– Да! Ты, как всегда, права!
Я выдавила еще одну смущенную улыбку:
– Скоро должна ввернуться служанка. Думаю, тебе пора идти. К тому же с каждой минутой на улице собирается все больше людей. Тебя могут увидеть.
– Да наш дом ведь рядом. Тут неподалеку в заборе калиточка есть.
– А… – Все совсем стало понятно. – Все равно поспеши.
Парень еще раз облобызал мою руку и скрылся за окном.
Не прошло и пары минут, как в комнату с завтраком вошла Авая.
– Слушай, а как зовут сына наших соседей? – спросила я.
На секунду служанка замерла, а потом на ее лице промелькнуло понимание и сочувствие.
– Как же непривычно, что вы ничего не помните! Дримван. Его семья приехала сюда вместе с вашей. А что, он уже успел принести вам цветы? – улыбнулась она, ставя поднос. – Хороший мальчик.
– Угу… Дримван… – протянула я. – Прямо Иван-мечтатель. Ему имя подходит, – я покачала головой и принялась за завтрак.
Глава 3
– Эмма, наместник оказал нашей семье большую честь, включив тебя в список претенденток на сердце своего знаменитого генерала…
Я сидела перед мачехой Эммы и который раз слушала одно и то же. Видимо, в прошлые разы Эмма была не слишком мила с мужчиной, и это ее не устраивало. Я невольно вздохнула, чем спровоцировала женщину на очередной виток нотаций, и постаралась не поморщиться.
– …Эмма! Ты должна понимать, что брак с таким человеком станет для нас всех огромной удачей! Лучшей партии здесь просто не найти! Наместник пожаловал генералу новые земли. Много земель! И теперь он получил в пользование почти все приграничье с Кахетом! Это же такие возможности! На одних пограничных пошлинах можно озолотиться! – Она всплеснула руками и, увидев, что я не впечатлилась, зло выдохнула: – Эмма, я понимаю, что твое образование было… излишне классическим, но пора тебе уже повзрослеть!..
Надо же, как она охарактеризовала полное отсутствие у девушки здравого смысла. А по оговоркам и тем сведениям, которые за эти три дня я успела собрать, можно утверждать, что Эмму вырастили эгоистичным нежным цветком, совершенно не приспособленным к жизни.
– …Да, мы готовили тебя к браку с Дримваном, но все изменилось! И ты должна постараться привлечь более перспективного жениха. А вместо этого ты… – тут она глянула на меня и осеклась. Правильно. Смысл мне что-то выговаривать, если, по всеобщему мнению, я ничего не помню? – Ладно. Что было, то было. Сегодня генерал прибудет в месте с сыном наместника. Они давно дружат. Может, ты привлечешь и его внимание.
Она сделала большие глаза. Снова с неудовольствием не увидела моего энтузиазма и закатила глаза. На ее лице при этом большими буквами было написано: «Почему всегда везет вот таким дурехам?! Будь я на ее месте, давно бы уже окрутила и генерала, и сына наместника! Жизнь несправедлива!»
– Мама! Смотри, какой у меня боевой конь! Иго-го-го! – в комнату влетел малыш лет пяти верхом на деревянной лошадке.
Мачеха сразу же расплылась в улыбке:
– О! Какой красавец! А какой он масти?
– Вороной, конечно! Ты что, не видишь?
Голова лошади, торчащей на палке, и правда была крайне неаккуратно выкрашена в черный цвет.
– Да-да, сынок, я просто невнимательна. – И повернулась ко мне. – Эмма, надеюсь, ты все поняла. Не разочаровывай нас с отцом, – и ушла вслед за ускакавшим сыном.
Мачеха и сама не намного старше Эммы. Зато у ее отца седина уже давно посеребрила волосы. Как я успела узнать, Эмма была долгожданным ребенком и появилась у любящей четы довольно поздно, и ее мать после родов прожила недолго. Отец по-настоящему горевал, но ему нужен был наследник, и спустя десяток лет он все же женился на молодой дворянке Эльне. Наследник, вон, уже скачет на деревянной лошадке, а Эмме пришло время удачно для всего семейства эн Валеж выйти замуж.
Это все было бы вполне понятно и тривиально, если бы не касалось меня. Я не собиралась выходить замуж по чьей-либо указке. Тем более за кого-то вроде Дримвана или старика генерала. Хотя последний в сложившейся ситуации, пожалуй, даже предпочтительнее.
