуть.
Шон Блит – мастер своего дела. Он умело стоит на скейтборде и выполняет множество трюков. Честно говоря, я не знаю, каково это – кататься на скейте. Шон с самого детства пытается заставить меня встать на доску, но у него ничего не выходит.
С трудом найдя место для машины, я все-таки паркуюсь и направляюсь к ребятам. Они оживленно болтают, но больше всех распыляется Шон. Я обнимаю Бет сзади и целую в висок, попутно всех приветствуя.
Такие привычные действия, ранее любимые мной, сейчас не вызывают внутри никакого отклика. Я словно выныриваю из своего тела и парю в небе, наблюдая за происходящим. Как посторонний.
– Не ожидал, что сегодня придет столько народа! – восторженно говорит Шон.
Его глаза загораются, как два огонька, и чернеют от явного удовлетворения. Рядом с ним хохочут девушки, парни подготавливают скейты, лонгборды и прочую ерунду на колесах.
– О, Шон, ну когда ты уже расскажешь нам о скейтбординге?
Какие-то девушки около красного «Крайслера» хнычут, надувая накаченные губы.
Должен признать, когда друг занимается любимым делом, он не обращает внимания ни на кого, кто приходит поглазеть на него. Даже на открыто вешающихся красивеньких девушек. Стальная выдержка и заинтересованность в скейтборде.
– Прямо сейчас. – Он подмигивает им и берет в руки мегафон. – Вас приветствует Шон Блит!
Друг громко кричит, и собравшаяся толпа восторженно голосит.
– Я скучала.
Бет льнет ко мне, но я лишь загадочно улыбаюсь. Внутри ничего не екает, и мне хочется постучать по груди, чтобы сердце как следует разогрелось. Что со мной происходит?
– Сейчас быстро пройдемся по теории, ну а после приступим к практике. Бонусом будет небольшой мастер-класс!
Пока Шон распыляется, люди постепенно образуют полукруг.
Друг довольно подмигивает нам с Бет и уже в который раз принимается объяснять людям, что же за странная штука скейтборд, и из чего он состоит.
– Итак, начнём с основ, – громко говорит Блит и поднимает повыше скейт. – Доска скейтборда называется декой…
Шон с увлечением рассказывает и показывает всем детали его старых, уже разобранных скейтов.
Каждый раз, наблюдая за уроками Шона, я испытываю неимоверную гордость. Хоть парень и не подает признаков надежды на лучшее будущее – университет, работа – его глаза всегда горят от скейта. А душа Шона – чистейшее озеро, в которое хочется прыгнуть с лихвой. К сожалению, мало кто может разглядеть это за фасадом нарцисса.
– Дэвид, я тут подумала, может, купим маленькую собачку?
Я перевожу на Бет взгляд, надеясь, что это такая шутка. Кому как не ей знать о моей антипатии к собакам.
Но она абсолютно серьезна. Ее лицо приобретает жалостливый вид, еще немного и сложит руки в молитвенном жесте.
Я хмурюсь и отрицательно качаю головой.
– Нет. И это не обсуждается.
– Что? – удивляется Бет. – Но почему?
Я игнорирую вопросы и внимательно прислушиваюсь к рассказам Шона, хоть и слышал все это тысячу раз.
– Немного о трюках. Я умею выполнять все трюки. – Губы Шона трогает улыбка. – И это правда. Моя жизнь – это трюки и скейтборд. Ну и, конечно же, девочки, – смеясь, произносит он и продолжает уже более серьезно.
Шон рассказывает о базовом трюке и демонстрирует его с непринужденной грацией. Потом рассказывает о других, каждый из которых исполняет идеально, словно проделывал миллион раз. Наверное, так и есть.
Я перестаю слушать, когда друг переходит к стилям, и ныряю в свои мысли, отключаясь от реальности.
Последнее время мне часто приходится зависать в пространстве. И это связано с полным ощущением, что я живу не свою жизнь. В какой-то миг я словно сошел с дороги на тропу и заблудился.
Мои отношения с Бет больше не приносят удовольствие. Я все больше ощущаю подавленность. Мне не хочется возвращаться домой, делить с ней постель, элементарно – разговаривать. И я не могу перестать винить себя в этом. Мне кажется, что я подвожу Бетти. Растоптал наши чувства, убил в ней все хорошее, сам оттолкнул от себя.
Черная дыра, что увеличивается с каждым днем в размере, поглощает меня все сильнее. Мальчик, который стремился помогать и быть лучше всех, медленно погибает. Он зовет меня на помощь, но я безвольно барахтаюсь в ничтожности и жалости к себе, не имея сил подняться.
– Малыш. – Бетти гладит меня по щеке, заглядывая в глаза. – С тобой все хорошо?
Я рассеянно киваю и концентрируюсь на Шоне.
Он заканчивает теорию о скейтборде, хлопает в ладоши, и все приступают к практике. Новички усердно пытаются повторить базовые упражнения, а те ребята, которые занимаются давно, разбиваются на группы. Кто-то катается в свое удовольствие и делает трюки, а кто-то помогает остальным.
