Пока Стас неспешно заверяет документы, пытаюсь отвлечься на все, что угодно. Да хоть…Останавливаюсь взглядом на очень красивой печати в мужественной руке. Лишь бы не вспоминать о том, как Стас в недалеком прошлом прижимал меня к этому самому столу. С преувеличенным интересом разглядываю выполненную вручную оснастку гравюры с использованием различных методов художественной обработки металла. Солидная печать полностью передает характер своего владельца.
– Почти готово.
Поднимаю от стола кроткий, как у овечки, взгляд, почувствовав на себе прожигающее до костей внимание Лебедева. С трудом уняв волнение, тянусь к кипенно-белым листам. Но как только рука касается пергамента, поверх нее по-хозяйски опускается тяжелая мужская ладонь. Судорожно сжимаю пальцы в кулак. Под широкой ладонью Стаса моих пальцев совсем не видно.
– Я сказал "почти", – хриплый баритон посылает сладкие мурашки от локтей к чувствительной коже груди.
Я почти на физическом уровне ощущаю, как по венам резким толчком распространяется сильнодействующий яд под названием Лебедев Станислав Валерьевич. Будто острая восточная приправа, проникает в русло крови, в каждую полупрозрачную голубую венку. Заменяет собой кровь. Напрочь лишает здравого смысла, заставляя испить до дна сумасшедший коктейль из эмоций.
Инстинктивно приоткрываю губы под пристальным взглядом Лебедева. Похоже, в этом адском составе есть что-то даже покруче перца халапеньо*! Иначе, как еще объяснить этот проклятый жар, что, изощренно лаская бедра, бежит по венам огненной лавой? Тряхнув волосами, с досадой прикусываю губу. Такое сильное притяжение невозможно игнорировать.
Казалось бы, забудь! Столько времени прошло… Забудь! Живи своей жизнью, но нет… Стоило увидеть Лебедева всего один раз после расставания, как моя ненависть разлетелась вдребезги.
Стыдно, но теперь в ее неровных осколках отражается совсем другое чувство. Совершенно удивительным образом она превратилась в жадную и всепоглощающую…
– Настенька, – нагло проникает в мои мысли Лебедев.
Повернув голову, встречаюсь с внимательным взглядом янтарных глаз, опушенных черными длинными ресницами.
– Что ж ты так дрожишь, маленькая?
Темный зрачок, охнув, расширяется. Медовую дымку почти полностью поглощает темная радужка. Красивые, но опасные глаза.
Я знаю, что вопреки сложившемуся стереотипу, далеко не все люди с таким цветом глаз могут быть агрессивны. Скорее, наоборот, они славятся своей нежностью, преданностью и страстностью.
На языке появляется неприятный привкус жженой карамели. Преданностью? Не в случае с Лебедевым. Предательством? Вот это уже похоже на правду.
Халапе?ньо – сорт перца овощного. Халапеньо – средних размеров перец чили, который ценится за ощущения при его поедании от «тёплого» до «горячего». Один из самых острых в мире перцев.
Глава 21
Настя
Крупно вздрагиваю, нервничая, когда Стас медленно заходит мне за спину и кладет ладони на мои плечи. Хрупкие, округлые, под его грубоватыми сильными пальцами, они предательски подрагивают. Прикрываю глаза, когда он провидит сверху вниз до самых локтей. Мысли путаются. Чувствую себя безвольной куклой в руках умелого кукловода.
Я слышу, как бьется не только мое сердце, но и его. Будто у нас один ритм на двоих. Его дыхание касается моей макушки. Оно такое теплое и приятное… Я чувствую его аромат, слышу, как он дышит. Все это так напоминает игру в кошки-мышки. Я не знаю, как реагировать. То ли расплакаться, то ли потребовать прекратить? Не знаю… Я совершенно не могу рационально мыслить, когда Лебедев так близко.
Стас продевает палец в петельку на моей юбке и притягивает за нее ближе к себе. Металлическая пряжка мужского ремня прижимается к моим ягодицам. Настойчиво. Провокационно. С моих губ срывается так жалобно, что становится не по себе:
– Стас… не надо…
«Пожалуйста, не начинай, – почти молю про себя. – Не лишай меня гордости!»
Спиной ощущаю, как сильно и тяжело грохочет отбойным молотком его сердце.
Развернув меня к себе лицом, Лебедев, криво усмехнувшись, неохотно убирает руки. Поднимает их вверх, будто сдается. Высокий, бронзовый, гибкий.