Но, к счастью, мужчина от меня не в восторге. Правда, не помню, как он выглядит, но при одном слове генерал перед глазами почему-то сразу рисовался суровый седовласый мужчина с пышными бакенбардами. Почему с бакенбардами? Не знаю. Здесь их, похоже, никто не носит. Но ассоциации порой подкидывают странные образы. Неважно.
А что на данный момент действительно важно – отбиться от сватовства. А дальше – будет видно.
Я встала и подошла к большому ростовому зеркалу, установленному в гостиной, и в который раз, вгляделась в отражение, привыкая к своему новому облику. Красивое, даже немного кукольное личико, собранные в высокую прическу, светлые волосы, большие голубые глаза. Фигура девушки оказалась уже вполне сформированной: высокая, довольно большая грудь, тонкая талия, округлые бедра – мечта анимешника.
Я усмехнулась и покачала головой. И как после такого осмотра можно утверждать, что я все еще в своем уме? Но оставалось только признать, что я теперь – она, а не тридцатитрехлетняя учительница иностранных языков. Да и моя профессия, если я захочу строить свою жизнь отдельно от семейства эн Валеж, здесь совершенно бесполезна.
Вздохнула, решив отложить эти мысли на потом. Я в этом мире всего три дня, но попала в неплохие условия, и этим нужно пользоваться. Как-то читала историю попаданки по дороге на работу – и она попала в страшные обстоятельства, но выкарабкалась. Сейчас, вспоминая, как я очутилась в этом мире, понимаю: попади я в какую-нибудь пентаграмму во время ритуала жертвоприношения – ни за что на свете не выжила бы. Какое там! У меня до сих пор иногда головокружения случаются и короткие потери ориентации, а сначала я вообще отрубилась и пришла в сознание только на следующее утро. Да за это время меня успели бы сто и один раз убить и закопать! Но все сложилось как сложилось. Так что… Еще побарахтаемся!
От размышлений меня отвлекла служанка:
– Госпожа, господа эн Гевар и эн Даркен ожидают вас в зеленой гостиной. Подать вам туда прохладительные напитки и чай?
– Да, думаю, господа не откажутся.
А вообще, они молодцы – выбрали хорошее время для визита. До обеда достаточно времени, чтобы побеседовать, справиться о здоровье болезной, попить чайку и покинуть дом без урона для чести обеих сторон.
Из-за того, что я «потеряла память», мачехе пришлось очень подробно рассказать мне о правилах приема гостей и вообще о правилах, принятых в местном обществе. Так что подобный нюанс я подметила сразу, и он вселил в меня некий оптимизм.
А вообще меня удивило, что во многом местный общественный уклад повторяет земной в эпоху монархического строя. Да и многие вещи такие же: овощи, фрукты, ткани… Да много чего! Так и задумаешься о теории параллельности миров или мультивселенной.
Я прикрыла глаза, отгоняя неуместные мысли, взглянула на себя в зеркало еще раз и направилась на встречу со старикашками.
Глава 4
Старикашки-старикашки… Нет, это, похоже, у меня в голове какашки.
Я даже зажмурилась, пытаясь вытряхнуть из нее эту неуместную рифму.
– Эмма, вам нехорошо? – осведомился у меня сына наместника приятным баритоном.
Я открыла глаза и улыбнулась статному обаятельному блондину лет тридцати:
– Нет, все хорошо. Последствий после падения почти не осталось. Иногда чуть кружится голова, но лекарь сказал, что скоро и это пройдет.
– Рад, что все так хорошо закончилось.
– Угу, – пророкотал бас второго «старикашки», который оказался высоким мощным брюнетом с гривой черных, как смоль, волос, заплетенных, по местным обычаям, в длинную тугую косу. – Ты бы видел, сколько из нее натекло крови… Думал, уже не откачаем, – и выжидающе на меня глянул чуть раскосыми глазами-маслинами.
Он что, ждет, что я сейчас от одного упоминания крови в обморок упаду? Не дождется. Как классному руководитель целого выводка балбесов мне приходилось сталкиваться с гораздо более весомыми проблемами. А количество разбитых носов и подбитых глаз, которые приходилось спешно приводить в порядок, даже не поддается счету.
– Ах, зачем же о таком напоминать… – вместо меня изобразила, что вот-вот сомлеет, мачеха и тяжело задышала, выставляя чуть прикрытую грудь на еще большее обозрение.
