Наступило молчание.
Что-то тут было не так. Капитан Доус понимал это. Что послужило причиной? От чего Судья вдруг стал так… опрометчив?
Человек, яро защищающий закон и безопасность Галодриона, просто бездействует, когда ему угрожает настоящая опасность.
– Ваш племянник… – начал было Праймус, нарушая тишину, но Капитан не стал дослушивать.
– Это уже не ваше дело, что происходит с моим племянником, – грубо оборвал он. Сомнения прокрались внутрь.
«А вдруг советник знает, что сигнал не пропал? – подумалось Капитану. – Тогда почему ничего не говорит?»
Праймус гордо вскинул голову, и раздражение скользнуло по его осунувшемуся лицу.
– Я сочувствую вам, Капитан, – небрежно произнёс он. – Однако надежда в наше время даёт куда больше разочарований, чем осознание того, что неизбежно.
В глазах Доуса вспыхнули искорки гнева.
– Лариан жив, – тяжёлым тоном проговорил он, запуская ладонь в спутанные, покрытые туманной проседью чёрные волосы. – И я в это верю.
– Что же, тогда участь у него незавидная, – пробубнил Праймус. Его силуэт замерцал. Затем советник добавил, посмотрев на Капитана в упор: – Вы должны стать прежним. Судьба Галодриона сейчас зависит от вас. Седьмой пат’уль его защита, а когда у защиты есть слабые места…
–…её очень легко разрушить, – закончил за него Капитан Доус.
С этими словами голограмма советника растворилась в воздухе и исчезла, оставив слова одиноко витать в воздухе.
Вопросы посыпались на Капитана, точно каменные валуны. Что задумал Искусственный интеллект? Отчего Судья стал вести себя так странно? Откуда здесь взялись Робайты?
И Лариан…
Какая судьба его теперь ожидает? Капитан Доус прошёлся ладонью по спутанным волосам, надеясь, что мысли перестанут прожигать его разум мучительными образами.
У него не было иного выбора, кроме как отыскать Лариана, ориентируясь на мигающий огонёк.
Капитан высвободил карту из угла грифельной доски и поискал взглядом местоположение племянника.
Сердце в груди мгновенно сжалось, будто в тисках.
Огонёк перестал мерцать. Сигнал был потерян.
– Что?! Как?
Доус ухватился за стол, чтобы не упасть. Голова пошла кругом.
Неужели это конец?
Нортон приветливо улыбнулся.
– Хочешь, я устрою тебе экскурсию? – спросил он.
Какие-то пару минут Лариан с интересом разглядывал его, лелея мысли о побеге. Он не мог понять, с чего этот парень к нему так хорошо относится.
Лариан недоверчиво выгнул брови, однако вместо вопросов решил отшутиться:
– А здесь есть на что посмотреть? – Он усмехнулся.
– Обижаешь. Идём, я тебе покажу.
Нортон набрал комбинацию на панели у двери, и она с легким скрипом отъехала в сторону. Лариан заглянул в чёрный прямоугольник коридора, и его передёрнуло. Он просидел в этой крохотной комнатушке уже, наверное, больше пары дней, и ему не терпелось выйти наружу. Здесь было всегда холодно и сыро, стены блестели влажными подтёками, в углах виделись высыпания зелёного мха. Всё тело чесалось от грязи, а голова глухо поднывала, напоминая о неприятном знакомстве.
Мысли о том, что время неумолимо ускользает сквозь пальцы, мучили Лариана по ночам. Что будет, когда оно иссякнет? Кто сможет вернуть Лариана обратно в Галодрион на казнь, если никто не знает, где он? Как только в голове прозвучало отдалённое слово «казнь», Лариан ощутил привкус желчи во рту и отвращение к самому себе. Почему его беспокоит – вернётся он в Галодрион или нет? Ведь там его ждёт смерть.
Нортон стоял у двери, выжидающе глядя на Лариана. Он заходил к нему каждый день по несколько раз, и Лариан невольно задавался вопросом: не надоедает ли ему всё это? Он приносил пленнику непонятную смесь еды из местной столовой. Это было… безвкусно и пресно. Серая масса на дне жестяной тарелки шевелилась, как желе, при каждом движении рукой. Нортон заверил, что так бывает не всегда, но верилось с трудом.
