– Я слышу это каждый день.
– Потому что я устаю каждый день, Эйсто! – Голос Вивьен повышается.
– Я тоже устал, Вивьен…
– Давай ляжем спать, ладно?
– Ты не поняла. Я устал от таких отношений, – с досадой вырывается из моих уст. Ее рука застывает на уровне лица. Вивьен не делает глоток виски, она, замерев, смотрит мне прямо в глаза. – Так не может продолжаться. Я вымотан, Вивьен.
– Что ты хочешь этим сказать? – Не отрывая от меня глаз, Вивьен медленно ставит стакан на кофейный столик.
– Я так больше не могу. – Каждое слово преодолевает барьер в моем горле. Но я говорю: – Я хочу, чтобы ты была рядом. Мне охренительно не хватает тебя, Вивьен. Но тебя просто нет. Мы не общаемся неделями. Неделями, Вивьен! Однажды ты переедешь жить в свою лабораторию, а я узнаю об этом в последнюю очередь!
– Не утрируй, – цокает она.
– Твою мать! – стискиваю зубы. Вивьен специально испытывает мое терпение на прочность, но я не выйду из себя.
– Пойду спать. Спасибо за содержательную беседу. – Вивьен выпрямляется на ногах и направляется в мою сторону, надеясь прошмыгнуть в спальню. Увы, Вивьен, не сегодня и уж точно не в этот раз.
– Не так быстро. – Я загораживаю ей грудью проход, она бросает на меня раздраженный беглый взгляд и пытается протиснуться между моим плечом и дверным косяком. – Я не шучу, Вивьен. – Ей не удастся сдвинуть меня с места даже на дюйм.
– Эйсто, что за цирк?
– Это ты устраиваешь представление. Я хочу нормально поговорить.
– Знаю. Проходили. Я слышала все эти упреки уже тысячу раз.
– Еще раз закатишь глаза – и я за себя не отвечаю.
Ее поведение бесит.
Гнев струится по венам. Подбирается к горлу. К мозгу. Еще немного, и я сорвусь. Еще чуть-чуть, и мой самоконтроль полетит к чертям. Я слишком долго терпел. Слишком многое держал в себе. Хватит.
– И что ты сделаешь? – сквозь зубы шипит она мне в лицо.
– Прошу, не провоцируй меня.
– Иначе что?! Великий, невозмутимый, безмятежный Эйсто выйдет из себя?!
Я не замечаю, как хватаю ее под локоть и в одно движение толкаю в сторону дивана.
– Присядь.
Мой голос резкий и твердый. Вивьен пятится и медленно опускается на подушки, раскрыв от изумления рот. Ее глаза округлились. Она напугана и не перестает смотреть на меня снизу вверх. Я подхожу ближе на пару шагов.
– Прости, если сделал больно. Я не хотел.
Я правда не хотел, но иногда она бывает просто невыносимой. Только она способна снести мне крышу. Только ее сумасшествие будит во мне зверя. Он таится где-то глубоко внутри меня. Он тихий и смирный. Он прикован. Но Вивьен мастерски призывает его. Дразнит его. Играет с ним в свои дикие, ненормальные игры. И он либо когда-нибудь сожрет ее, либо она в совершенстве овладеет дрессировкой.
– Я слушаю, Эйсто. – Вивьен снова холодная.
Я делаю глубокий вдох и стараюсь не обращать внимания на ее надменный вид. Лучше обойтись без скандала. Во всяком случае, я постараюсь.
– Я как никто другой понимаю, что ты выжата, устала и желаешь только одного – поскорее завалиться спать, но, прошу, сделай над собой усилие – поговори со мной.
– Уже делаю это гребаное усилие.
– Спасибо, – процеживаю сквозь зубы.
Спокойно, Эйсто.
– Вивьен, ты разве не видишь, что губишь наши отношения? Точнее твое отсутствие и безучастие в них.
– Что я могу сделать? Ты же знаешь…
– Твоя работа отнимает много времени. Да, – перебиваю ее. – Ты повторяешь это при каждом удобном случае. Но я больше не могу терпеть. Сколько раз за последний месяц ты ночевала дома?
– Ну…
– Я не о ночах со мной.
– Эйсто… – она растеряна.
– Сколько, Вивьен? Сколько раз в этом месяце ты спала в своей постели?
