Страница 3 из 8
Я вскочила на ноги – и тут же зажала рот ладонью, запирая в груди рвущийся наружу кашель. В нос ударил тяжелый, удушающий запах тлена, от которого горло тут же сдавил сильный болезненный спазм. Пришлось закрыть ладонью еще и нос, но мерзкий запах все равно продолжал проникать внутрь, забивая легкие, оставляя на губах язвы, а на языке – горький привкус гнилой земли. Глаза защипало, рот с каждым вдохом заполняла жгучая горечь, заливая горло и нос невыносимым жаром.
В каком-то инстинктивном порыве я затаила дыхание и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в теле и утихомирить бушующее пламя в груди.
Как ни странно, это сработало. Вернув себе немного самообладания, я вновь обрела возможность соображать. И тут же перестала дышать. А точнее, втягивать ядовитый воздух в себя, подражая дыханию. Это неожиданное открытие и последующее решение прекратить цепляться за привычки живых принесли настоящее облегчение!
Восстановив контроль над мыслями и чувствами, я быстро огляделась по сторонам.
– Сеймур? – тихонько позвала я фамильяра. – Сеймур, ты меня слышишь? Отзовись.
"Пока меня не услышал никто другой", – пронеслось в голове, но я поспешила отогнать от себя мрачные мысли.
Проведя дрожащей рукой по волосам, нащупала мамин венчик и вздрогнула, вспомнив, зачем я здесь. Надо поторапливаться. Осторожно сняв венчик с волос, я сжала его в ладони. И вздрогнула – грудь опалило жгучей тоской, а в горле заклокотала невыносимая горечь.
– Сеймур, – прошептала я, предприняв еще одну попытку достучаться до фамильяра. Или хотя бы до его совести. – Convoro res… оу… – резко выдохнула я от боли, снова ощутив, как накаляется колье на шее. – Seimoure! – преодолев боль, я все же сумела закончить призыв.
Будто отзываясь на магию, колье засияло еще сильнее, заискрило и снова окружило меня снопом искр, разлетевшихся вокруг ослепляющей волной.
– Да вы издеваетесь? – пробормотала я, пытаясь стряхнуть с себя горячие икры, которые с шипением вонзались в плащ и стекали вниз. – Что ж такое-то, – раздраженно бросила я – и осеклась, настороженно прислушиваясь к неясному жуткому шороху за своей спиной.
Пытаясь унять крупную дрожь в теле, я оглянулась, попутно вознося краткую молитву Темной Лафии о том, чтобы услышанное мною оказалось всего лишь шелестом самой обычной листвы. Я прищурилась в попытке вглядеться в густой туман, но непроницаемая грязновато-серая пена надежно укрывала своих обитателей от моих глаз.
Зато их сверкающие в алчной жажде глаза я разглядела прекрасно!
Я сжала кулаки и пригнулась, попутно перебирая в памяти наиболее подходящие для нарисовавшегося кизяка обстоятельств заклинания и вязи.
И выход нашелся довольно быстро: я просто бросилась наутек. Вот только, как выяснилось спустя три медленных шага, вязкая зыбучая почва не оставляла мне ни малейшего шанса уйти от преследователей, которые, к слову, всего в десяти шагах от меня хищно щелкали чем-то явно заточенным под мою обреченную душу.
Я быстро припала на одно колено и, собрав горсть сухой земли, подбросила перед собой.
– Земля, что жизнь дала, скорей восстань и мне защитой стань, – скороговоркой прошептала я и сосредоточилась, вдыхая в песок силу.
Потревоженное магией, колье снова заискрило и раскалилось, но на сей раз я была слишком напугана, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
Повинуясь моей вязи, почва резко вздыбилась стеной пыли и пепла, а затем окутала преследователей плотным коконом. Да только это не сильно помогло: во-первых, магия в Закраине сработала совершенно иначе, чем в подлунном мире, а во-вторых… против обитателей Закраины она не сработала вообще.
Ну, разумеется, о чем я только думала, пуская против хищных сущей такую простенькую магию?! Из-за паники и страха я совершенно перестала рационально мыслить, а заученную назубок вязь сплела чисто инстинктивно. Не успев, как следует, сообразить, что теперь передо мной не обычное зверье из леса, которого можно отпугнуть любыми магическими искрами, а хищники уже совсем иного толка. И вот прямо сейчас своей непродуманной вязью я этих самых хищников радушно пригласила прямо к обеденному столу!