Лариан пристально наблюдал за парнем с небрежными кудряшками на голове и золотисто-карими глазами, которые при ярком свете казались золотыми, и пытался понять, отчего тот такой добрый. Почему Нортон решил выпустить его, Лариан не понимал, но упускать шанс на побег было крайне глупо.
– А… та самая девушка…
– Мелла?
– Верно. Она не против? – Не то чтобы Лариан привык спрашивать у кого-то разрешения, но то, как вела себя та красавица с пшеничными кудрями, заставляло его быть настороже.
Нортон повёл плечами.
– Нет, – коротко сказал он и жестом пригласил Лариана выйти из комнаты. – Идёшь?
Лариан напоследок оглядел свою серую комнатку и вышел. За ним последовал Нортон, и двери резко сомкнулись, оставив их обоих в полутёмном коридоре.
– Ты ведёшь себя странно, не думаешь? – поинтересовался Лариан, хотя и был рад покинуть свою тюремную комнатушку.
Они двинулись вдоль пустого коридора, и было весьма удивительно, что в его запутанных лабиринтах плутает ветер. Лариан невольно поёжился, будучи лишь в футболке и грязных рваных штанах, и мысленно пожалел об этом. Нортон носил длинную тёмную кофту в заплатках и с высоким воротом, прикрывающую его железные руки.
– Что ты имеешь в виду? – непонимающе отозвался он, нога в ногу шагая рядом с Ларианом. Нортон на самую малость возвышался над ним.
– Ну, если бы я был на твоём месте – так бы не поступил, – пояснил Лариан. – Освобождать незнакомца… Разве Изгнанники не боятся опасностей?
– Мы живём ими. – Нортон пожал плечами.
– И всё же… Мелла ведь не доверяет мне.
– Она всем не доверяет.
На полукаменном потолке коридора мелькали редкие лампочки и висели тянувшиеся по всей длине провода. Лариан ощутил прилив раздражения от неопределенных ответов Нортона и подумал, что они такие же скудные, как эти лампочки.
– Просто скажи, почему ты меня отпустил?
– Бездушный у нас только один. А ты другой, Лариан, – сказал Нортон. – Нам нужны люди. Нужны новые Изгнанники. И ты ничем не хуже всех нас.
Лариан попытался поймать взгляд собеседника, но Нортон ловко спрятал глаза под опущенными ресницами.
– Откуда ты можешь знать, если мы едва знакомы? – возразил Лариан. – Я могу оказаться кем угодно. Может, я и не хочу быть Изгнанником.
– У тебя нет выбора, Лариан. И к тому же я уже знаю, кто ты, – спокойно сказал Нортон.
Лариан скептически покосился на него, вслушиваясь, как дребезжит под ногами решетчатый пол коридора.
– И кто же я?
– Ты Лариан Грин. Такой же брошенный, потерянный и сбитый с толку человек, каким был каждый из нас, пока не попал сюда. На станцию. Пока не обрёл свою настоящую семью.
Лариан, сам тому удивляясь, ощутил укол стыда внутри. Что-то настойчиво скребло душу, и он, конечно же, знал, что именно.
Лариан – житель Галодриона, пытающийся отнять у них первенство в уничтожении Искусственного интеллекта. Тот, кто отбирает у них мечту и цель.
Он не был тем, кем считал его Нортон, но невольно осознал, что хочет быть таким.
Но это было невозможно. У него есть цель. Он должен выбраться отсюда и вернуться… домой.
Конечно, после того, как исполнит свою миссию.
– Да, – согласился Лариан, помолчал и добавил: – А вот о тебе я ничего не знаю.
– Всему своё время, – улыбнулся Нортон. – Могу только представиться тебе. Меня зовут Нортон Лорингтон. Я Изгнанник, рождённый на Земле.
«Рождённый на Земле» – Лариан не мог понять, хорошо это или плохо. Нортон никогда не видел Галодриона. Никогда не жил по правилам поднебесного города.
– Звучит… гордо, – осторожно заметил Лариан.
– Не задумывался об этом, – признался Нортон. Его глаза задумчиво блеснули.
– Так значит, ты брат Меллы? Ты тоже Лорингтон.
– Всё верно. Мы брат и сестра.
– Теперь я понимаю, почему вы так похожи… внешне.
