А он придёт. Я снова попытался вырваться. Не получилось.
За дверью послышались шаги, и тяжелая дверь открылась. Появился хозяин этого подвала. Тот самый дворник. Паника становилась всё сильнее.
Он почесал свою щетину на подбородке и приблизился ко мне. Я дышал беспокойно. Что он сделает? Будет заживо расчленять? Маньяк!
– Здравствуй, Саймон, ты правильно сделал, что обратился ко мне, – начал он, словно я был его пациентом.
Может, его из поликлиники уволили и он теперь занимается принудительным лечением?
– Я к вам не обращался! – резко ответил я. Откуда он знает моё имя?
– Это ты так считаешь.
– Что вам надо?
– Освободить тебя, – ответил тот, подходя к столу и что-то там выбирая.
– Тогда отпустите меня, – я смотрел ему в спину. Если он хочет «освободить», то почему решил пленить?
– Ты не готов.
Я театрально ударился затылком о кушетку.
– Но ты не волнуйся, я тебя обработаю, и тогда ты будешь готов. Тогда ты освободишься.
– От чего? – я не понимал, и вся эта ситуация начинала раздражать.
– От чувств, – ответил он, не отворачиваясь от стола. – Они причиняют тебе неудобства, они – балласт. Особенно чувства, которые безответны.
Я молчал, слыша учащённое биение собственного сердца. А об этом он откуда знает?
– Чувства мешают жить, от них нужно избавляться… – он открыл ящик стола и взял в руки какие-то провода.
– Я не буду от них избавляться! – резко перебил я. Не собираюсь переставать что-то чувствовать к Карси.
– Я тебя бонусом ещё и от эмоций избавлю, – это звучало как угроза. – Ты пройдёшь через боль, но станешь свободным.
Паника охватила меня и не хотела отпускать. Он болен! Психически болен!
– Пора вырезать из тебя опухоль чувств, – с этими словами дворник положил провода на стол, взяв в руки что-то маленькое.
Он подошёл, его лицо выражало маниакальную увлеченность. У него был шприц с чем-то прозрачным.
– Не бойся, – с этими словами он стал отгибать рукав на моей рубашке, чтобы добраться до вен.
– Отпустите меня! – повторил я. Как странно, когда тебя одновременно переполняют и злость, и страх.
Я ощущал его шершавые пальцы на внутренней стороне своего локтя.
Он воткнул мне под кожу шприц. Длинная острая игла вошла больно, и дворник пытался загнать её глубже. Затем, он её вынул.
– Не могу найти вену, – затем попытался снова.
Что-то мне подсказывает, что он вообще никогда раньше не делал уколы.
С пятой попытки, исколов мне всю кожу в том месте, у него наконец вышло. Непонятная жидкость растеклась по венам.
Сильная горячая боль начала подниматься от кончиков пальцев ног и выше. Меньше, чем через минуту, уже нестерпимо болела каждая клеточка моего тела. Казалось, будто под кожей происходят микровзрывы, будто меня сжигают заживо, будто выкручивают конечности, пытаясь их оторвать. Я жмурился, стиснув зубы, чуть не прикусив язык, дергаясь в путах и тяжело дыша.
Возвышаясь надо мной, подобно злобной горгулье, мучитель сказал:
– Ты никому не нужен.
Нет! Они заметят, что я пропал! Наверное, сейчас Карси думает, что я остался дома. Тётя Ира – что задержался после школы. Им ещё рано обращаться в полицию, они ещё не поняли.
Боль усилилась, я больше не мог сдерживать стоны – на радость похитителю. Мои пальцы сжимались и разжимались. Путы держали крепко. Голова гудела, в глазах темнело.
– Есть антидот, только я тебе его не дам, – мучитель провёл по моему вспотевшему лбу своей мозолистой рукой.
– П-пожалуйста! – единственное слово, которое я смог сказать, казалось, будто по венам текло раскалённое железо.
