Во всём этом было что-то домашнее. Родное.
– Мне кажется, что я начинаю понимать, – согласился Лариан и не заметил, как они свернули в другой, более узкий коридор, ведущий вправо, вглубь станции.
Несколько минут они оба молчали, прислушиваясь к разливавшимся по коридору голосам, которые, как предполагал Лариан, доносились из столовой.
– Сложно поверить, что вы с Меллой брат и сестра, – внезапно сказал Лариан.
Нортон нахмурился.
– Почему же? Мы очень похожи.
– Не пойми меня неправильно… просто Мелла такая…
– Грубая? Злая? Сердитая?
Нортон не говорил так, будто злился или был раздражен бестактными словами Лариана, но тот невольно заметил, как напряглись металлические руки парня, а глаза стали насторожённо-хмурыми, словно он ждал, что за реакция последует у собеседника после того, как Нортон произнесёт эти слова.
– Другая, – после недолгого молчания ответил Лариан.
Нортон улыбнулся, и его лицо опять стало привычно мягким и добродушным.
– Как и ты, – сказал он. – Могу сказать тебе, что ты быстро привыкнешь к такой Мелле и, возможно, со временем сможешь узнать её несколько другую сторону. Это уже будет зависеть от тебя.
Лариан не понял, что его новый знакомый имел в виду, но расспрашивать не стал. Коридор казался нескончаемым, и Лараин уже начинал замерзать, чувствуя, как холодок покусывает пальцы. Света здесь было больше, поэтому ему удалось лучше разглядеть руки Нортона. Протезы шли из самых плеч, оставляя на кофте грубые провалы и угловатые выступы. Руки казались живыми, но их неестественность выдавали металлический, серовато-глянцевый цвет и стыки пластин, которые тянулись от кончиков пальцев до запястья и дальше, исчезая под чёрным смятым рукавом.
– А сколько вас таких?
Нортон задумчиво прищурился.
– Смотря, что ты подразумеваешь под этим словом.
– Я имею в виду самих вас. Изгнанников.
– Наша численность с каждым днём всё уменьшается, а не возрастает. Не знаю, право, хорошо это или плохо, но на данный момент здесь обитает более четырёх сотен Изгнанников.
Лариан машинально коснулся крестика у себя на груди, ощущая его тяжесть в ладони.
Их так… мало.
– Галодрион почти перестал отправлять людей в Изгнание?
– Думаю, что да. Некоторые из наших вожаков подозревают, что таким способом они пытаются сократить нашу численность, чтобы в своё время вернуться на Землю, когда Искусственной интеллект будет отключен.
Лариан резко вспомнил о своей миссии – тело прошиб холодный пот. Времени всё меньше.
– Ты думаешь, что это возможно? – спросил он, надеясь, что Нортон не захочет сменить тему. – Отключить его.
Нортон неопределенно покачал головой.
– Никто не пробовал. Насколько я знаю. Все вылазки, что были – достигали лишь подножья Ноотропии, – признался он. Усталая улыбка тронула бледные губы парня. – Изгнанникам сейчас не до этого. Робайты стали уничтожать нас. Истреблять. Многие не возвращаются обратно после вылазок на поверхность.
– А разве раньше они вас не убивали?
Нортон как-то странно посмотрел на Лариана.
– Раньше было иначе. Тише, если можно так сказать. Сейчас всё куда опаснее. Именно поэтому нам и нужны люди. Нам нужен ты.
Лариан хотел было задать ещё один вопрос, но не успел. Его собеседника кое-что отвлекло. В конце коридора мелькнула фигура – она стремительно двигалась в их направлении. Лариан напрягся и кинул встревоженный взгляд на Нортона, но, к его удивлению, парень оставался абсолютно спокойным и всё так же не спеша шел вперёд. Когда его взгляд упал на очерченный светом силуэт, на лице Нортона заиграла улыбка, и он остановился.
– Привет, Тай.
Лариан тоже остановился. В ореоле света показалось знакомое лицо – чёрная, почти смоляная в свете прожекторов кожа и сумрачный взгляд.
– Привет, Нортон, – проворчал Тайлер и покосился на Лариана. – А ты что тут делаешь, насекомое?
Недоверие в его тоне раздражало Лариана.
