Может, послать все к черту и поцеловать ее? – пульсирует нездоровый мозг.
Провести языком по нижней губе. Впиться в нее зубами и оттянуть, – продолжает нездоровый мозг.
Протолкнуться в ее жаркий рот. Обхватить шею руками. Навалиться сверху и прижаться к ее телу, – невозможно контролировать нездоровый мозг.
Черт. Я буквально чувствую гладкость ее кожи под своими пальцами. Чувствую жар и податливость ее тела, как она принимает и отзывается на каждое мое прикосновение.
Хватит!
Сжимаю кулаки.
Я гребаный озабоченный подонок.
Я бросил ее. И не имею права теперь желать.
Я ведь обидел Вивьен. Причинил ей боль. Просрал нас. Так почему она сейчас здесь, со мной, на нашем месте, где мы еще любили?
Отворачиваюсь от Вивьен и утыкаюсь взглядом в небо. Луна никуда не делась. Она тут и взирает на меня сквозь пелену облаков, но я все равно могу разглядеть кратеры. Мысленно обвожу их. Скитаюсь от одного к другому. Пытаюсь заинтересовать себя. Это обманка. Удается всего на пару секунд, а после – мои глаза снова ищут Вивьен.
Она по-прежнему спокойна. Веки прикрыты. Ресницы подрагивают. Она по-прежнему прекраснее «звездного» прибоя на Ваадху.
Мое сердце мнется как сдутый футбольный мяч.
Хорошо, что сейчас эти зеленые глаза не смотрят на меня. Я бы не вынес. Они бы прожгли меня насквозь.
Прошел месяц. Всего лишь чертов месяц без нее. А по ощущениям – целый год.
***
Тринадцать месяцев назад
– Эйсто, ты дома… – удивляется Вивьен, когда я встречаю ее с работы. Я стою в проходе дальше по коридору и упираюсь плечом в стену. – Думала, по средам ты в это время в клинике.
– Сегодня пятница. И я заменился.
– Зачем? – Она медленно стаскивает высокие ботинки, слишком большие для ее худых ног, и опирается спиной о стену. Наверняка, как обычно, работала на износ и вымоталась. – Ты никогда так не делаешь. – Ее уставший взгляд наконец встречается с моим серьезным лицом.
– Нам нужно поговорить, Вивьен.
– Эйсто, я так устала… – Она вяло избавляется от джинсовой куртки. Вздыхает, будто скинула груз, и бросает ее на пол.
– Ты снова не ночевала дома. – В этот раз я не поднимаю куртку и не вешаю ее в шкаф. Я не двигаюсь с места.
– Нужно было остаться на ночное дежурство.
– Опять?
– Эйсто… Ты же знаешь, бывают форс-мажоры. У тебя они тоже случаются.
– Четвертый раз за неделю?
– Ты завел график посещения нашей квартиры?
– Здесь и без графика не сложно заметить твое отсутствие.
– Ну, прости меня. – Вивьен плетется по коридору по направлению ко мне, но сворачивает в гостиную, так и не преодолев два лишних шага.
Всего два шага до меня.
Я горько усмехаюсь и следую за ней.
Два шага. И я бы передумал.
Вивьен плюхается на диван и раскидывает руки по мягким подушкам. Она устала. Я знаю. Я вижу это каждый раз, когда мне удается застать ее дома.
Продолжаю стоять в дверном проеме, скрестив руки на груди.
Да, она устала, но и я тоже уже устал.
– Плесни мне, пожалуйста, немного виски, – просит Вивьен, откидывая голову на спинку дивана. Ее взгляд устремлен к потолку. Он интересен ей больше, чем я.
– Вивьен, ты меня вообще слышала? Нам нужно поговорить.
– Можно мне поспать хотя бы пару часов, Эйсто?! – Она грозно хмурит брови и резко смотрит на меня. – Я без сна уже дольше суток.
– Знаю, потому что куда дольше суток тебя нет в нашей постели!
– Не начинай, прошу. – Вивьен с измученным видом стягивает себя с дивана и волочется к домашнему бару.
– Почему ты не предупредила меня, что снова останешься в лаборатории?
– Потому что там не ловит связь, Эйсто! – раздражается она. – Ты ведь прекрасно это знаешь! Или тебе просто нравится доводить меня до белого каления одними и теми же вопросами?
