– Зайка, – его сильная рука на моем предплечье обжигает мне кожу. – Сделаем twosome[8 - Twosome – селфи, где двое в кадре.]?
У нас еще нет фотографий на двоих, поэтому мое сердце замирает. Это так волнительно… Не знаю, куда смотреть: на его лицо, которое сейчас так близко от моего, или в объектив камеры. Сглатываю, едва до меня доносится терпкий, мужской запах парфюма. Ноги предательски подкашиваются.
– Давай, – отвечаю тихо.
– Usie[9 - Usie [uss-ee] – групповые селфи с друзьями.]! – Кричит Вика, нападая на нас сзади. Она машет рукой, призывая ребят присоединиться. – Все фотографируемся! Бегом!
И за пару секунд вокруг нас уже собирается целая толпа из желающих попасть в кадр. Вот стерва…
– Раз, – по-русски говорит Джастин.
Он вытягивает руку вверх, и все смотрят на смартфон, пытаясь втиснуть свои лица в прямоугольник изображения.
– Два-а! – Предупреждает он.
И я чувствую, как его ладонь обхватывает мою талию крепче и резко притягивает к себе. Мы так близко, что мое бедро уже врезается в его ногу, а спина прислоняется к твердому животу.
Со всех сторон раздаются крики и визг тех, кто не теряет надежды попасть на наш снимок, но я уже не слышу ничего. Не ощущаю толчков в бок, чьих-то посторонних объятий сзади. Есть только его горячая грудь, в которую я упираюсь плечом, его сильная рука, притянувшая меня к мужскому телу плотно и тесно, и его обжигающее дыхание на моей щеке.
Смотрю в объектив и ничего не вижу. Ни о чем думать не могу. Понимаю, что нужно улыбаться, казаться веселой и немного отстраненной, но все, чего мне хочется сейчас – это закрыть глаза и насладиться прикосновением, на которое отзывается буквально каждая клеточка моего тела.
Хочется представить, что, стоит повернуться, и он коснется моего рта своими идеально-пухлыми губами и поцелует так глубоко и страстно, что возникшая в низу живота тяжесть отзовется на его ласку нестерпимым желанием. И это будет так естественно и просто, будто в этом нет ничего преступного. Будто нам позволено делать это каждый день, сколько захочется…
Подумав об этом, улыбаюсь открыто и искренне.
– Три!
Вспышки на солнце не видно, поэтому я понимаю, что все кончено по звуку затвора, и выдыхаю, едва его рука мягко отпускает мою талию. Мы все еще стоим с ним рядом. Опасно близко и нестерпимо далеко.
Перед глазами плывут цветные круги, но мне все же удается заметить, что на фото позади нас Маша с Димой показывают языки, а Вика улыбается, прищурившись, и ее хищное личико покоится на левом плече Джастина.
Нет, ну, стерва, точно.
– Меня солнце ослепило, – отодвигая кепку со лба, смеется Джастин.
Кто-то из ребят ищет себя на фото, другие уже строятся обратно.
– Меня тоже, – часто моргаю, – так и не вижу себя на фото.
Точнее, нас с тобой.
– Смотри, – он еще раз поворачивает ко мне экран.
Но вместо наших лиц я вижу только большой отпечаток солнечного диска.
– Дома гляну, хорошо?
– Как же тебе повезло, – щебечет Вика, отходя на шаг и улыбаясь. – С таким гостем, наверное, не соскучиться! – Она дожидается, когда Джастин уберет телефон в карман и посмотрит на нее. Затем подмигивает ему и переводит взгляд на меня. – Слава не ревнует тебя к нему, нет?
Ее слова, как иголка, загнанная глубоко под ноготь. Видя по моему лицу, что попала точно в цель, Старыгина ехидно поджимает губы. Ей нравится то, что она видит. Не дожидаясь ответа, девушка отворачивается, а я замечаю, как Джастин в этот момент смотрит на меня. Выжидающе. Будто ему, правда, интересна моя реакция.
– Карта! Карта! – Кричат ребята. – У кого компас?
Раздается сигнал, и все группы одновременно начинают стягиваться вокруг своих капитанов.
– Тут совсем нет сигнала, – нахмуривается Джастин и вытягивает вверх руку с телефоном. – Хотел выложить фото.
Мне трудно так же быстро переключиться и сделать вид, что я не слышала той желчи, которой была пропитана фраза самопровозглашенной королевы нашей группы. Вика знала, куда бить. И мне необходимо было срочно выбросить всю эту дурь из головы и вспомнить о том, что у меня есть Слава.
– Зайка? – говорит Джастин.
И мне приходится поднять на него взгляд. Его голос восхитительно бархатистый, такой низкий и хриплый, что по моему телу пробегает новая горячая волна. И улыбается он так многообещающе и самоуверенно, словно и не слышал только что замечания о том, что я, вообще-то, немножечко несвободна.