– Меня выгуливают, – усмехнулся он в ответ. – Осторожно, я кусаюсь.
Лариан шутливо клацнул зубами в миллиметре от руки Тайлера, и тот резко отдёрнул её.
– Тебя бы на живодёрню отправить – толку больше будет, – с отвращением заметил парень.
– Тренировка уже проходила? – вклинился в разговор Нортон, и Лариан тут же почувствовал, как Тайлер недовольно напрягся.
Парень перевёл на него скучающий взгляд и нехотя кивнул.
– Я сейчас был в столовой. Мелла опять гоняла нас по залу до потери ног. Если, конечно, ты понимаешь, о чём я, – Тайлер покосился на свой протез, который лениво ловил блики ламп обшарпанной металлической поверхностью. – Нужно было немного подкрепиться.
– Тебе бы её закрепить хорошенько, а то и в бою может отвалиться. – Нортон стрельнул глазами вниз.
Тайлер презрительно фыркнул.
– А Мелла знает, что он здесь шатается? – спросил он внезапно, злобно прищурившись на Лариана. Лицо Нортона едва заметно посуровело, и Лариана аж передёрнуло – насколько не подходило ему это выражение.
– Об этом можешь не беспокоиться, Тай. Мы с ней недавно общались, – ответил он. Голос Нортона звучал на удивление спокойно и мягко.
Тайлер подозрительно повёл глазами и кивнул.
– Как скажешь, – пренебрежительно сказал он и зашагал мимо них вглубь коридора.
– Он пошёл ябедничать? – предположил Лариан, когда фигура обидчика скрылась в тени.
Нортон коротко рассмеялся.
– Неужели я прав? – восторженно воскликнул Лариан.
– В какой-то степени – да, – подтвердил Нортон и двинулся вперёд по коридору. Лариан поспешил за ним следом.
– И что теперь будет? Она тебя накажет?
– Нет! Что ты!
– Для «нет» этот Тайлер выглядел слишком довольным. Он меня явно недолюбливает.
– Его зовут Тайлер Бейл. Он наш следопыт. Не обращай внимания и не принимай на свой счёт. Просто ему хочется, чтобы Мелла заметила его старания.
– А она заметит? – Лариан вспомнил зелёный пламенеющий взгляд девушки и тут же ощутил теплоту внутри.
Нортон лишь пожал плечами, и сразу же после этого остановился: коридор впускал их в небольшую квадратную комнату – развилку, с обеих сторон которой напротив друг друга располагались двустворчатые двери. В конце комнаты виднелся чёрный прямоугольник – продолжение коридора, уходящего вглубь.
Здесь было гораздо теплее. Лариан позволил себе немного расслабиться.
Над правой дверью висела металическая табличка «Живой сад», а под ней располагалась высеченная в камне надпись, которая гласила: «Ab ovo usque ad mala».
Когда Нортон подошёл к двери, Лариан внимательно присмотрелся к надписи.
– Что это значит? – спросил он.
Нортон еле заметно улыбнулся.
– От начала и до самого конца.
Лариан задумался: почему здесь значилась именно эта надпись?
– Звучит красиво. А зачем она тут?
– Скоро поймёшь.
Нортон почти вплотную подошёл к двери и набрал код на панели сбоку. Лариан наблюдал за его действиями, не ожидая ничего сверхъестественного или просто интересного, но то, что за ними последовало, поразило его гораздо больше, чем всё, что он видел до этого.
Створчатые двери поползли в стороны, и его взору предстало большое пещерообразное помещение. На высоте потолка на серых каменистых уступах пристроились крупные светильники, дарившие солнечное тепло, которое волной прошлось по коже Лариана. Помещение было глубоким и уходило вниз.
Открывшиеся двери впускали на большой полукруглый балкон. Его перила были выкованы из белого железа в виде крохотных завитков, напоминающих кружева, что совсем не подходило грубости этого места и станции в целом. По бокам от балкона шли две широкие витые лестницы, ведущие вниз.
Но самым главным в этом огромном помещении были растения.
Настоящие! Живые!
Тысячи и тысячи растений, когда-то заселявших поверхность Земли, но давным-давно утерянных после Эпохи Жнеца.