Дно стакана, который Вивьен вытащила из шкафчика, звонко ударяется об обеденный стол. Обеденный – только название. Уже больше полугода стол из необрезного сруба, который изготавливали индивидуально по нашему заказу, выполняет единственную функцию – барной стойки.
Вивьен наполняет четверть стакана виски. Бутылка Джеймсона ударяется о стол следом за роксом[17 - Рокс – представляет собой низкий и широкий стакан с толстым днищем, в который обычно наливают виски со льдом.]. Она не находит в себе сил вернуться к дивану. Валится в ближайшее кресло как груда камней и делает жадный глоток.
– Вивьен, какого черта?! Где хотя бы капля уважения? – вспыхиваю я. Вивьен поднимает на меня свой взгляд. Зеленые глаза больше не горят. Там болото. И я в нем уже по горло увяз. – Я с трудом заменился. Хотел поговорить с тобой. Поэтому, будь так добра, удели мне немного своего бесценного внимания.
– Что непонятного во фразе «Я очень устала, Эйсто»? – Она закатывает глаза, а я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
Высокомерная, равнодушная, раздраженная Вивьен.
Хочется придушить ее в такие моменты, но я всегда держу себя в руках.
– Я слышу это каждый день.
– Потому что я устаю каждый день, Эйсто! – Голос Вивьен повышается.
– Я тоже устал, Вивьен…
– Давай ляжем спать, ладно?
– Ты не поняла. Я устал от таких отношений, – с досадой вырывается из моих уст. Ее рука застывает на уровне лица. Вивьен не делает глоток виски, она, замерев, смотрит мне прямо в глаза. – Так не может продолжаться. Я вымотан, Вивьен.
– Что ты хочешь этим сказать? – Не отрывая от меня глаз, Вивьен медленно ставит стакан на кофейный столик.
– Я так больше не могу. – Каждое слово преодолевает барьер в моем горле. Но я говорю: – Я хочу, чтобы ты была рядом. Мне охренительно не хватает тебя, Вивьен. Но тебя просто нет. Мы не общаемся неделями. Неделями, Вивьен! Однажды ты переедешь жить в свою лабораторию, а я узнаю об этом в последнюю очередь!
– Не утрируй, – цокает она.
– Твою мать! – стискиваю зубы. Вивьен специально испытывает мое терпение на прочность, но я не выйду из себя.
– Пойду спать. Спасибо за содержательную беседу. – Вивьен выпрямляется на ногах и направляется в мою сторону, надеясь прошмыгнуть в спальню. Увы, Вивьен, не сегодня и уж точно не в этот раз.
– Не так быстро. – Я загораживаю ей грудью проход, она бросает на меня раздраженный беглый взгляд и пытается протиснуться между моим плечом и дверным косяком. – Я не шучу, Вивьен. – Ей не удастся сдвинуть меня с места даже на дюйм.
– Эйсто, что за цирк?
– Это ты устраиваешь представление. Я хочу нормально поговорить.
– Знаю. Проходили. Я слышала все эти упреки уже тысячу раз.
– Еще раз закатишь глаза – и я за себя не отвечаю.
Ее поведение бесит.
Гнев струится по венам. Подбирается к горлу. К мозгу. Еще немного, и я сорвусь. Еще чуть-чуть, и мой самоконтроль полетит к чертям. Я слишком долго терпел. Слишком многое держал в себе. Хватит.
– И что ты сделаешь? – сквозь зубы шипит она мне в лицо.
– Прошу, не провоцируй меня.
– Иначе что?! Великий, невозмутимый, безмятежный Эйсто выйдет из себя?!
Я не замечаю, как хватаю ее под локоть и в одно движение толкаю в сторону дивана.
– Присядь.
Мой голос резкий и твердый. Вивьен пятится и медленно опускается на подушки, раскрыв от изумления рот. Ее глаза округлились. Она напугана и не перестает смотреть на меня снизу вверх. Я подхожу ближе на пару шагов.
– Прости, если сделал больно. Я не хотел.
Я правда не хотел, но иногда она бывает просто невыносимой. Только она способна снести мне крышу. Только ее сумасшествие будит во мне зверя. Он таится где-то глубоко внутри меня. Он тихий и смирный. Он прикован. Но Вивьен мастерски призывает его. Дразнит его. Играет с ним в свои дикие, ненормальные игры. И он либо когда-нибудь сожрет ее, либо она в совершенстве овладеет дрессировкой.