Я почти осязаю его мужское желание. Сдерживается, будто затаившийся хищник. В отличии от меня, держит все под жестким контролем. Спрятав руки в карманы, приподняв бровь, намекает, что ничего еще и не начинал. Без слов понимаю, что Стас дает фору… но лишь временную.
– Я могу идти? – ненавижу себя за дрожащий голос, но ничего не могу с собой поделать. Внутри все клокочет, угрожая прорваться наружу.
Он выбил меня из колеи. Достал то, что я так глубоко в себе спрятала – от всех и от себя в первую очередь. Что-то неуловимо меняется, когда он, вынув из кармана пиджака паркер, ставит подпись на последнем листе. Жестом руки наконец-то беспрепятственно позволяет мне взять бумаги. Но на подсознательном уровне понимаю: опасность миновала… пока.
– Что же ты, Ожерельева, все время так и норовишь сбежать? – усмехается Лебедев, а затем слегка щурится. – Я же так могу подумать, что тебе не нравлюсь, – поддевает с обаятельной улыбкой. Протянув руку, аккуратно заправляет мой выбившийся локон за ухо. Тон его голоса неуловимо меняется, становится мягче. – Насть, да не трясись ты, не съем я тебя.
Только взгляд его говорит совсем об обратном. Да и судя по внушительно оттопыренной спереди ткани темно-синих брюк, съел бы и, похоже, не один раз.
Осторожно делаю шаг назад.
– Мои глаза вообще-то выше, – хриплый голос выбивает весь воздух из груди.
Вздрагиваю, поспешно отводя взгляд от его брюк, и тут же попадая в плен янтарных глаз. Боже, как же стыдно! Пялюсь, как какая-то…
Стас снисходительно усмехается, когда я, широко открыв глаза, мучительно краснею. В его глазах горит такое неприкрытое желание, что я на секунду безропотно позволяю утянуть себя в чувственную темную пучину фантазий.
Но, прежде чем касаюсь самого дна, Лебедев меняет тему так резко, что я не успеваю вовремя сориентироваться.
– Ты что-нибудь слышала про интеграцию модуля уборки?
Стас отодвигает возле меня стул, и я растерянно переспрашиваю:
– Что?
– Модуль уборки, – повторяет терпеливо. – Сейчас покажу.
Сморю, все еще не зная, чего от него ожидать. Что это было? Сжалился? Других вариантов не вижу…
– Отличная штука – эта интеграция модулей, – Стас указывает на стул, и я послушно присаживаюсь, будто это вовсе и не я пару минут назад таяла под его руками. – Это не только уменьшит время затрачиваемое на клининг, но и позволит администратору более эффективно управлять хаускипингом*, – спрятав руки в карманы, и прислонившись бедром к столу, Лебедев сходу вливается в рабочий процесс. – Горничные сами будут дистанционно заполнять график уборки, отмечая выполненные задачи, и всегда знать, какой номер к какому времени убрать, – Стас садится в свое кресло, поворачивает компьютер экраном ко мне. – Согласись, удобно?
Машинально киваю, рассматривая огромную таблицу с квадратиками, на которых указан номер каждой комнаты в отеле. Да, это очень упростит работу. Для меня так точно!
– Ты, как администратор, – продолжает Стас, – будешь эффективнее отслеживать процессы уборки номеров и сможешь вовремя отследить и избежать ошибок, которые может совершить обслуживающий персонал гостиницы.
– Помощник администратора, – поправляю Стаса с нервной усмешкой.
Я не претендую на место Маргариты. Мне лишние проблемы ни к чему. Опять эта хищная улыбка…
– Здесь я решаю кто и кем является, – делает акцент на слове «я». Вкрадчивый голос Стаса посылает рой мурашек вдоль позвоночника. – И еще, пока ты здесь, – пододвигает небрежно одним пальцем через стол ко мне файл с бумагой. – Подпиши в правом углу.
– Что это?
Слегка нахмурив лоб, скольжу глазами вдоль строчек, пока не останавливаюсь на названии документа. Резко вскидываю взгляд на Стаса. Губы недоверчиво приоткрываются. Это правда?! Все еще не могу поверить в то, что вижу!
