Как оказалось потом, это была самая огромная кухня, которую мне довелось увидеть. Официанты бегали с порциями вкусно пахнущей выпечки и разных блюд. Но меня это совершенно не волновало. Я смотрел на мужчину, который быстро нарезал овощи. Мне захотелось поближе рассмотреть то, как он умело выполняет свою работу (тогда я хотел стать настоящим кулинаром, мастером своего дела). Я не спеша подошел к нему и стал зачарованно смотреть на ловкость рук. Мужчина приметил меня и широко улыбнулся. Уже тогда я понял, что он надолго задержится у отца и многому меня научит.
Через некоторое время мать вбежала в кухню с дикими воплями, что ее ребенок потерялся. Стоило ей меня увидеть, и она подлетела, словно ангел на крыльях.
Тогда я еще безоговорочно восхищался ею и считал самой удивительной женщиной.
– Сегодня будет много работы, – сухо подмечает Гэб, прерывая мои мысли. Обычно он неразговорчив.
Бросаю взгляд в зал и замечаю, что он почти полон. Сейчас десять утра, а народу больше, чем в обеденное время. Наверняка это из-за приближающегося праздника города. Люди в предвкушении выползают из своих нор раньше, чем обычно, и с радостью заваливаются в «Голубую воду», весело проводя время, встречаясь с друзьями и родней.
– Сегодня кого-то ждут большие чаевые, – с ухмылкой сообщаю, не ожидая ответа.
Я оглядываю зал, проверяя официантов. Трое на месте. Где четвертый? Я оборачиваюсь назад – только кухонный персонал.
– Гэб, ты не видел Джона?
Тот молча качает головой, продолжая помешивать суп в кастрюле.
Почему этот придурок в очередной раз привлекает к себе внимание? Джон – моя личная головная боль, за которую я когда-то поручился по доброте душевной.
Злость медленно поднимается по венам, разливаясь яркими вспышками. Я зажмуриваюсь и дышу.
Вдох.
Выдох.
Достаю из кармана телефон и набираю номер официанта: бесконечные гудки отправляют меня на голосовую почту. Я делаю еще несколько попыток, прежде чем понимаю, что он мне не ответит. Крепко сжимаю руки в кулаки и рывком снимаю с себя пиджак, игнорируя многозначительный взгляд Гэба.
Рядом с дверью в зал надеваю фартук и выхожу в зал. Столики Джона – 2, 6, 10, 14.
Глубоко вдохнув, направляюсь ко второму столику, за которым сидит компания из подростков.
– Добрый день! Что будете заказывать? – В голосе сохраняется стоическое спокойствие, хотя внутри бушует раскаленная лава.
Светловолосый парнишка хихикает, играя в переглядки с друзьями. И мне до безумия хочется прикрикнуть на него и получить наконец-то ответ. Спустя долгую минуту один из них берет себя в руки и говорит:
– Пиццу «Пеперони», пиццу «Три сыра» и колу.
Я внимательно записываю корявым почерком, а затем перехожу к другому столику.
Краем глаза замечаю Мишель, лавирующую между своими столами. Она смотрит на меня и понимающе кивает. Хотя в глазах читается привычное неодобрение.
Я часто выхожу в зал, обслуживая людей. Иногда от обострившегося желания быть полезным. Иногда – как сегодня – вместо кого-то. Но Мишель считает, что я подаю не лучший пример коллективу. И слишком распыляюсь.
Она права. Вот только ничего не могу с собой сделать.
Еще два столика Джона находятся на стадии ожидания. Я закатываю глаза, понимая, что парень снова зарывает себя и теряет мое уважение. Его наглая беспечность переходит все границы. А я? Я чувствую себя еще хуже, зная, что подобрал некомпетентного сотрудника.
– Что вам? – грубо спрашиваю я.
Женщина в черном костюме поднимает на меня вопросительный взгляд, откладывая в сторону меню.
Чертов идиот.
Если не возьму себя в руки, то ад, который вот-вот разверзнется, дойдет до отца. И тогда в его глазах упаду уже я. Если там есть куда падать…
В подтверждении своих мыслей, натягиваю самую приветливую улыбку и извиняюсь.
Взгляд женщины смягчается. Она вновь смотрит в меню, пробегается глазами и говорит:
– Тройной капучино, пожалуйста.
Послушно киваю и возвращаюсь на кухню.