– Да? – Отзываюсь.
Он переворачивает кепку козырьком назад, и на его лоб спадает темный локон. Господи… У меня в голове будто взрыв происходит…
Эти черные, блестящие на солнце волосы. Роскошный калифорнийский загар. Идеально ровные зубы, точно из белого фарфора. Широкие плечи, узкие бедра. Мышцы, играющие под рукавами тонкой футболки.
Я дрожу, и мне страшно находиться с ним рядом. Боюсь не его, а себя саму. Охвативший меня жар отключает мозги, плавит рассудок.
«Слава, Слава, Слава» – эти слова, повторенные про себя многократно, теперь звучат не как спасение, а как проклятие. Слава растворяется, он стирается из моей памяти. Меркнет при любом сравнении с парнем, в глазах которого, так гармонично сочетаясь, плещутся самоуверенность и нежность, сила и мягкость.
Мне жутко хочется вернуться в реальность. Туда, на турслет, где с нами толпа других студентов. Но передо мной только он, один, я больше не вижу остальных. Они – лишь тени. Есть только мы.
– Зайка, – повторяет он, улыбаясь.
Джастин протягивает руку и ждет, что я возьмусь за нее. Мне очень хочется, но я никак не могу решиться. Мне страшно. Обратной дороги не будет. Смотрю на его ладонь, и мой пульс ускоряется вдвое.
– Компас, он у тебя в руке. – Вдруг говорит он. – Давай сюда, его все ищут.
И точно. Чувствую сжатый в ладони кружочек в железном корпусе.
– Да, – только и могу пробормотать я, – держи.
Кладу его ему в руку и спешно отворачиваюсь, пока мои щеки не вспыхнули огнем.
20
Джастин
Ни черта не понимаю, но, кажется, мы несемся дружной толпой в лес с какой-то определенной целью. Легкое опьянение сменяется горячим азартом. Я дышу полной грудью, а вокруг захватывающая в своей красоте природа. А еще девушка, которая просто сводит с ума.
Никакой цивилизации, никакого интернета, никаких больше упоминаний о ее парне! Ура!
Мне хочется побыть эти пару дней рядом с ней, не вспоминая про обстоятельства, проблемы и прочую чушь, которая занимает мои мозги дома с утра до вечера. К черту всё!
– А ты что-нибудь понимаешь в ориентировании, Джаст? – Меня догоняет Вика.
Пожимаю плечами.
– Немного разбираюсь в навигации на яхте.
Девчонка старается не отставать, а я смотрю вперед, туда, где вслед за Никитой с картой в руке двигается вся наша группа. Зоя держится правее: она время от времени отвлекается на то, чтобы попытаться рассмотреть дятла, стучащего где-то высоко над нашими головами на одной из сосен.
Ее соломенного оттенка волосы, торчащие из-под бейсболки, идут волнами в такт каждому шагу. Точеные ножки, в закатанных до колен спортивных брючках, смотрятся изящно, а плавные покачивания бедер вызывают во мне такие фантазии, что кружится голова.
– Здорово! – Восклицает Вика, в тот самый момент, когда я уже представляю Зою в купальнике, едва прикрывающем грудь. – Я бы хотела прокатиться с тобой на яхте.
– Что? – Переспрашиваю, наконец, повернувшись к девушке.
Она с недовольным видом бросает взгляд на Зою, а затем хмурится так, будто нечаянно прочла мои мысли.
– Ничего, – на ее лице снова улыбка. Вика берет меня под руку и тащит к парням. – Пойдем, поможем им разобраться с картой.
Через десять минут бесполезного, казалось бы, блуждания меж сосен, мы находим первый ключ, еще через десять – второй. К моменту нахождения последнего, третьего, мои кроссовки становятся серыми от пыли, а на рукава футболки налипает паутина.
– Черт, – ругаюсь по-русски, пытаясь снять ее. – Блин-блин!
– Закон леса. – Дима складывает руку козырьком над глазами и смотрит куда-то вдаль. – В лесу грязи нет.
Ага. Скажи это моим кроссовкам!
– Грязи, может, и нет, но пыли и… болотной жижи предостаточно. – Ворчу, отдирая тонкие белесые ниточки от собственной шеи. – А еще паутина, насекомые и, кто его знает… – Оглядываюсь по сторонам, вспомнив, что меня пугали медведями.
– Дай, помогу. – Вика подходит вплотную ко мне. Ее руки осторожно касаются моей кожи возле ключиц, убирают налипшую на них сеточку. – Вот так. Не щекотно?