* «Housekeeping» – это не дань моде, а принятое во всем мире название дела по «уходу за домом», созданию и поддержанию в нем порядка и комфорта. Стать на время «домом» для каждого гостя – это то, к чему должны стремиться любая гостиница
Глава 22
Настя
– Можешь ознакомиться с условия и порядком обучения, – Стас протягивает мне свой золотой паркер, и я оторопело принимаю ручку. – Я решил прописать их в трудовом договоре, чтобы ты знала свои права.
В замешательстве вновь опускаю глаза на бумагу в своих руках. Передо мной договор, а точнее, «Приказ об оплате учебы сотрудника за счет средств организации», а в нем вписано… мое имя! Ожерельева Анастасия Викторовна. Да! Никакой ошибки.
– Стас… я… – совершенно обескураженная, прижимаю ладонь к губам.
Мне не верится. Неужели это правда?! Договор на учёбу от организации на все четыре года! Господи!
– Я не знаю даже, что… – поднимаю сияющий полный счастья взгляд на Лебедева. Больше не прячась скромно в уголках рта, улыбка рвется наружу. – Я даже о таком мечтать не могла!
Ладони машинально тянутся к зардевшимся от радости и волнения щекам.
Неужели это не сон?!
Янтарный взгляд Стаса загорается мужским ничем не прикрытым удовольствием. Ему понравилась моя совершенно бесхитростная искренняя реакция. Оценил.
– Не просто так же подчиненные меня любят, – одаривает своей фирменной улыбкой, от которой, как мне кажется, все девушки тают, как снег под лучами весеннего солнца. – Ну, кaк – любят… – продолжает обаятельно. – У них выбора нeт.
Совсем по-детски просияв, радуюсь, прижимая к груди приказ, будто выпускница свой долгожданный красный диплом. Ставлю свою роспись, но тут же забываю дышать, когда Стас, наклонившись вперед, выбивает у меня почву из-под ног всего лишь одним вопросом:
– А ты меня любишь?
Задерживаю дыхание, отмечая, что в его глазах нет и намека на смех. Мое молчание – защита. Ведь он даже не догадывается, насколько близок к истине.
За одну долю секунды раздражение в его глазах разгоняется в злость. Казалось бы, безобидная офисная шуточка. В эти минуты она неожиданно приняла совсем другое значение.
– Кто он? – в янтарном взгляде Стаса разжигается самое настоящее дьявольское пекло. Наклонив слегка голову на бок, Лебедев изучает цепким взглядом мое беспомощное выражение лица. – Он работает в моем отеле?
– Кто? – тушуюсь под внимательным взглядом босса. Совершенно не могу сообразить, о ком идет речь. Все было хорошо и вдруг этот неожиданный взрыв! Его смена настроения, как гром среди ясного неба.
– Я не понима…
– Хотя нет, – перебивает Стас. – Ты всегда занята и рядом никто не ошивается…если бы он был здесь, – щурит глаза. Пройдясь взглядом по моей шее и обтянутой блузой груди, выносит вердикт, – то не выдержал бы. Я уверен. Если, конечно, он не импотент, – поднимает высоко саркастически бровь, обнажая резцы. – Но и это исключено, не так ли, Настя? Ведь у тебя есть дочь.
Тяжело сглатываю, когда догадка тяжелой кувалдой опускается на затылок. На голову чувству благодарности наступает тяжелой ногой возмущение. Заставляет ее прижаться к самому полу. Первая реакция – дать Лебедеву пощёчину, швырнуть договор в лицо! Но вместо это я на удивление сдержанно отвечаю, не отводя взгляда от опасных, как у хищника, глаз:
– А вам, собственно, какое до этого дело, Станислав Валерьевич? – выходит так дерзко, что сама от себя не ожидала. Сердце испуганной голубкой взметается вверх. – Моя личная жизнь вас не касается.
Стас недовольно морщится и на секунду отводит взгляд темных глаз.
– Прям так и не касается? – мускул на высокой скуле заметно дёргается. -
Ой-ли, Настенька?
Кажется, зря я это сказала. Делаю шаг назад, натыкаясь на стул. Он в бешенстве! Знаю, чувствую всем своим женским существом!
Лебедев мягким, но настойчивым движением обхватывает мое запястье. Будто очнувшись от сна, растерянно смотрю на свою руку в крепком плену сильных мужских пальцев.
– Пустите! – пытаюсь вырваться, но тщетно. Боже! Он, наверное, двумя пальцами может обхватить мое запястье.