Спустя пару часов всем по очереди приходит уведомление о вечеринке в доме Линдси Талон – нашей с Шоном подруги детства. И мы тут же разбредаемся по разным машинам и выдвигаемся колонной на улицу.
***
– Ну же, Шон, до дна! – восторженно кричат подвыпившие девушки.
Я стою неподалеку от пивной бочки и наблюдаю за другом. Шон, сколько его знаю, всегда был душой компании. И на этот раз кучка девушек во главе с Линдси взяла его на слабо – мол, милый Шон, ты такой душка, а выпьешь ли ты бочонок с пивом? О, ну и где это видано, чтобы друг отказался.
Как говорят все парни, чьи девушки постоянно западают на него, – смазливое личико, но ни гроша за душой. Хотел бы я с этим поспорить, но иногда меня терзают сомнения. Словно Шон – это две личности, которые уживаются в одном теле.
Я делаю глоток пива из стаканчика, продолжая наблюдать за весельем. Правда, мне совсем не импонирует поведение Шона: он, широко расставив ноги, все больше и больше наклоняет бочонок. Пиво льется мимо рта, заливая футболку, рубашку и пол.
– О Боже, Шон! – Линдси громко визжит, но я не могу понять – это недовольство или восторг?
Все до единой девушки пожирают его глазами. И шоу действительно впечатляет. Один лишь вид кричит – ну, кто сегодня будет первая?
Волосы Шона отливают золотом, создавая вокруг золоченый ореол. Только вот этому засранцу до ангела очень далеко.
– Дэвид, приятель! – кричит Шон, выискивая меня взглядом. – Где ты? Я тебе в сотый раз повторяю – ты просто обязан научиться кататься. Это самое кайфовое дело, которое я только знаю!
Я же, стоя неподалеку от него, быстро прячусь за огромного парня, который вовремя оказался рядом. Встречаться с Шоном, когда он перепил, – себе дороже. Достаточно того, что в очередной раз становлюсь свидетелем пьяного безумия друга.
Тихо выругавшись, направляюсь к стойке с выпивкой, где Бетти крутит в пальцах сигарету и наблюдает за всем со стороны. Сажусь около нее и подливаю в стакан еще пива.
– Смотрю, Шон опять вдрызг напился.
Бетти указывает на него рукой с сигаретой.
Я перевожу взгляд на друга и качаю головой. Он стоит в центре, а вокруг толпа девушек, которые так и хотят заполучить хоть кусочек внимания. Все это определенно переходит границу нормы. Или это я в двадцать три уже старею?
Разъяренные парни то и дело бросают на друга косые взгляды и медленно потягивают пиво в стороне. В такие минуты я задаюсь вопросом: в чем причина их бездействия? В безобидности поступков Шона? Все чаще думаю, что алкогольные сцены с девушками – лишь веселая картинка для отвода души. Но разве он не рассказал бы мне об этом?
– Черт с ним, – говорю я и принимаюсь разглядывать все вокруг.
Квартира родителей Линдси – изысканная, в стиле лаунж. Акцентная стена огромной гостиной состоит из состаренного рыжего кирпича, а в середине комнаты расположился громадных размеров серый диван с обилием подушек в цветную полоску. Повсюду растения в горшках, статуэтки, свечи. По-моему, тут ничего не изменилось со времен нашего безудержного детства. Даже неоновая подсветка красного цвета над камином.
Линдси с заядлой периодичностью превращает двухэтажное гнездышко семьи в центре Даунтауна в пьяную тусовку. Число приглашенных всегда превышает масштабы дома, а слоганом вечеринок служит: приходи и приводи друзей. Поэтому половина толпы мне вообще незнакома.
Все присутствующие разделились на компании. Девочки помладше тусуются в зоне для отдыха. Парни напиваются и шутят до громких взрывов хохота. А самые запьяневшие и просто оторвы танцуют под зажигательную музыку чуть поодаль от дивана, где находится импровизированный танцпол.
У Линдси даже есть бар. И она каждый раз приглашает барменов. Еще ни разу я не попробовал отстойного пойла. Хвала Линдси!
Внезапно взгляд цепляется за ярко-огненные кудри в области дивана. Могу поклясться, еще пару минут назад на нем никого не было.
Привлекательная юная особа выделяется из общей толпы огромными изумрудными глазами на маленьком заостренном личике. Ее скучающий взгляд блуждает по комнате рассматривая все вокруг. Как, впрочем, и мой.
Лисенок.
– Ты не передашь мне зажигалку, м? – пытаясь перекричать гул и музыку, просит Бетти и указывает слева от меня.
– Пора бросать, – недовольно бурчу я, но протягиваю зажигалку.
– Ну-у, не будь букой. Я же тебя люблю.
Она целует меня в уголок губ и поджигает сигарету. Запах ментола пропитал уже всех и вся. Иногда мне кажется, что Бетти на пятьдесят процентов состоит из дыма.