Более того, побеспокоенная моей магией почва под ногами ожила и принялась медленно, но настойчиво обвивать щиколотки и голени, словно вознамерившись прибрать мое бренное тело к себе во второй раз.
– Драная белладонна, – сквозь зубы ругнулась я, ощущая, как снова нагрелось колье на шее, сигнализируя об опасной потере контроля. – Так, спокойно, – выдохнула я, пытаясь вернуть себе самообладание и сосредоточиться.
С трудом выдрав ноги из топкой почвы, я пробралась к ближайшему дереву, прислонилась спиной к стволу – и испуганно отшатнулась, ощутив ладонями вместо шершавой древесины пульсирующее тепло. Осторожно приблизилась к черному иссохшему остову, что именовалось деревом лишь по недоразумению, и вгляделась в мутные потеки на коре: матово-черные разводы, разливаясь по всему стволу, мелко подрагивали и пульсировали, точно огромные живые артерии.
По моему телу пробежала гадливая дрожь.
– До-ом-оой, – вдруг зловеще заскрипела древесина, и одна из сучковатых ветвей вцепилась в мой капюшон.
Я взвизгнула от испуга и инстинктивно шарахнула по ненормально активной флоре огнем. С огромным трудом вырвав капюшон из костлявой тощей лапы, быстро отскочила назад. И тут же в мою правую, светящуюся от магии, ладонь вонзились острые зубы.
– Ай-яй! Кусаться вздумали?! – рыкнула я духоядному паразиту и, не отдавая отчета своим действиям, со всей силы прижала свободную ладонь к существу – по руке тут же заструилась пылающая лава, готовая сжечь покусившегося на святое. Лярва выгнулась всем своим скользким опарышеподобным телом и раззявила уродливую пасть в мучительном вопле. – Получи, тварь! – мстительно прошипела я и, содрав с себя паразита, со всего маху отбросила его в стаю таких же тварей, алчно облизывающихся на вкусную меня.
– Болотный чертополох, – выдохнула я, судорожно ища взглядом пути отхода.
К сожалению, их не было. Бежать было поздно, да и бесполезно: позади неожиданно разверзлась надежно укрытая густым туманом пропасть в ущелье, в которую я до этого не угодила лишь чудом.
Осознав мрачную действительность, я встала наизготовку, закатала рукава мантии и подняла ладони перед собой.
– Воздух вокруг соберись в ведьмин круг, – шептала я, напитывая силой ладони, которые тут же вспыхнули и заискрились рыжим пламенем. Колье снова раскалилось, обжигая нежную кожу шеи, – силу вдохни, от беды заслони. Prodecte Vire!
Едва почуяв настоящую живую магию, лярвы тут же рванули на меня. Я вскинула руки… а в следующую секунду, сбитая небольшим круглым снарядом, уже летела вниз по хлюпающей грязной расщелине.
Пропустив с десяток крайне болезненных кувырков и жестко приземлившись на стылый дерн, я с трудом приподнялась на локтях и удивленно уставилась на грязного кота.
– Сеймур! Ты…
– Я же велел тебе уходить! – не обременяя себя лишним приветствием, накинулся на меня фамильяр.
Я фыркнула: велел он. Ну надо же, он мне велел!
Тихонько застонав, я потерла многострадальную руку, на которую поверх укуса наложились рваные грязно-серые раны от падения. Огромную радость при виде хоть какой-то знакомой души в обители мертвых тут же заглушила старая обида.
– Вернулся, значит, – небрежно бросила я фамильяру, неуклюже поднимаясь на колени. – А я уж думала, ты меня бросил. Это ведь так на тебя похоже!
– Ты должна уходить отсюда, – тихо, с натугой просипел кот, то и дело встряхивая головой. – Как можно скорее.
– Никуда я без мамы не пойду! – отрезала я, отворачиваясь от кота. – Если фамильяр не способен защитить ее, тогда это сделаю я. А ты можешь валить на все четыре стороны!
Сеймур напрягся: его шерсть заходила ходуном, глаза зажглись дьявольским огнем, отчего я испуганно отшатнулась.
За обрывом послышались знакомые всхлипывающие звуки, и я оцепенела.
– Забудь о… – казалось, каждое слово давалось фамильяру с огромным усилием. Словно в попытках стряхнуть с себя невидимое бремя, кот вдруг стал заваливаться на бок. – Уходи… при первой же возможности, – он еще раз встряхнулся и выпрямился. – Не шуми. И не колдуй. Следи за рябинами. И скорее возвращайся.