– Никогда не отпущу, – жестко цедит Стас, сощурив глаза цвета терпкого гречишного меда.
Босс нависает надо мной, будто монолитная стена. Шершавые подушечки пальцев ласково прикасаются к чувствительной коже моей щеки. Обводят округлый слегка подрагивающий подбородок – это нежное трепетное прикосновение так противоречит тону настоящего диктатора.
– Ты МОЯ!
Глава 23
Стас
– Что за юная куколка? А ноги… ноги – к счастью, две дороги, – фальшиво пропев, серб неохотно отрывает взгляд от двери, за которой только что скрылась Настя. – Хорошенькая. Надеюсь, совершеннолетняя? – старый знакомый с намёком приподнимает тёмно-русую бровь. Так и не дождавшись от меня ответа, предостерегает уже более серьёзным тоном. – Ты смотри, друже*, даже мои связи не помогут. Восемь лет строгача, как минимум.
Моё молчание холодное, как нож, но длится оно недолго. Взрываюсь пороховой бочкой. Выплёскиваю всю накопившуюся за день желчь прямо на ничего не подозревающего Куралесова:
– Пошёл ты! – осаживаю даже намёк на такие поганые шутки. Наклонившись над столом, смотрю на прокурора из-под бровей, незримо очерчиваю красные границы. Душу на корню интерес Ивана к моей рыжей. Цежу, предупреждая: – Моя девчонка.
Брови Ивана удивлённо ползут вверх. На добродушном бородатом лице появляется выражение обиды.
Морщусь. Да пошло оно всё! Нервы ни к чёрту…
Понимаю головой: всё это от неудовлетворённого желания. Да и ещё бесконечные мысли о том, что Настя была с другим мужчиной сводят с ума, выворачивая наизнанку. Проще залпом выпить серной кислоты, чем избавиться от откровенных картинок, мелькающих в воспалённом от ревности мозгу.
– Да ладно тебе, Стас, – Иван шутливо поднимет руки вверх, а затем, опустив их, незаметно оттягивает от шеи воротничок рубашки. – Не нужна мне твоя рыжая нимфа. Не рычи. Чего завёлся?
– Завёлся? – Усмехаюсь саркастически, демонстрируя улыбку-оскал, намекая, что еще ничего и не начинал. – Ошибаешься. Просто предупредил, что моё – то моё, – складываю руки на груди, показывая, что спокоен, как никогда.
– Я не смертник, чтобы с Лебедем тягаться, – примирительно ворчит Иван, намеренно сокращая фамилию, намекая на давнюю дружбу между нами. Отодвинув в сторону лацкан пиджака, ещё с минуту Иван усердно шарит рукой во внутреннем кармане.
Перед глазами появляется лист бумаги формата А4, который с огромной натяжкой можно назвать документом. Глядя в глаза Куралесову, саркастически усмехаюсь. Мой взгляд отчетливо транслирует вопрос: что ещё за "филькина грамота"? Как человеку с высшим финансово-юридическим образованием, мне только и остаётся, что посмеяться над этим недоразумением.
– Что за бред? – хохотнув, небрежно беру в руки заполненное неровным почерком заявление.
Заметив роспись, в которой без труда, распознаю знакомую фамилию, потираю подбородок, искоса кидая взгляд на прокурора. Так! Кажется, подходим к самой сути визита Куралесова.
– А то! – ерничает Иван. – Будто не знаешь, Станислав Валерьевич, о ком в океане бизнеса акулы лясы точат.
Приподнимаю бровь, поощряя продолжить прокурора Лаго-Наки. Заметив обескураженный взгляд Ивана, иронично усмехаюсь. Отчетливо читаю по глазам Куралесова, что он пытается отмотать время, чтобы понять, в какой именно момент мы будто с ним местами поменялись.
Все верно, потому что и он и я прекрасно знаем, что меня законом не прижать. Я – и есть закон. Не зря в свое время я работал главным директором финансово-юридического отдела на одного из самых крупных московских воротил бизнеса – Стэфана Дицони. Из какой задницы я только не вытаскивал Дицони. Что-что, а зубы показать я способен. Разложить все по буквам на юридическо-матерном не только умею, но и практикую. Как говорится: вэлком, друзья! Кому жить надоело…
– Ты влиятельный человек, которому мало кто симпатизирует, а большинство просто боится, – сложив руки на груди, Куралесов щурится с неодобрением. – Догадайся с первого раза, почему я здесь?