– Я слушаю, Эйсто. – Вивьен снова холодная.
Я делаю глубокий вдох и стараюсь не обращать внимания на ее надменный вид. Лучше обойтись без скандала. Во всяком случае, я постараюсь.
– Я как никто другой понимаю, что ты выжата, устала и желаешь только одного – поскорее завалиться спать, но, прошу, сделай над собой усилие – поговори со мной.
– Уже делаю это гребаное усилие.
– Спасибо, – процеживаю сквозь зубы.
Спокойно, Эйсто.
– Вивьен, ты разве не видишь, что губишь наши отношения? Точнее твое отсутствие и безучастие в них.
– Что я могу сделать? Ты же знаешь…
– Твоя работа отнимает много времени. Да, – перебиваю ее. – Ты повторяешь это при каждом удобном случае. Но я больше не могу терпеть. Сколько раз за последний месяц ты ночевала дома?
– Ну…
– Я не о ночах со мной.
– Эйсто… – она растеряна.
– Сколько, Вивьен? Сколько раз в этом месяце ты спала в своей постели?
– Я не знаю. – Она отводит взгляд.
– Я знаю. – Мой тон заставляет ее снова взглянуть мне в глаза. – Шесть. Шесть ночей из тридцати одной. Шесть – в нашей квартире, остальные – в любимой лаборатории. И, черт возьми, я даже не знаю, что ты там делаешь! Невозможно тратить столько времени на разработку и исследования!
– У нас очень сложный проект…
– А у нас до хрена сложный период в отношениях, – выпаливаю ей в лицо. – Я хочу возвращаться домой к любимой девушке, которая ждет меня. Хочу представлять ее в нашей постели, и спешить к ней каждый день. Я, блин, хочу, чтобы после тяжелого рабочего дня, после того как я десять часов провел в операционной, сражаясь за жизнь пациента, она хотя бы изредка встречала меня в нашей квартире. Я хочу, чтобы она обнимала меня. Чтобы ее нежные руки снимали напряжение. Чтобы ее улыбка грела. Чтобы мы вместе садились за этот долбаный обеденный стол хотя бы раз в месяц и использовали его по назначению! Мне плевать даже если еда будет из ресторана. Плевать, если приготовишь ее не ты. Мне плевать. Я просто хочу видеть тебя, Вивьен. Хочу говорить с тобой. Хочу слышать твой голос чаще, чем раз в неделю. За последний час ты произнесла больше слов, чем за все гребаные семь дней! Это нормально?
– Я понимаю… – В глазах Вивьен собираются слезы. – Но я не могу бросить проект. Он важен. Мне действительно необходимо уделять много времени работе… – Она поднимается с дивана и приближается ко мне. – Пожалуйста, потерпи еще немного. – Ее тонкие пальцы касаются моей щеки.
И я хочу поддаться. Хочу расслабиться. Как обычно, забить. Ведь ее нежность – такое редкое явление. Я бы мог сейчас поцеловать ее, и мы бы перебрались в нашу кровать. Занялись бы сексом. Вместе уснули. Я бы подумал, что все наладится. Но все это я уже проходил. Вот только ни хрена не наладилось. Поэтому я накрываю руку Вивьен ладонью и спрашиваю, глядя прямо в глаза:
– Чем ты занимаешься?
– Я… Ничего особенного… новый препарат… Нужно протестировать и…
– Ложь. Ты снова лжешь мне.
– Я не могу сказать правду… – Она отводит взгляд.
– Об этом и речь! – Я сбрасываю ее ладонь со своего лица. – Как только ты пересекаешь порог Nebula, то превращаешься в другую Вивьен. Ту, которую я не знаю. Которая вместе с дверью в лабораторию закрывает и свое сердце. И сколько бы я ни ломился – ей все равно. Мне не достучаться до нее. Та Вивьен недоступна.
– Эйсто, пожалуйста, не допрашивай меня. Когда-нибудь, обещаю, я все тебе расскажу. – Ее рука опять касается моей щеки. Тонкие пальцы растирают скулу. – Я вернусь к нормальному режиму. Просто подожди, ладно? Еще немного…
– Сколько? Еще месяц? Два?