Наступила неловкая пауза. К этому моменту они уже достигли конца коридора.
Пройдя через каменную арку, они вошли в большой круглый зал. Его сводчатый потолок нависал над головой серыми ребристыми гранями. Пол застилала решётка, отдающая ржавой краснотой в свете висящих на стенах крупных прожекторов. В середине зала стояла большая колонна из металла, вокруг которой располагались железные скамейки – сейчас пустые.
По всему периметру круглого зала шли грубой формы арки, ведущие в другие коридоры – всего их насчитывалось восемь. Над каждой из арок Лариан заметил небрежно выточенные в камне цифры, закрашенные алой краской, подтёкшей в углах.
Лариан на секунду залюбовался дикой красотой этого места. Какой-то природной, почти не тронутой людьми. Нортон прошёл вперёд него и остановился.
– Я хотел перед тобой извиниться, – сказал он, обернувшись.
Лариан приблизился к Нортону.
– За что? – он захлопал глазами.
– Я ударил тебя. Когда мы были на руинах. Мне очень жаль.
Он действительно сожалел. Лариан видел искренний стыд, который, точно сажа, облепил его лицо.
Поразительно.
– Ничего. С кем не бывает, – отмахнулся он, мимолётно коснувшись головы рукой. Он попытался сменить тему: – Куда мы пришли?
– Мы называем это помещение залом Разделений, – ответил Нортон. – Он разделяет части станции на отдельные сектора, к которым ведут коридоры.
– Тут легко заблудиться? – спросил Лариан. Внезапно у него в голове промелькнула мысль, что Нортон желает бросить его в укромном месте одного из лабиринтов и уйти. Ему не удастся найти отсюда выход.
Они двинулись дальше.
– Нет. Если долго ходить здесь, то быстро привыкаешь и наконец-то осознаёшь, что в этих коридорах нет лабиринтов. Зал – это сердце, а коридоры – сосуды, – пояснил Нортон, улыбнувшись.
– А вы – это кровь, – подхватил Лариан.
– Да, если можно так выразиться, – кивнул Нортон.
Они зашли под арку, над которой была выбита красная цифра «5», и оказались в очередном коридоре, но Лариан заметил, что этот отличался от предыдущего. Потолок здесь шёл полукругом, под ногами постукивали металлические пластины, а по стенам вились ржавые трубы, уходящие вглубь.
Лариан недоверчиво покосился на Нортона, ощущая покалывание на коже.
– И куда же мы теперь?
– В этом коридоре находятся душевые, столовая и Живой сад. Мы с тобой идём в Живой сад. Хочу показать тебе это место, – объяснил Нортон, посмотрев на Лариана.
– Звучит интересно. Что же там находится? – отозвался тот.
– Увидишь.
Лариан молча кивнул, а внутри завертелись черви сомнения. С каких пор он доверяет первым встречным людям? Он ощущал холод и сырость в этих стенах, под ногами ползали какие-то букашки, а с потолка почти через каждый шаг на голову капала вода – как здесь вообще можно жить?!
– Тебя не смущает такая… обстановка? – спросил Лариан, брезгливо покосившись на слизь, покрывающую трубы.
Нортон хмыкнул.
– Знаешь, к этому очень легко привыкнуть. Со временем ты уже не можешь обходиться без всего того, что скрывает от тебя это странное место.
Лариан пробежал пятернёй по своим спутанным грязным волосам и вздохнул.
– Оно скрывает… слизь, букашек и… – Он не успел договорить, потому что Нортон прервал его своим добродушным смехом.
– Ты чего? – изумился Лариан.
– Не-е-ет! – поспешно поправил он. – Ты не понял. Прислушайся к этому месту. Попробуй понять, что оно прячет от тебя. Поверь, один раз поймёшь – и уже никогда не забудешь.
Лариан старательно осмотрелся вокруг. Вначале он ничего не заметил – лишь голые липкие стены и холод на коже, – но потом до его ушей стали доноситься отчётливые звуки: течение воды под землёй, шёпот гуляющего между трубами ветра… и отдалённые тихие голоса. В Галодрионе – среди бесконечного шума и суеты – эти звуки теряют свой смысл, и их перестаешь замечать. Лариан вспомнил про дождь и его тихий плач.