– Через несколько часов пройдет само.
Несколько часов?! Я задыхался от боли и ужаса. Зрачки были расширены. Я не выдержу столько! Ещё чуть-чуть – и лишусь сознания от болевого шока.
Может, этот садист решил замучить меня до смерти, а потом выкинуть труп в лесу?..
***
Не знаю, сколько часов уже прошло, боль не отступала, накатывая всё новыми волнами. Мои губы уже были синими, а по телу проступал холодный пот, начинало гудеть в ушах. Тело ослабло, оно уже устало биться в агонии. Почему он просто меня не убьёт? Почему это не прекращается?!
***
Наконец боль ослабла, принося долгожданное облегчение. Я лежал, осоловело глядя в потолок, обмякнув в своих путах, из глаз у меня текли слёзы. Никто не знает, где я. Никто меня не спасёт. Хотелось скулить, убежать куда-нибудь, спрятаться и больше никогда не вылезать из-под одеяла.
Дворник с довольной улыбкой взял со стола какую-то грязную тряпку, затем вернулся и, склонившись надо мной, сунул её мне в лицо, чтобы вытереть слёзы. Она пахла бензином и машинным маслом.
– О, это только начало! – воскликнул он, словно безумный учёный, чахнущий над экспериментом, и бросил тряпку на пол. – Удалим чувства самыми большими щипцами.
Я лишь всхлипнул, ничего ему не сказав.
Если он опять вколет мне ту гадость, я не выдержу. Как все это должно было помочь «удалению» чувств? Может, он не ведает, что творит? Ясное дело, что он, наверняка – шизофреник, который придумал себе, что он может заставлять людей перестать любить. У него и голоса в голове есть? Может, они ему что-то диктуют?
Он закурил и стал расстегивать мне пуговицы на рубашке, зажав сигарету в зубах.
– Зачем любить того, кто не любит тебя? Это непрактично и глупо, – говорил дворник, не разжимая зубов, чтобы сигарета не выпала из его рта.
Я ничего не мог поделать со своими чувствами, они сами пришли, хотел я этого или нет. Может, Карси сейчас волнуется за меня?
Он расстегнул последнюю пуговицу и обнажил мой торс. Затем, вынув сигарету изо рта, харкнув, сплюнул на пол и сказал:
– Ты ей не нужен.
– Нужен.
Она будет искать меня, ведь мы – друзья.
– Не нужен, – повторил он со змеиной улыбкой.
– Нужен.
– Нет…
– Да! – у меня хватило сил повысить голос.
– Нет.
– Да!..
– Я сказал, что не нужен!
Его рука с сигаретой зависла над моим животом. Затем резко опустилась, втыкая зажжённый конец сигареты мне в пупок. Я вскрикнул, мои ногти впились в кушетку.
– Процедуры пойдут тебе на пользу, – мучитель бросил окурок и задавил его ногой. – Ты мне ещё «спасибо» скажешь, что вылечил от недуга.
Я нашел в себе силы и дернулся, но ремни держали крепко. Хотелось вырваться и огреть его чем-нибудь тяжёлым. Дворник снова подошёл к столу, взял второй шприц и вернулся ко мне.
Понимая, что он хочет снова ввести в мой организм ту гадость, я лихорадочно задергался.
– Нет! Нет! Не надо! – меня прошиб холодный пот.
– Не волнуйся, – он крепко схватил меня за руку и ввел жидкость в вену…
Я кричал от нестерпимой боли, извиваясь в путах, бился затылком о кушетку. Перед глазами стоял туман. Казалось, будто меня разрывает на части. Пусть это прекратится! Пусть закончится!
Глядя на это, мучитель ликовал.
