Страница 10 из 15
– Из Москвы сорвался, с нагретого местечка. Задницу у нас тут, в Лаго-Наки, морозить – такое себе дело, – спрашивает друг, пристально рассматривая мой костюм в стиле кэжуал.
– Завидуешь? – поднимаю бровь.
– Да иди ты! – возмущается прокурор.
И я знаю, он говорит правду. Иван никогда не променяет простую рубаху в клетку, на дизайнерскую сорочку с запонками из белого золота. Не закроется в душном офисном кабинете, уткнувшись носом в статистику. На чёрта ему это не сдалось! Простой в доску Куралесов выше головы прыгать не будет. Он крепко стоит ногами на земле, от того и профессию выбрал такую.
Ещё несколько минут уходит на словесные подколки, а затем, усмехнувшись, Иван смотрит на меня с хитрецой.
– А помнишь, как мы от бурана гнали? – Уголки губ Ивана приподняты, так что зубы слегка приоткрыты. Вокруг глаз резче обозначаются морщины.
– Это когда ты чуть не сломал мне нос? – уточняю на всякий случай. – Помню, конечно, – трогаю переносицу, где осталась небольшая, почти незаметная глазу вмятина.
– Как насчёт того, чтобы повторить? – ржёт, как конь, заметив мой угрожающий взгляд. – Да я не про нос! На плато рванём?
– Я пас, – непроизвольно стискиваю челюсти так, что желваки ходят ходуном на скулах. Сморю исподлобья. – Завязал.
А теперь, кажется, я и правда сумел его удивить. Светло-рыжая бровь Куралесова ползет вверх.
– Стас, ты подумай, – не отступает от задуманного друг. – Старые времена вспомним. Как говорится, бывших альпинистов не бывает. Мы, как яйца…
– … либо крутые, либо всмятку, – заканчиваю за Ивана, удивляясь, что, оказывается, ещё могу шутить на такие темы.
– Так и есть, друг, так и есть.
– У тебя сейчас никаких дел нет? – подойдя к окну, встаю в пол-оборота к Куралесову. – Нам с тобой надо о многом поговорить, – не спрашиваю, а скорее, ставлю перед фактом, показав на кресло возле своего стола. – Садись.
– Весь в твоём распоряжении, Станислав Валерьевич, – потирая руки, Иван, опускается на предложенное место.
Отворачиваюсь от окна. Широко расставив ноги, складываю руки на груди.
– Мне нужна твоя помощь, Иван, – сделав паузу добавляю. – Не только, как специалиста, но и как друга.
– Что там? – в живых глазах Куралесова зажигается ничем не прикрытый интерес.
– Надо одного человечка пробить, – наклонив слегка голову набок, провожу пальцами по подбородку. – Конфиденциальность приветствуется.
Усмехнувшись, Иван потирает аккуратно подстриженную бороду.
– Значит, всё-таки рыжая…
Глава 25
Стас
«Ты сделал выбор, когда ушёл от меня».
Чёрт! Запускаю пятерню в волосы, стискивая крепче зубы. А ведь в её голосе не было слышно ни капли сомнений.
Облокотившись рукой на оконную раму, провожу ладонью по затылку, потирая напряжённые мышцы шеи. Что же ты, маленькая? Неужто так быстро меня забыла? А вот ты мне проникла под кожу, по венам потекла и достала до самого сердца.
Как не стараюсь, не могу выкинуть из головы нежный, как у статуэтки, образ Насти.
Тогда, впервые увидев ее после долгой разлуки, будто все ориентиры потерял. Как будто и не было этих двух лет. И только тишина звенит в ушах, усиливая напряжение. Она повернулась и сердце по ребрам окрасило красным оттенком; ощущение, что спичку в керосин опустили и… подожгли. Ведь она не одна, а с совсем маленьким ребенком на руках. Занавес!
Тогда только и смог, что с трудом выдавить:
– Твой?
– Да… мой ребёнок.
От этих слов на мгновение даже подумал, что у меня от нервов крыша едет!