Вырез в футболке такой, что при желании я могу рассмотреть даже ее пупок. От волос Вики, стянутых в хвост, при малейшем дуновении ветерка пахнет деньгами, – так я называю духи, на вроде тех, которыми обычно пользуется моя собственная мать. Безликие и безумно дорогие.
Внимательно слежу за руками девушки. Пальчики на ее руках длинные и цепкие, она ловко перебирает ими, намеренно касаясь моей кожи и всякий раз делая вид, что несколько нитей невидимой паутины еще осталось на ней, зацепившись за ворот футболки.
Я не глупец, и догадываюсь, что за знаки она мне посылает. Все достаточно ясно. В ее глазах так и пляшут озорные чертики, когда она облизывает свои губы, щедро покрытые розовым блеском.
– Кажется, все. – Девушка смахивает волосы с шеи. – Так… лучше?
Поднимаю взгляд и замечаю, что Зоя, обернувшись, смотрит на нас. Мы отстали от остальной группы.
– Нормально, спасибо. – Говорю, еле дыша.
Вика кладет руку мне на плечо:
– Всегда рада помочь.
Зоя поправляет кепку и спешно отворачивается. У меня во рту пересыхает от волнения.
– Нам пора. – Натягиваю на лицо улыбку.
Вика, неохотно соглашаясь, кивает. Сжимает челюсти, будто недовольна чем-то, и быстро оборачивается, чтобы проследить за моим взглядом.
– Тогда поторопимся, – сквозь зубы цедит она.
Когда мы выходим из леса, оказывается, что наша группа пришла первой. Дима объясняет мне, что теперь нужно постараться и пройти, как можно быстрее, все испытания. И вот тут начинается какая-то сумасшедшая гонка между этапами соревнований.
Вдоль кромки леса, на берегу, расположились устроители и судьи. Мы должны будем пройти по очереди этапы каждого из них, выполнив требуемые условия и набрав на них наиболее высокие баллы. В каких-то конкурсах участвуют только парни, в других – только девчонки, сложнее всего с теми этапами, где должна участвовать вся группа. Например, кросс.
По сигналу судьи мы стартуем на двухкилометровую дистанцию. Я лечу, как ветер, планирую выложиться по полной, но почти сразу слышу надрывный голос Димы. Парень объясняет, что время будет считаться по последнему – таковы идиотские правила. Поэтому девочки стараются, как могут, а парни вынуждены притормаживать, чтобы дожидаться их. Никита бежит последним и громкими криками, точно пастух, подгоняет девчонок, периодически показывающих ему неприличные жесты.
– Если мы возьмем девчонок на плечи, не будет быстрее? – Спрашиваю, оборачиваясь назад.
Женская половина нашей группы шлифует узкую и пыльную лесную дорогу. Никита пугает их очередным звуком горна: «Па-ба-а-ап!», а Ира в ответ что-то восклицает. По интонации догадываюсь – просит его заткнуться.
– И кто тогда возьмет Наташу? – Шепчет Дима мне через плечо.
Его кожа раскраснелась под татуировками, волосы под кепкой слиплись от пота. Даже в лесу сегодня очень жарко, не то, что на солнце.
– Ты прав, – перевожу взгляд на отличницу с косами.
В Наташе метр восемьдесят росту и не менее ста килограмм веса. Нам вдвоем ее точно не утащить, только если пригнать строительную тележку.
– Тогда мы можем взять только отстающих.
– И это тоже будет Наташа, – пожимает плечами Дима.
Мне остается только согласиться. Мы приходим к финишу первыми и громкими криками подбадриваем наших девчонок. Смотрю на Зою – она легкая, как пушинка: бежит, будто не касаясь земли. Наблюдаю, как сгибаются и разгибаются ее ноги, как подпрыгивают на каждом шаге волосы, как колышется грудь под футболкой, и чувствую себя глупым влюбленным школьником.
Балбес!
Подбежав, она дает мне «пять», ударяя ладонью в ладонь, а затем отходит в сторону. Упирается руками в колени и, согнувшись пополам, тяжело дышит. Зайка очень старалась, мне хочется ее ободрить, похлопав по спине, но я не подхожу. Боюсь. Стоит коснуться ее, и мое возбуждение будет моментальным и слишком очевидным для всех присутствующих.
Вот попал…
Даю пять всем подбегающим девчонкам.
– Мо-ло-детс, мо-ло-детс! Так держать!
Вика, подбежав, тоже подставляет ладонь. Вместо того, чтобы отбить, она словно нечаянно переплетает мои пальцы со своими и делает шаг в сторону, чтобы ее придержали.
– Ух, – она закатывает глаза, – как же кружится голова!
Подхватываю ее за плечи – я же воспитанный мальчик.
– Устала? – Спрашиваю.
– Немного. – Наклоняется на меня головой.