Затем, посмотрев на свои наручные часы, он пошёл к двери, а когда коснулся её ручки сказал:
– Мне нужно отойти. Будь паинькой, ничего не сломай тут, – с этими словами он выключил свет в подвале и вышел, оставив меня в темноте наедине с невыносимой болью. Мои крики были, наверное, слышны и за закрытой дверью, казалось, ещё чуть-чуть и я охрипну. Меня ждали несколько невыносимых часов. Снова.
***
Я вижу. Карси, Кулий и Димка. Они сидят за столом в школьной столовой. Димка увлечённо поедает пюре с сосиской, Карси пьет чай, а Кулий сидит, приобняв её одной рукой.
– Ты сегодня какая-то обеспокоенная, – заметил Кулий, его темные волосы были распущены, а не заплетены в хвостик.
– Саймон не отвечает на звонки, в «НаСвязи» молчит… – ответила она, нервно сжав в руках стакан.
– Ну да, и в школе его нет второй день, – вставил Димка, прожевав кусок сосиски. – Это странно. Он никогда ещё не пропускал уроков. Хотя я бы не назвал его ботаном. Да и ваши тренировки…
В этот момент Карси легонько пнула его ногой под столом. Кулию было не обязательно знать.
– Ну а что? – не понял Морквинов.
– Ничего! – и Карси отвела взгляд. Чай уже почти остыл.
– Может, он на тебя обиделся? – предположил Димка, хитро сузив глаза.
– Ага, и поэтому в школу не ходит, – хмыкнул Кулий. – Мне кажется, ваш друг не тот, кто способен пропустить школу только из-за какой-то обиды на одного человека…
– Мы с ним не ссорились, – насупилась Карсилина. – Может, он заболел?
– Его лицо покрылось ужасной красной сыпью, и поэтому Саймон боится прийти в школу такой весь красивый?
– Он бы и с сыпью пришел! – не согласилась Карси.
Димка прикончил сосиску и, подняв вилку вверх, задорно воскликнул:
– Так что мы гадаем! Давайте возьмём и сходим к нему домой!
– Да, я как раз собиралась, – улыбнулась Карсилина.
Не знаю, что они в тот момент чувствуют, но друзья явно волнуются. Им не всё равно. Я нужен. Я не лишний.
***
Я открыл глаза. Тело ноет, даже пальцами шевелить мучительно. Вероятно, начался новый день, но здесь в подвале этого не понять. Кажется, меня знобит и поднялась температура. Живот урчит от голода, желудок умоляет его покормить.
Я здесь, привязан и ничего не могу с этим поделать! Сейчас дворник придёт и опять будет меня мучить.
Зубы сжались от злости. Надо как-то освободиться! Надо попытаться! Сделать хоть что-то! Воспользоваться магией! Но как!
В этот момент дверь подвала открылась и вошёл дворник, он многозначительно улыбался. Я вздрогнул и дёрнулся. Так, надо сосредоточиться, опрокинуть на него шкаф с помощью магии.
– Сегодня я докажу тебе, что любовь – ненужный балласт, от которого стоит избавиться, – он неспешно шёл ко мне.
Почему я решил опрокинуть шкаф? Он не заденет похитителя! Я напрягся, пытаясь сделать хотя бы это. Может, узнав, что я – маг, он испугается и отпустит меня?
Шкаф затрясся, но дворник это проигнорировал.
– Тебе нужно понять, что в этой жизни ты будешь нужен только себе, а чувства лишь мешают, – он остановился возле меня, затем положил ладонь мне на лоб, она была шершавая.
Вдруг я ощутил сильное жжение, исходящее из его ладони, у меня разболелась голова, было такое ощущение, что мне в лоб пытаются воткнуть что-то острое. Я задёргался, пытаясь скинуть его руку.
– Спокойно, сейчас я всё тебе покажу, – призвал тот каким-то странным убаюкивающим тоном.
Он тоже маг? Тогда мне не справиться. Это безнадёжно. Шкаф перестал трястись. Я нервно сглотнул, чувствуя, что сознание куда-то проваливается.