– Я не знаю. – Она отводит взгляд.
– Я знаю. – Мой тон заставляет ее снова взглянуть мне в глаза. – Шесть. Шесть ночей из тридцати одной. Шесть – в нашей квартире, остальные – в любимой лаборатории. И, черт возьми, я даже не знаю, что ты там делаешь! Невозможно тратить столько времени на разработку и исследования!
– У нас очень сложный проект…
– А у нас до хрена сложный период в отношениях, – выпаливаю ей в лицо. – Я хочу возвращаться домой к любимой девушке, которая ждет меня. Хочу представлять ее в нашей постели, и спешить к ней каждый день. Я, блин, хочу, чтобы после тяжелого рабочего дня, после того как я десять часов провел в операционной, сражаясь за жизнь пациента, она хотя бы изредка встречала меня в нашей квартире. Я хочу, чтобы она обнимала меня. Чтобы ее нежные руки снимали напряжение. Чтобы ее улыбка грела. Чтобы мы вместе садились за этот долбаный обеденный стол хотя бы раз в месяц и использовали его по назначению! Мне плевать даже если еда будет из ресторана. Плевать, если приготовишь ее не ты. Мне плевать. Я просто хочу видеть тебя, Вивьен. Хочу говорить с тобой. Хочу слышать твой голос чаще, чем раз в неделю. За последний час ты произнесла больше слов, чем за все гребаные семь дней! Это нормально?
– Я понимаю… – В глазах Вивьен собираются слезы. – Но я не могу бросить проект. Он важен. Мне действительно необходимо уделять много времени работе… – Она поднимается с дивана и приближается ко мне. – Пожалуйста, потерпи еще немного. – Ее тонкие пальцы касаются моей щеки.
И я хочу поддаться. Хочу расслабиться. Как обычно, забить. Ведь ее нежность – такое редкое явление. Я бы мог сейчас поцеловать ее, и мы бы перебрались в нашу кровать. Занялись бы сексом. Вместе уснули. Я бы подумал, что все наладится. Но все это я уже проходил. Вот только ни хрена не наладилось. Поэтому я накрываю руку Вивьен ладонью и спрашиваю, глядя прямо в глаза:
– Чем ты занимаешься?
– Я… Ничего особенного… новый препарат… Нужно протестировать и…
– Ложь. Ты снова лжешь мне.
– Я не могу сказать правду… – Она отводит взгляд.
– Об этом и речь! – Я сбрасываю ее ладонь со своего лица. – Как только ты пересекаешь порог Nebula, то превращаешься в другую Вивьен. Ту, которую я не знаю. Которая вместе с дверью в лабораторию закрывает и свое сердце. И сколько бы я ни ломился – ей все равно. Мне не достучаться до нее. Та Вивьен недоступна.
– Эйсто, пожалуйста, не допрашивай меня. Когда-нибудь, обещаю, я все тебе расскажу. – Ее рука опять касается моей щеки. Тонкие пальцы растирают скулу. – Я вернусь к нормальному режиму. Просто подожди, ладно? Еще немного…
– Сколько? Еще месяц? Два?
Хочется, чтобы ее взгляд вселял надежду. Но я смотрю на Вивьен и чувствую тревогу.
– Может… год… – неуверенно шепчет она и уже не смотрит на меня.
– Год?! – Все еще жду, что Вивьен засмеется или переведет слова в шутку, но она по-прежнему молчит и не смотрит на меня. На мою грудь. На пол. Только не на меня. – Вивьен…
Год.
Она не шутит. Она просит меня потерпеть еще год. Год с той, которая вроде бы есть, но одновременно ее и нет со мной.
Год с призраком Вивьен. С запахом ее духов и шампуня на простынях. Недопитого кофе возле кофемашины. Бокала вина с отпечатком помады на обеденном столе.
Год одиночества и редкой радости, когда она захочет пригреть меня.
Год тоски по той, которая, казалось бы, рядом.
Хватит.
– Нет… – Я медленно мотаю головой. – Нет, Вивьен… Я не для того делал тебе предложение, чтобы ждать еще год… Прости. – Накрываю тыльную сторону ее ладони рукой и медленно убираю со своей щеки.
– Эйсто, пожалуйста… – Ее взгляд тут же находит мой.