Не может быть! Шок жилы до предела тянет, будто сам дьявол в преисподней решил позабавиться. Опоздал. Когда уезжал, отставлял её одну, совсем ещё юную девчонку, а теперь у неё есть ребёнок…
Ревность лютая, как клинок палача, кромсает нутро, без разбора – куда дотянется. То, что раньше адом прикидывалось, теперь детским лепетом кажется. Только время не вернуть. Что посеял, то и пожинаю. А как она неохотно согласилась, чтобы подвёз? В венах будто не кровь течёт, а густая смола, когда Настя всё же пошла в сторону машины.
Всю дорогу, как помешанный не мог оторвать глаз от шелковистой гривы роскошных рыжих волос. Локоны рассыпались по плечам, когда Настя стянула шерстяную шапку. Только вот взгляд её голубых глаз, встретившись со мной в зеркале, сказал о многом. Эти ярко-бирюзовые омуты, будто предупреждали: даже не думай, не смей. Всё в прошлом!
Прикоснуться в ней на тот момент было равносильно тому, чтобы полезть с мокрыми руками в трансформатор. От ревности не мог найти себе места. Думал, обивку руля к чёртовой матери прожгу. Если бы не одно большое «НО»…
Маленькая и хрупкая, одни глаза чего стоят, как в аниме мультиках – на пол лица. Настя смотрела на меня, так перепугано прижимая к груди свою Кнопку. Можно подумать, я – лев, который вернулся на территорию, чтобы уничтожить потомство от предыдущего прайда. Глупая! Навыдумывала себе невесть чего.
Дети – это святое. Они не должны отвечать за ошибки взрослых.
Ударяю с силой ладонью по поддоннику из благородной породы дерева. Настя выглядела просто потрясающе. Я же психовал, что всё ТАК происходит. Да и сердце теряло ритм, словно бомба замедленного действия.
Как вернуть мою девочку? Ведь то, как я ушёл… Даже святая вода всю грязь не смоет. Как же безумно трудно бороться с чувством, что она принадлежит мне, но и, между тем, одновременно запретный плод. Мы – сибиряки, не любим ждать. Увидел – победил, а дальше и венец славы! На весь мир во всю глотку кричать: «Анастасия Ожерельева моя!» Чтобы не только в этой области, а и за её пределами знали.
Соединяю по обрывкам памяти картинку. Из-под шапки выглядывают колечки рыжих волос, в руке пластиковая желтая лопатка в цвет комбинезону. Крошечная такая малышка, как кукла. Дочка моей Насти.
Неожиданно для себя усмехаюсь. А девчушка забавная! Не успел разглядеть эту Кнопку, но огненный характер вполне себе оценил! Так неплохо приложила… Вспоминаю, как в ступор впал, когда кроха со всей силы лупанула лопаткой мне прямо по лбу. Конечно, не больно, но эффект неожиданности неплохо сработал. Всю ревность и злость, как рукой сняло. В первую секунду даже не понял, что произошло. А потом… потом даже не по себе стало. Защитила малая. Настю защитила… от меня.
Внутри всё переворачивается от одной мысли, что та забавная рыжая кроха могла бы быть от меня. Только это невозможно. Всегда предохранялись. Ни разу без резинки к Насте не прикоснулся. Берег. Девчонка ведь еще совсем, жизни не видела. Как тогда рассуждал: вот по заграницам повожу, женой лет так пять, как звать буду, тогда и посмотрим. Только судьба распорядилась иначе.
Да и эта гнида, что её не хило так утешил после моего отъезда. Похоже, не досуг было о резинках позаботиться. Плотно сжимаю губы. Ушлёпок. Мразь.
Когда пыл улегся, более трезво оцениваю. Черт его знает, как у женщин, но про мужиков могу сказать точно: если любишь женщину, то и её ребёнок не помеха. Тогда и дети не чувствуют, что кто-то из родителей им чужой. Ведь если любишь человека, надо принять и его прошлое. Без этого никуда.
Иронично кривлю уголок рта. А как я раньше думал? Баба с прицепом… Зачем оно нужно? Когда во мне проснётся отцовский инстинкт, тогда и заделаю своих собственных. А сейчас тошно от своих же слов и мыслей. Тру пальцами лоб, признавая, что был ещё тем куском дебила. Вот оно как… Жизнь заставляет повернуться на все девяносто градусов. Посмеяться над своими же планами, над принципами.
Как сказал мне друг? Не лезь. К чему эти сложности? И это посоветовал Стэфан Дицони – человек, который ради любимой наступил всем принципам на горло. Нет, лучше мне будет тяжело с Настей, чем легко с другими. Никаких других. К чёрту всё!