Здесь было всё. Множество разнообразных по виду и строению деревьев. Там виднелись и могучий дуб с пышной кроной, и стройная ель, и кудрявая пятнистая берёза, и душистая, как луговая трава, липа, и высокая элегантная сосна, и густой орешник вместе с величественной секвойей. Внизу, у подножия деревьев, были полянки с кустарниками и всевозможными травами. Всюду слышались пение птиц, жужжание и стрекотание насекомых.
– С ума сойти! – поражённо протянул Лариан, выходя на балкон. – Я такое видел только в учебниках!
По бокам балкона на небольших каменистых уступах росли две вишни, а венцом всего этого зелёного царства была яблоня. Её ветви с невзрачными на вид, потрёпанными листочками украшали крупные розоватые плоды. Дерево пристроилось в середине балкона, разрастаясь в каменном круге.
Лариан чуть не лишился дара речи. Нортон увидел, как постепенно его лицо озаряется потрясением и восторгом, и осознание того, как что-то невозможное становится реальным, вспыхивает в глазах, и вспомнил, что некогда и сам пережил такие же чувства. Внутри всё бушевало от нахлынувших эмоций. Хотелось кричать.
– Удивительно, не правда ли? – спросил Нортон.
Лариан подошел к краю балкона и вцепился в кружевные перила с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он слегка наклонился и посмотрел вниз, на всё великолепие Живого сада – здесь даже пахло иначе, и этот запах было ни с чем не сравнить.
– Ничего подобного никогда не видел, – почти шепотом вымолвил Лариан и добавил, посмотрев на Нортона: – Как вам удалось?
Нортон встал возле него и облокотился на перила.
– Наша станция занимается восстановлением природы до Эпохи Жнеца, – пояснил он. – Все эти растения когда-то заселяли территорию Земли и являлись её неотъемлемой частью. Мы хотим восстановить всё. Вернуться к истокам. В этом и заключается суть станции.
– А другие станции? Они тоже выращивают растения?
– Нет. Это задача «Хроны» – нашей станции. У других свои цели.
Лариан с любопытством повёл бровями.
– Какие же?
Нортон устало выдохнул, явно не желая рассказывать об этом. Отчего же?
– Можешь не говорить, если это секрет, – поспешил добавить Лариан. Он попытался выглядеть при этом абсолютно равнодушным.
– Ну, почему же сразу секрет… – пробормотал Нортон, направляясь в сторону яблони. Лариан проследил за ним взглядом.
– Всего есть четыре станции, – пустился в объяснения Нортон. – «Хрона» – это мы. Наша задача – воспроизвести и сохранить флору Земли, которая была утеряна во времена Эпохи Жнеца. – Оказавшись возле тонкого ствола раскидистой яблони, Нортон повернулся к Лариану. – Есть «Ирбис» – они отвечают за всю фауну, что когда-то бродила по поверхности. Их задача восстановить утерянную популяцию.
Лариан моргнул.
– Неужели?
– Именно, – улыбнулся Нортон и продолжил: – Третья – это «Лилидон». Одна из старейших станций. Она хранит искусство. Всё, что когда-то сотворил человек: книги, картины, скульптуры, кинематограф и тому подобное. Их задача – не утратить лицо нашего прошлого. Его историю, которую с такой охотой забыл Галодрион. Кстати, именно они решили, что над каждым залом, который хранит цель существования станции, должна значиться надпись: «Ab ovo usque ad mala». Это помогает нам помнить, ради чего мы всё это делаем.
Лариан был потерян. Он всю жизнь думал, что Изгнанники – это варвары, живущие для себя и не щадящие никого. А они оказались совсем другими.
– И как же вам всё это удалось? – спросил Лариан.
– Долгим и упорным трудом. Ценой многих жизней. Не одним поколением.
– Дорогого стоило?
Нортон молча кивнул, посмотрев на свои отливающие металлом руки.
Он сорвал с высокой ветки большое яблоко, и для этого ему даже не пришлось вставать на цыпочки.
– А эти слова при входе? – Лариан попытался, чтобы его голос звучал спокойно, однако в нём всё же проступало волнение.
Нортон пожал плечами, крутя в руках плод.
– Мы боролись с самого начала – и будем бороться до конца.