– Гэб, – зову я и через стол кидаю ему блокнот. Он машинально ловит его и распределяет заказы между остальными.
Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Яркие вспышки застилают зрение. Кулаки непроизвольно сжимаются. И я пытаюсь сосчитать до десяти.
– Дэвид.
Распахнув глаза, вижу Гэба, наблюдающего за мной со своего места. Я качаю головой, пытаясь уверить его в собственной вменяемости. Он продолжает пристально смотреть еще несколько минут, пока на стойку заказов не ставят кофе.
Беру его и отношу заказ для дамы в черном.
– Благодарю, – деловым тоном отвечает та.
День продолжился крайне суматошным, и к четырем часам я уже зашиваюсь не на шутку. Злость на Джона по крупицам прибавляется, и я начинаю дико переживать за его жизнь. Пусть только попробует попасться мне на глаза!
Через некоторое время застаю его на кухне. Он болтает с одной из наших официанток и активно жестикулирует.
Внутри меня молниеносно вспыхивает ураган эмоций, где преобладает чистая ярость. Не выдержав ни минуты, чтобы прийти в норму, я подхожу к парню.
– Привет, Дэвид, – смущенно произносит Джон и нелепо улыбается.
Джил, что стоит с ним, тотчас разворачивается и уходит в зал.
– Я звонил тебе кучу раз! Позволь узнать, где тебя носило? В кафе полный аншлаг, а тебя нет на месте! Ни ответа, ни жалкого сообщения. Ты отдаешь себе отчет, что это твоя работа, а не какое-то там развлечение? – яростно шиплю, приковывая его взглядом к стене.
Парень съеживается, отступая на несколько шагов назад, и несмело отвечает:
– У меня были дела.
– Ты сейчас издеваешься?
Еле сдерживаюсь, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.
– Моя мать тяжело больна. Я предупредил твоего отца, что задержусь, – тихо отвечает Джон и виновато пожимает плечами.
О, прекрасно! Конечно! Кто я такой, чтобы ставить меня в известность, почему мой подчиненный отсутствует на рабочем месте? И ко всему прочему, я должен чувствовать себя полным подонком! Что в очередной раз доказывает – мне следует научиться держать своих демонов в узде.
В отличии от Джона, меня никто и ничто не волнует, кроме треклятой работы и призрачной мечты – ресторана, который я до сих пор не открыл. Даже моя маленькая сестренка перестала интересовать меня так, как раньше.
– Приступай к работе, – безразлично кидаю напоследок и ухожу, пока чернота не перекрыла зрение.
***
Я долгое время сижу в своем кабинете, пряча внутренних демонов. Последнее время я взвинчен сильнее обычного. И это заставляет меня нервничать. Порой снова чувствую себя маленьким мальчиком, который не может самостоятельно разобраться со своей жизнью. Которому страшно и очень одиноко.
Мои отношения с матерью давно бесповоротно испортились, из-за чего я ушел из дома. Мне всегда казалось, что они с отцом что-то скрывали. Мать нервничала в моем присутствии, словно боялась сказать лишнее. Отец смотрел на меня как на неопознанное существо, а иногда и вовсе не замечал или только делал вид. Поэтому, когда мама предложила сделать вклад в мой бизнес, я не принял деньги отца и решил доказать всем, что смогу сам себя обеспечить.
Но я не рассматривал предложения работы в других кафе, я сразу знал, что пойду именно в «Голубую воду», потому что там есть родная душа – Гэбриэл.
А сейчас мне все равно, что обо мне скажут люди, тем более, почему меня нет на рабочем месте. Все, что я хочу, – это побыть хоть немного один. Рассеять темную дымку, застилающую нутро.
Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на чистоте.
Не знаю, сколько я так сижу, но часы над дверью показывают половину пятого: тридцать минут до окончания моего рабочего дня. Нехотя вылезаю из своего укрытия и направляюсь в зал, несмотря на остатки черноты, что плещется на задворках сознания.
Никого из официантов не видно. И все столики свободны за исключением одного – около входа. Я делаю шаг в сторону кухни, но тут же замираю, когда понимаю, кто за ним сидит. Внутри неожиданно разливается теплота. И я словно выдыхаю полной грудью, избавляясь от воздвигнутых перегородок.
Надо же.
Я разворачиваюсь и смотрю на нее. Она читает книгу, опершись щекой о руку. Ее лицо совершенно расслабленно, а на губах играет легкая улыбка.