Внезапно шерсть фамильяра вздыбилась, снова затрещав серебристыми искрами – именно в это мгновение из-за обрыва вырвалась стая лярв и устремилась прямо к нам.
– Сеймур, – испуганно просипела я и потянулась к фамильяру.
– Следи… за рябинами! – бросил тот и рванул навстречу алчным лярвам.
– Подожди… За какими еще рябинами? Что это значит, Сеймур! – только и успела вскрикнуть, но кот, полыхнув ярким сапфировым шаром, врезался в стаю лярв, разнеся в искры наиболее агрессивных, а затем полетел вверх, уводя оставшихся за собой. – Не бросай меня здесь, – я села прямо в грязь и, прикоснувшись к колье, поморщилась от боли.
И только сейчас заметила на месте, где еще секунду назад сидел фамильяр, веточку рябины. Настоящей, не плотоядной. Живой.
Едва я взяла веточку в руки, как та вдруг заискрилась, вспыхнула и осыпалась багрецом на мою правую ладонь, где оплела запястье сверкающими нитями и застыла на тыльной стороне ладони чудесным рисунком россыпи созревших сочных ягод. Я нежно провела рукой по рисунку. Ягодки заискрились под моими пальцами, и я снова вспомнила летний солнечный день под рябиной, мамин деревянный гребень и ее заботливые руки.
– Эх, Ряба, снова в твоих волосах ягодки рябины, – смеялась мама. – А еще спрашиваешь, почему у тебя такой цвет волос. Да потому что ты, – она склонилась и нежно поцеловала меня в макушку, – поцелованная рябиной. И отныне всегда будешь под ее защитой.
Я улыбнулась воспоминаниям: в груди потеплело, а тело наполнилось живительной магией, что была чужда этому миру, но так необходима мне сейчас.
– Алия, – прошептала я, снова коснувшись колье и вспомнив, наконец, для чего я здесь.
Собрав остатки сил и смелости, я встала и отряхнула подол мантии, которая всего за полчаса пребывания в Закраине уже успела превратиться в затасканную половую ветошь. Я взяла мамин венчик в руки и, чирканув по ободку острием заранее заготовленной булавки с каплями моей крови, что предусмотрительно собрала еще перед переходом, быстро начертала в воздухе печать призыва.
Тут же поднялась пыль и подул сильный ветер, закинув капюшон мне на голову. Колье снова нагрелось и заискрило, но я уже не обращала на это никакого внимания.
Куда сложнее было не обратить внимания на хрустнувший всего в десяти шагах позади сухой валежник.
Я вздрогнула и прислушалась: снова лярвы? Или же на этот раз что-то пострашнее паразитов позарилось на кровь ведьмы? Неважно! Медлить больше нельзя!
Я быстро занесла ладонь над ободком.
– У жизни на краю, у смерти на виду прошу кровь родную внять зову моему. Vilande Mor.
Ободок поднялся над землей и закружился в воздухе. По нему, смешиваясь с землей и трухой, заскользили багровые капельки.
Шорох приблизился и стал отчетливее: кто-то, потревоженный магией, уже вовсю спешил ко мне. И сильно сомневаюсь, что это была услышавшая зов мама.
– Ну, давай же, – отчаянно прошептала я, глядя на сверкающий во тьме ободок в завершающей свой рисунок печати зова. – Скорее.
Треск прекратился, повисла зловещая тишина.
Меня нашли.
Я затаила дыхание, не в силах обернуться, но всем своим прозрачным естеством ощущая чей-то неприязненный тяжелый взгляд.
Лярвы, бесы? Или сам демон явился на мой зов?
Последняя догадка прошлась по телу крупной дрожью. Но я взяла себя в руки и, обратившись к магии, приготовилась к бою. Кто бы это ни был, мешать никому не позволю. Даже если это будет сам демон!
И едва я успела представить все самое плохое, как стало еще хуже.
– Кто такая?
Я вздрогнула, скуксилась и опустила голову.
– Усопшая, – ляпнула я первое, что пришло в голову. И ведь не солгала.
– Как для усопшей, – начал незнакомец, медленно обходя меня таким образом, чтобы заглянуть мне под капюшон, – ты чересчур, – он остановился прямо напротив меня, – яркая.
Я вскинула подбородок и удивленно уставилась на рослого беловолосого мужчину в длинном темно-зеленом плаще. Человек? Душа? Бес в людском облике?
Глаза незнакомца во мраке Закраины то и дело поблескивали зелеными искрами, прожигая насквозь мое призрачное нутро. Я поежилась.
