Александр Викторович Катеров "Плакала Алла. Сборник рассказов"

Пропустив очередную порцию водки, мой собеседник поведал мне, как, обманывая других, сам поверил в свою исключительность.

Он вдруг замолчал, а я спросил:

– Как же так. Не уже ли ты не разу не прокололся, не попался на лжи? Не уже ли Алена не чувствовала обмана и не замечала измен?

– О чем ты говоришь, Витя? Она мне в рот заглядывала, смотрела на меня, как на Бога. А ребенок родился, я вообще был шоколаде!

– Вот так ты и стал великим. – С издевкой произнес я, а он, не обращая внимания на мою выходку, ответил:

– Так оно и было! Меня считали умным и преуспевающим человеком. Со мной считались и всегда прислушивались к моим советам. Я настолько вошел в роль, что меня частенько заносило и я, высказывая свое мнение, мог спокойно унизить Алену и ее недалеких предков.

Помню, как однажды, будучи в деревне в гостях, я стал свидетелем шумного спора Алены с матерью. Они громко выясняли свои отношения, а я раздраженный бабской философией, унизил тещу и жену. Я высокомерно развел женщин по углам и напомнил каждой о ее предназначении в этой жизни. Обиду они, конечно, проглотили, а вот старая бабка – мать моей тещи, тихо мне пообещала: «Всякий возвышающий себя унижен будет, а унижающий себя возвыситься!..

– Знакомое выражение. Эти слова из Евангелия.

– Я не знаю откуда она их взяла, – со злостью продолжал Юрий, – только для меня эти слова стали пророческими…

– Когда-то же должно это было закончиться, – заметил я.

– Да, я понимаю. Только тогда я об этом не думал. – Признался мой собеседник, нервно чиркая спичкой. – Мне нравилась моя жизнь, мне нравилась моя свобода и я уже задумывался о следующей ступени роста, подбирая себе новую женщину для карьерного скачка.

Юрий тяжело вздохнул и разлил водку по стаканам.

Мы выпили, а он, всплакнув, продолжил:

– Сынишке исполнилось четыре года, когда Алена поймала меня на измене. Выкручиваться не было смысла и я, гордо признав свой проступок, обвинил ее во всех смертных грехах. Я собрал вещи и ушел к другой, молодой и перспективной девушке. Но проходило время, а Алена спокойно переносила мои выходки и не даже пыталась вернуть меня обратно. Ее молчание меня бесило, а взамен я получил повестку на развод. Это, конечно, сильно задело мое самолюбие, и я не находил себе места от злости. Я не мог поверить, что Алена – послушная и верная, как собака женщина, отказалась от меня. От меня – лучшего из мужчин, – сказал Юрий и стукнул кулаком по столу.

Бутылка закачалась, а огонь лампы задымил черным дымом.

– Да, Юра, от скромности ты не умрешь, – подметил я, а Юрий, не услышав мой упрек, продолжал свой возмущаться:

– Я ждал, что она меня позовет, а она вышла замуж за другого.

Он опустил голову и попросил водки.

Через минуту он продолжил.

«Не все потеряно», – думал я тогда. – Родной брат моей сожительницы работал в Москве и обещал посадить меня на «трубу». «Вот тогда я вам всем покажу кого вы потеряли», – грозился я, мечтая о престижной работе. Но все пошло не так, как было задумано. Вскоре выяснилось, что Соня – моя гражданская жена, была такой же сказочницей, как и я, а ее всемогущий брат оказался сестрой, работающей на овощной базе. Так что сел я не на «трубу», а в большую лужу.

– Великий комбинатор, твою мать! До мудрил, бизнесмен хренов!.. – Самокритично ругал он себя, а я рассмеялся.

– Тебе смешно, а мне тогда не до смеха было. Все рассыпалось в один миг, как карточный домик. Мой бизнес накрылся медным тазом, а Сонины родители выставили меня из квартиры. Я остался один, на улице с кучей всяких долгов и невыполненных обещаний…

Юрий опустил голову, а я, желая закончить разговор, спросил:

– А, что же Алена?