– Это выше моих сил. Прости, но я не смогу. – Отступаю от нее на пару шагов.
Один. Второй. Синхронно с грохотом сердца.
– Я люблю тебя, Эйсто… – Глаза Вивьен полны слез.
– Но я давно этого не чувствую от тебя.
Я не могу смотреть, как она плачет. Хочется обнять ее. Прижать к своей груди, скрыть от внешнего мира, защитить, успокоить, высушить ее слезы, сказать, что все наладится и мы переживем, как всегда. Мы ведь всегда справлялись. Справлялись ли?
Сейчас все не так. И я не могу лгать нам обоим.
Поэтому заставляю себя повернуться к Вивьен спиной и выйти из гостиной. Скрыться в стенах спальни. Я больше здесь никогда не усну. Ни с ней. Ни в одиночестве. Мой взгляд падает на собранные чемоданы у кровати.
Как же я надеялся, что развешу вещи обратно в наш шкаф.
Я не хочу уходить.
Я уже скучаю по ней. Как скучал все эти гребаные недели. И буду скучать всю жизнь. Видимо, это мой удел.
Вивьен высечена клеймом на моем сердце. Я хоть и хирург, но не уверен, что моих навыков достаточно, чтобы извлечь ее из моей груди. Этот случай слишком глубокий. Вечный. Как рак, который до смерти.
– Эйсто… – Слышу ее шепот за плечом и оборачиваюсь.
Вивьен открывает рот – хочет что-то сказать, но осекается, замечая собранные чемоданы посреди комнаты.
– Что это? – Ее взгляд тухнет, губы дрожат, она не хочет, но слезы срываются с ресниц и катятся по щекам. – Что это, Эйсто? – Она плачет.
Пожалуйста, не плачь.
Мне хочется иссушить ее слезы. Подойти к ней и стереть их своими пальцами или губами, но я не двигаюсь.
– Это все? – всхлипывает она.
– Да, Вивьен… – наконец отмираю я.
– Эйсто, пожалуйста. – Она бросается мне на шею, поднимается на носочки и утыкается лицом в футболку.
Я срываюсь.
Сжимаю ее талию так крепко, насколько хватает сил. Притягиваю ее к своему телу. Впитываю ее. Запоминаю. Изгибы, вибрации, запах. Пионы и лаванда.
Я скучаю, Вивьен. Скучаю. Скучаю. Скучаю.
Я плохой хирург. Я вот-вот вырву живое сердце. Два. Свое и твое.
– Я люблю тебя, Эйсто. Люблю тебя так сильно, – тараторит Вивьен сквозь слезы.
Сердце бешеное – боится. Душа кричит: «Не покидай! Клади скальпель».
Я дрожу.
Еще чуть-чуть, и я пошлю все к черту. Разнесу в щепки весь свой гребаный план и останусь с ней.
Но я режу.
– Я тоже люблю тебя, Совенок. Бесконечно люблю. – Выпускаю Вивьен из объятий, и она смотрит на меня сквозь слезы с мольбой в глазах.
– Тогда не уходи.
– Я не могу остаться. В конце концов, мы просто измотаем друг другу нервы и двинемся умом.
Последний раз касаюсь ее лица. Утираю слезы. Выдыхаю и сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее. Как же, черт побери, тяжело.
Сердце вырезано. Брошено в стиральную машину. Задан максимальный отжим. Оно расшибается, обливается кровью. Дохнет. Увы, деликатный режим не предусмотрен.
Я хватаю с кровати джинсовую рубашку, швыряю ее поверх чемодана, набрасываю на плечо дорожную спортивную сумку и быстро выхожу из спальни под звук бренчащих колесиков. Всхлипы Вивьен доносятся за моей спиной. Они становятся громче, и я зажмуриваю глаза. Черт. Грудь жжет изнутри. Мне плохо. Там кровоточат раны.
– Прости меня… – шепчу перед входной дверью, зная, что она не услышит. – Я слишком сильно тебя люблю. Слишком…
Я проворачиваю в замке ключ. Распахиваю дверь. Зачем-то топчусь в проеме несколько секунд.
– Прости… – произношу на выдохе.
Перетягиваю ноги и чемодан через порог и тихо закрываю за собой дверь.