Ничего не могу с собой сделать, когда понимаю, что приближаюсь к столику. Осознание, что вновь вижу ее, заставляет сердце в бешеном ритме колотиться в груди.
Прекрасное создание с огромными зелеными глазами поднимает на меня взгляд из-под ресниц. Удивление, смешанное с неловкостью, сбивает с ног. Но я продолжаю молча смотреть на нее, проходясь по мягким чертами лица, острой линии подбородка, пухлым губам, светлым ресницам.
Вот уже долгое время эта девушка не покидает моих мыслей, поэтому так трудно сейчас поверить в то, что она реальна. Вдруг ее присутствие здесь не больше, чем плод моего воспаленного разума?
На этот раз на ней легкое хлопковое платье на бретелях. Ее маленькие хрупкие руки и плечи неестественно светлые. Огненно-рыжие волосы собраны в тугой пучок, как любит делать мама, а пальцы, невероятно красивые, нервно вцепились в книгу.
– Не хочешь ничего сказать? – внезапно бормочет она.
Зеленые глаза Мелиссы сцепляются с моими. И только сейчас понимаю, что на самом деле в них больше светло-коричневого и желтого.
Ее сходство с моей матерью просто феноменально. Но ведь это невозможно?
– Я больше ничего не буду заказывать.
Она прерывает нескончаемый поток моих мыслей и опускает глаза в книгу, продолжая читать.
Черт, я не должен тут стоять! Мне ясно дали понять – в моем обществе не нуждаются. Но ноги словно прирастают к полу. Я хочу стоять и наблюдать за Мелиссой.
Недолго думая, сажусь на диванчик, не отрываясь от ее лица. Она поднимает глаза и смотрит в мои серые. В ее взгляде читается: что тебе нужно?
Я улыбаюсь в надежде, что это сработает. Да что уж там, это всегда срабатывает.
Мелисса снова утыкается в книгу.
– Что читаешь? – осторожно интересуюсь я.
Какое-то время она не двигается. Лишь ее глаза. Она переворачивает страницу и поднимает книгу со стола, показывая обложку.
– «Джейн Эйр», Шарлотта Бронте, – читаю.
Книги никогда не интересовали меня, разве что с рецептами, но, пожалуй, это другое.
– Ты меня преследуешь? – Мелисса закрывает книгу и откладывает ее в сторону.
В своей голове – да. Но говорю другое:
– Я здесь работаю.
Впервые за все время она изучает меня взглядом, блуждая по лицу и одежде.
На этот раз я не чувствую от нее страха. Скорее, обеспокоенность. И любопытную уверенность.
– Я заметила.
Она указывает подбородком на мою одежду.
Я опускаю глаза и вижу на себе фартук, который так и не снял.
Мне безумно хочется, чтобы она как можно дольше была рядом. Ее аура спокойствия буквально обволакивает меня. Весь образ Мелиссы будоражит сознание. И я чувствую себя снова живым.
– Я не люблю читать книги.
Девушка в недоумении поднимает глаза. Взгляд забирается мне в душу, словно высмеивая. Впервые рядом с ней я чувствую прилив злости. Она медленно поднимается по венам, подступая все ближе к разуму.
Мелисса аккуратно кладет книгу в рюкзак и застегивает его. Она больше не смотрит на меня, разглаживает платье на коленях.
Нервничает? Что ж, не только мне испытывать тревожные эмоции.
Я не перестаю смотреть на нее. Плавный изгиб шеи. Острые ключицы. Непослушный локон из пучка, мягко касающийся кожи. Она такая светлая, с голубыми ниточками вен.
Внутри потихоньку вновь разливается тепло, стирая злость. Мое дыхание замедляется, и я продолжаю свое путешествие.
Нос Мелиссы морщится, ресницы подрагивают.
У меня чешутся руки – так хочется дотронуться до нее. Я сжимаю их в кулаки и отвожу взгляд. Злость медленно поднимается обратно.
Я считаю до десяти. Но ничего не выходит. Мне хочется так много, но я не могу. Это чертовски неправильно. Но манит.
Я ударяю кулаком по столу, отчего девушка подпрыгивает на месте, испуганно вжимаясь в спинку дивана.
Идиот.
Мелисса молча хватает рюкзак и пулей вылетает из кафе.