– Алена родила своему мужику дочку, и они уехали в столицу, он у нее большой начальник был. Правда квартиру, в которой мы проживали, она оставила мне. Узнав о моем положении, она пожалела меня.

– Добрая у тебя была жена. А чего ты здесь-то делаешь?

– Как чего? – Удивился Юрий, – живу я здесь! Сбылись пророчества бабки Серафимы – я растоптан и унижен. Квартиру забрали за долги, любовь быстро прошла, а сам я за свою болтовню был изгнан из общества. Вот так я и закончился, – заключил Юрий и заплакал.

Я встал из-за стола и сказал:

– Ты закончился еще тогда, когда посмел плохо думать о своих родителях. Никакой ты не сказочник и даже не фантазер. Ты Юра жалкий аферист и подлый альфонс! – закончил я и вышел из дома».

Я закрыл рукопись и спросил Феофана:

– Ну и, как тебе рассказик?

Он немного помолчал и вдруг заявил:

– А мне его жалко.

– А, как ты думаешь, Феофан, он бы пожалел Алену.

– Думаю, что нет, – ответил он и добавил, – от того и жалко.

– Вот и мне жалко. Когда писал, было не жалко, а теперь жалко.

Что это было?

(рассказ)

Я уже не спал, когда яркая вспышка озарила нашу спальню. Следом прогремел гром, и в серванте зазвенела посуда. Жена вздрогнула, а я встал с кровати и подошел к окну. Капли дождя барабанили по подоконнику, а ветки березы хлестали мокрое оконное стекло.

– Дождливое лето, – заключил я и прошел на кухню.

Глянув на часы, я упрекнул себя и не довольный произнес:

– Сегодня суббота – выходной, чего приподнялся в такую рань?

– А, я сейчас покурю и пойду лягу, – оправдывался я.

Я пытался обмануть себя, так как прекрасно знал, что давно уже проснулся, а в постели лежал, вспоминая фрагменты сновидения. Сон не был кошмаром, но тревога в душе не давала мне покоя.

Мне снился покойный отец и моя бабушка – его теща.

Так получилось, что могилы эти, по сути, разных людей оказались рядом, в одной деревянной оградке городского кладбища.

Моя бабушка – донская казачка и фронтовичка умерла раньше отца, прожив восемьдесят пять лет, а отец умер на пять лет позже после продолжительной болезни. У него была бронхиальная астма.

При жизни они не очень ладили между собой, и частенько выясняя отношения, выкидывали друг другу колкие словечки и упреки.

Мой отец, был преподавателем литературы и русского языка и его коробило, когда он слышал, как издеваются над родным языком…

Бабушка с образованием два класса, часто доказывала правоту казацким языком, часто подкрепляя речь крутыми словечками, приобретенными на фронте. Ко всему она курила, что вызывало раздражение у отца, так как сам он давно покончил с этой вредной привычкой.

Больших скандалов, конечно, между ними не было, но и радушие в их отношениях не было. Чаще мы слышали колкости и упреки.

– Профессор, сними очки!.. – Ругалась бабушка, когда отец не замечал элементарных изменений в жизни нашей семье.

– Хватит дымить, станичница! – Огрызался отец, защищая свою невнимательность, к определенным событиям.

Наверное, они не были друзьями, но и врагами назвать их было нельзя. Оба они любили свою семью и каждый из них старался улучшить ее жизнь. Разница в возрасте, образование и менталитет, мешали им понять друг друга, но любовь к своим близким, их объединяла.

– Ну, чего у нашего профессора в институте? – Интересовалась бабушка у матери, когда отца не было дома. – Разобрались во всем?..

Мать вздыхала, а она успокаивала:

– Не волнуйся, дочка, Виктор мужик умный и честный…

После ее слов мама почему-то успокаивалась, а я усмехался, припоминая слова отца, сказанные, в отсутствии бабушки.

– Мать-то ходила к врачу?..