– Как ты сюда попала? – снова спросил незнакомец и стал медленно приближаться.
В его руках затрещал изумрудный кнут, и это привело меня в чувство.
– Я здесь ненадолго, – попыталась я воззвать к его разуму. Нет, это определенно не бес: такие точно не стали бы задавать столько глупых вопросов. – И никого тревожить не намерена. У меня ничего нет, и от тебя мне ничего не нужно. Я лишь завершу, что начала, и сразу уйду. Так что давай просто разойдемся, будто и не видели друг друга, ладно?
Колье на шее накалилось до предела, причиняя жуткую боль и вытягивая магию. Я скосила глаза: в полыхающей в воздухе печати венчик превратился в светящийся лучистый клубок, готовый вот-вот выпустить желанные нити.
– Ох, – выдохнула я от боли и схватилась за раскаленное колье, а потом за покусанную ладонь – да, определенно, спуск в Закраину не задался.
Незнакомец внимательно посмотрел сначала на ободок, а затем – на мою покоцанную ладонь.
– Ты Асур?
От удивления я на секунду позабыла и о своей магии, и о цели, и даже о боли.
– Кто?
Внезапный порыв ветра сдул мой капюшон, взметнув и растрепав волосы. Я прикрыла глаза и отступила: кем бы ни был этот мужчина, его сила впечатляла – колдовать без единого звука в моем мире могли лишь самые одаренные маги.
– А ты кто такой? – поправив волосы, спросила в свою очередь я. Теперь этот мужчина заинтересовал и меня.
Но незнакомец отвечать не спешил. Склонив голову, он внимательно, дюйм за дюймом, изучал мое лицо. Его глаза вспыхнули ярче, лицо исказила гримаса боли.
– Да что? – не выдержала я его пристального взгляда. Интерес к его персоне угас так же быстро, как и возник: его навязчивое и беспардонное внимание уже начинало раздражать.
Тут незнакомец повел носом, оглянулся. А затем вдруг резко взмахнул кнутом – и в мгновение ока разбил мою с таким трудом созданную вязь!
Стало так тяжело и больно в груди, словно легкие разом наполнились землей и гарью; виски сдавило каленым жгутом безысходности и отчаяния.
– Нет, – застонала я, глядя, как осыпается оземь разбитая печать, оставляя висеть в воздухе обугленные остатки того, что еще секунду назад было маминым венчиком. А затем и он рухнул на землю бесформенной кучей. – Что ты наделал?
Я упала на колени, сгребая бесполезный пепел в ладони. Внутри все сжалось от безысходности, а в груди поселилась тупая боль.
А затем там заклокотало пламя ярости. Я невидяще уставилась на незнакомца.
– Сволочь, – выплюнула я с ненавистью, поднимаясь и вскидывая руки. – Ты за это ответишь.
Но не успела я произнести и слова, как незнакомец снова взмахнул кнутом – и мою грудь сильно сдавило яркое зеленое кольцо. Вскрикнув от боли, я рухнула на землю, словно подкошенная.
– Чтоб тебя, – прохрипела я и, собрав остатки сил, снова обратилась к магии. – Между небом и землей, беса с ангелом игрой…
– Молчи, – приказал мужчина, щелкнув пальцами. Грудь сдавило еще сильнее, из горла вырвался хрип – перед глазами поплыли зеленые мушки. Я безмолвно заскребла землю когтями.
Затем меня подняло в воздух, и я зависла аккурат перед ним, что подарило мне шанс посверлить его ненавистным взглядом, чем я тут же и воспользовалась. Правда, из-за боли мой взгляд выглядел едва ли более грозным, чем у бурундука.
– Я убью тебя, – прошипела я ему прямо в лицо. – Клянусь памятью своей мамы, я тебя…
Он прикоснулся к моим губам, заставив замолчать. А затем приблизился настолько, что я ощутила на своей щеке стылое дыхание его мертвой магии.
– Непременно, – прошептал он, мягко проведя по моим губам. – Но сейчас ты замолчишь, – и он, быстро накинув капюшон мне на голову, резко толкнул меня в грудь, отчего я, отлетев к отвесной скале, больно ударилась спиной и съехала вниз. Я беззвучно застонала – очевидно, когда он коснулся моих губ, то наложил на связки какое-то заклинание: говорить я больше не могла.
И тут сквозь пелену боли и отчаяния я услышала чужие голоса.
– Морт, чтоб тебя! Где носит этого ведуна?!