Грудь у нее большая и красивая, и мне все время казалось, что она вот-вот выпрыгнет из корсажа. Это смотрелось довольно вульгарно и компрометировало де Валежей. Но мачеха явно решила заполучить себе в любовники кого-то из этих блестящих мужчин. И я ее за это даже не могла осуждать. Она молода, красива, а эти двое прямо сшибали с ног своей мужской харизмой. К тому же служанки успели меня просветить, что отец уже около года не навещает спальню жены.
Но осадить пыл мачехи я все же посчитала необходимым – репутацию семейства лучше так откровенно не подрывать. Тем более что мужчины пришли в гости к незамужней девушке.
– Да, зря вы так, господин эн Даркен. Мы дамы впечатлительные, и такими темпами впечатления могут выскочить из… – я с чуть заметным укором посмотрела на мачеху, – за всякие пределы.
Блондин странно закашлялся и поспешил отпить холодного сока, мачеха выпучила глаза, как рыбка, а брюнет, удивленно вздернув бровь, снова посмотрел на меня.
– Ну что вы! Если бы я захотел вас впечатлить, то рассказал бы как правильно делать рубящий удар саблей, чтобы с одного маха сносить врагу голову.
Правда что ли? Чего он добивался? Чтобы я тут демонстративно упала в обморок?
Как же в этот момент у меня чесался язык рассказать ему… да хотя бы сводку наших новостей! А потом посмотреть на его реакцию. А нельзя. Я жить хочу.
Но под его насмешливым взглядом промолчать не смогла:
– Не вижу смысла.
– Что?
– Не вижу смысла подобного рассказа. Я по вашей инструкции все равно с одного удара никому голову не снесу – сил не хватит. А похвастаться вы можете гораздо более интересными вещами.
Генерал подвис, сын наместника кашлял уже почти не переставая, а глаза мачехи то возвращались в обычное состояние, то снова делались большими-пребольшими. Похоже, мне лучше закрыть рот и не открывать его, пока за мужчинами не закроется дверь.
– А вы сильно изменились после несчастного случая… – наконец, отмер брюнет.
– Не знаю. Я потеряла память, – и на всякий случай уточнила. – Совсем.
– А что говорит лекарь? – пророкотал мужчина своим умопомрачительным басом. Посадить бы его и заставить продавать что-нибудь женщинам по телефону. При этом будет совершенно не важно, что именно продавать. Купят все! А потом будут сами звонить и спрашивать, не появились ли новинки. – Когда ваша память вернется?
– Лекарь не дает точных сроков, – пришла в себя мачеха и решила снова взять нить разговора в свои руки. – Он вообще считает чудом, что Эмма выжила и не исключает, что девочка может потерять память навсегда, а может все вспомнить уже в следующую минуту.
Генерал снова покосился в мою сторону, но я решила, что наболтала уже достаточно. И вообще, по-моему, господа уже засиделись. О здоровье справились, напитки выпили, на женскую грудь попялились. Чего сидят?
– Эмма, скажите, а каково это: ничего не помнить о своей прошлой жизни? – внезапно поинтересовался эн Гевар.
И вот что ему на это ответить? А ведь этот мир для меня и в самом деле – чистый лист. Память Эммы мне не поможет тут выжить, потому как ее у меня нет.
Я посмотрела в окно, за которым зеленел сад и ярко светило солнце, и честно ответила:
– Это как зависнуть между небом и землей. Вроде бы уже и не там, но все равно не здесь. Все незнакомо, хотя вроде бы вполне понятно, и в то же время знакомо, но нюансы ускользают. – Я перевела взгляд на блондина и грустно улыбнулась. – Чувствую себя чужой среди своих…
Невольно поежилась от того, что озвучила правду, и обняла себя руками. В комнате повисла тишина, которую захотелось прервать.
– Может, попросить слуг заварить новый чай? Вы совсем его не пили.
– Жарко. А я в жару предпочитаю прохладительные напитки, – странно меня разглядывая, произнес блондин.
– А мне можно и чаю, что-то я проголодался, – устраиваясь поудобнее в кресле, ответил генерал, ухватил с блюда засахаренный фрукт и, поморщившись, зажевал его.
Я не поняла, они что, уходить не собираются? Покосилась на большие напольные часы, стоявшие в углу комнаты. Еще полчаса-час – и нам придется приглашать их на обед.