Мама пожимала плечами, а отец упрекал:

– Это же не шутка, как вы не понимаете, столько носить в себе осколок… Хотя бы курить бросила, а то дымит как паровоз.

Да, они не были друзьями, но тайно гордились своим родством.

Я часто слышал, как бабушка во дворе хвалила отца:

– А мой зятек – умница! Ходячая энциклопедия. Все знает…

Отец это делал по-другому. Он описывал ее истории в своих произведениях, где восхищался мужеством и силой духа своей тещи.

Я ухмыльнулся и припомнил интересный случай из своего детства, который ставил под сомнение нелюбовь этих двух людей.

Это было давно, когда мы жили в «хрущевских новостройках» на окраине города. Мне было тогда лет двенадцать – тринадцать, когда соседи снизу затеяли ссору, которая вскоре переросла в драку. Муж избивал свою жену, и отец спустился к ним, чтобы остановить безобразие. Мама с бабушкой последовали за ним, а сосед – здоровый парень запустил в квартиру отца и захлопнул двери перед женщинами.

Послышалась возня, завязалась драка.

Мама стучала кулаками в запертую дверь, а за ней падали вещи и громко ругался сосед. Вдруг бабушка вернулась в квартиру и, выскочив на балкон, с улицы пыталась вразумить пьяного соседа. Но свара продолжалась, и тогда она перелезла через перила балкона и по водосточной трубе спустилась на нижний этаж. Уже скоро я услышал ее голос из открытого окна соседа. Как там было и что я не знал, но через пять минут отец с бабушкой были уже дома. Я не мог понять почему плакала мама и смеялась бабушка, прикрывая подол своего платья.

– Ну, как ты так смогла?.. – Спрашивала мать у бабушки.

– Я своим голым задом мужиков распугала.

Отец тихо хихикнул, а она продолжила:

– Я, когда по трубе сползала, порвала свое платье, да так, что все мои прелести оказались снаружи. Вот мужики и не устояли перед моей красотой – разбежались кто куда…

На плите засвистел чайник, и я вернулся к реальности.

Припоминая фрагменты сна, я произнес:

– А, что это было?

* * *

Они стояли во мраке ночи. Где-то сверкала молния, а совсем рядом, что-то неприятно шуршало, гудело и монотонно капала вода.

– Посмотри, что они наделали! – Произнесла бабушка и указала на правую руку отца. – Посмотри, посмотри! – Настаивала она, а отец, опираясь о плечо бабушки, протянул искалеченную руку.

Она была черной, кисть на ней совсем отсутствовала, а из-под лохмотьев рукава, выглядывали поломанные кости.

Я отступил назад, а бабушка, настойчиво твердила свое:

– Да, нет! Ты посмотри, хорошенько посмотри!..

Я встал из-за стола и подошел к окну.

Дождь показалось мне усилился, а я произнес:

– И, что же это было?..

* * *

Не дожидаясь пробуждения жены, я уехал на кладбище.

Уже в девять утра, я бродил по его аллеям, разыскивая захоронения родных мне людей. На мое счастье дождь закончился, но, оставив после себя лужи и мокрую траву, усложнял мне мои поиски.

Долго я ходил между могил, пытаясь найти захоронение родственников. Я уже потерял всякую надежду на успех, когда седовласый старик окликнул меня. Он убирался на могилке и попросил меня подержать саженец, который собирался посадить в углу оградки.

Старик, поблагодарив меня за помощь, вдруг заявил:

– А твои вон там, за красным кустом лежат…

Я удивился подсказке старика и пошел в указанное им место. На перекрестке аллей, за кустом боярышника, я нашел захоронение родственников. Два заросших бугорка, один из которых был передавлен колесами грузовика, ответили мне молчанием. Крест на могиле отца от повреждения упал, на крепкий православный крест бабушки, а с пожелтевших фотографий на меня посмотрели два родных взгляда.

Я поправил крест и, присев между могил, загребал рану на могиле отца. Я все понял и больше я не задавался вопросом, что это было?..