– Вам не нравятся сладости? – поинтересовалась я, подмечая, как гость снова берет с блюда засахаренный фрукт и морщится, но ест.
– Вообще, я предпочитаю перекусывать нормальной едой. – Понял, что сказал бестактность, прокашлялся и добавил: – Но сладости тоже люблю.
Ага, сразу видно, как он их любит. Но если мужчины с самого утра ходят с визитами, пьют чаи и едят сладости, то они точно должны уже стать ему поперек горла. Да и такого мужика нужно нормально кормить: два метра литых мышц, а ему все утро сладости предлагают.
– Так, может, вам бутерброд сделать? – сжалилась я.
– А вы умеете? – удивился он.
Вообще-то я имела в ввиду, что бутерброды сделают слуги, но в тоже время вопрос он задал так, что на него нужно ответить вполне определенно: да или нет.
– Умею. Что там уметь, но…
– Вот и отлично! Никогда еще не видел, как благородные дамы делают бутерброды, – хитро посверкивая глазами, вклинился в беседу блондин, но смотрел при этом почему-то на генерала.
– Даме неуместно пачкать ручки ради такой малости, – улыбаясь одними губами, ответил он другу.
– Да ладно тебе! Это же, можно сказать, развлечение! Не так ли, Эмма? Вы нас развлечете? – и довольно улыбнулся, в то время как генерал помрачнел и сощурил глаза.
Что за интрига здесь сейчас разыгрывается? Может, сказать, что у меня болят руки, пальцы, голова – да что угодно, – но отказаться?
Но тут влезла мачеха:
– Конечно, Эмма сделает вам бутерброд! Правда, дорогая? – и так на меня зыркнула, что я не рискнула отказаться. – Иди в кухню, а мы тебя подождем, – махнула рукой, отсылая меня, словно прислугу, и всем телом развернулась к сыну наместника.
Я, конечно, не против сделать мужикам бутербродов, но мачеха явно решила отыграться за мою дерзость в ее сторону и сделала это крайне некрасиво. Впрочем, блондин тоже мутил что-то свое, и мне это не нравилось.
Но кто сказал, что все должно пройти так, как они задумали?
– Зачем же идти в кухню? Если вы хотите развлечений, я устрою вам его здесь!
Глава 5
– Агита, неси сюда лаваш, сметану, соль, сахар, молотый перец, помидоры, салатные листья, вареные яйца… А! И буженину! Куда же без мяса?! – весело всплеснула я руками, выдавая служанке список продуктов.
– А может, не надо? – заерзал генерал, судя по лицу, представляя что-то неудобоваримое. Например, плавающий в сметане лаваш.
Для неподготовленного слушателя список и в самом деле звучал странно. Оба мужчины переглянулись и явно захотели сдать обратно. Но нет, вы хотели хлеба и зрелищ? Вы их получите!
– Надо! Вот увидите, вы еще попросите у меня добавку, – улыбнулась я и, видя его реакцию, напустила на себя злорадства, чем насторожила мужчину еще больше.
А какие злобные и многообещающие взгляды он кидал на друга… Это даже немного примирило меня с ситуацией.
Ничего сложного я делать не собиралась. Всего лишь подобие цезарь-ролла, где вместо курицы будет буженина, а вместо майонеза сметанный соус.
Генерал еще попытался разок отказаться от перекуса, но не вышло. К тому же слуги быстро прикатили на небольшом столике все необходимое.
– Итак, господа! Представление «Готовящая Эмма» начинается! – возвестила я, широко улыбаясь мужчинам и опешившей мачехе. Она совершенно не знала, чего от меня ожидать, и не могла понять, как на все это реагировать. Мужчины же выжидали. А меня несло! – Лаваш! – возвестила я, взяла большой тонкий круг и разрезала его на две части. – Салат! – отделила несколько листьев, поблескивающих влагой, и стряхнула капли на сидевшего рядом генерала. – Прошу прощения, – почти искренне извинилась. – Буженина! – взяла кусок холодного мяса и демонстративно понюхала. – Запах шикарный! У меня даже слюнки потекли. – Отрезала небольшой кусочек, закинула на себе в рот и блаженно прикрыла глаза. – Как же вкусно! Наш повар – кудесник! Испортить блюдо с таким мясом сложно…
– Но можно, – мрачно заметила генерал, который понимал, что от будущей дегустации ему не отвертеться.