Только вот один вопрос гложет. Как себя в руках держать и не накинуться, когда Настя всё время так близко? Красивая, гордая, неприступная… А страстная натура рвётся наружу, искрит. Сегодня совсем с ума свела. Ее рыжие локоны, подколотые в хвост, сделали её длинную шею ещё изящнее. Не удержался, как чёртов вампир, в ключицу впился, где хаотично голубая венка пульсом бьётся.
– Проклятье… – усмехаюсь невесело, прикасаясь лбом к холодному оконному стеклу. – Да я самый настоящий псих, повёрнутый на «ангельских глазках».
Отодвигаю слегка в сторону воротничок рубашки, прикрывая глаза. Это утончённое создание не просто сводит меня с ума, а воли лишает! Хочется сорвать с неё эту узкую чёрную юбку. Ладонями провести по стройным щиколоткам до самых бёдер. Кто вообще придумал носить персоналу такие юбки в отеле? Тяжело сглатываю, вспоминая, как ткань соблазнительно натягивалась на попке Насти при ходьбе, открывая в скромно боковом разрезе вид на очаровательные точёные ножки.
А ведь как удобно они раньше лежали на моих плечах… Вот где им самое место.
Глава 26
Стас
И чтобы Настя не говорила, её тянет ко мне. Всего каких-то полчаса назад я в полной мере ощутил, как она трепетала, когда я осторожно скользнул губами по высокому лбу, нежному овалу щеки и, наконец, прижался к её губам, заглушая всякие попытки протеста. Понимала ли она хоть на минуту, когда, облизывая свои пухлые губы, что едва не доводит меня до инфаркта? И пусть из этого милого ротика и вылетают полные злости слова, но её прекрасные голубые глаза с неосознанной мольбой просят о продолжении. Облизывая сочные губы, чуть припухшие после поцелуев, она с невинным взглядом огромных голубых глаз раз за разом испытывала моё терпение. Восхитительные изгибы и впадины стройной невысокой фигурки: кремовая шея, покатые плечи, упругая грудь, стройная талия и крутые бёдра. Идеальная. Конфетка!
Интересно, она хоть осознавала несколько бесстыдно, зовущее прижималась своими обтянутыми блузкой выпуклостями по моему телу? Нет, мои ласки не оставили её равнодушной. Чёрт, сколько же в ней было страсти!
При воспоминании о её дрожащих нежных губках, что как спелые вишни, в мозгу коротит. Криво усмехаюсь. Того и глядишь, плата накроется. Плоский живот, длинные, стройные ножки и крутой изгиб бёдер – всё облапал. Ни одно местечко без внимания не оставил. Даже в какой-то момент в уме лихорадочно прикинул, как бы поудобнее ее разложить на столе. Ее робкие нерешительные прикосновения язычка к моему сводили с ума. А как она, дрожа, прильнула ко мне? Такая тёплая, такая мягкая… Думал, штаны лопнут. Еле успокоил кипящую кровь в жилах. Уткнувшись в рыжую макушку, втягивал в себя, как наркоман, аромат сладких полевых цветов, которые, казалось, запутались шелковым облаком в её рыжих, как пламя, прядях волос. Я уже думал, что забыл, как это – целовать её. Нет, я помню всё, каждую секунду этого поцелуя. И помню её вкус. Если она откажет мне, её решение станет для меня настоящей карой за всё.
Моя Настя. Мое солнышко! Только она умеет быть одновременно дерзкой, ранимой и хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Как же мне доказать, что всё, чего мне хочется, – на всю жизнь стать ей заслоном от любых бед? Я буду терпеливо ждать, когда её гнев и обида поостынут, вот тогда и придёт пора для откровенной беседы.
Кривлюсь, расстегивая одну пуговицу на рубашке. Что, чёрт возьми, вообще, это за понятие – ждать? В том же в словаре Даля слово «ждать» означает «ожидать, быть в бездействии». Слово «ждать» и Лебедев Станислав Валерьевич несовместимы в одном предложении. НО ради Насти я пойду на всё. Это самое малое, на что я способен ради неё. Потому что лишь одна слеза, скатившееся из её широко открытых невинных глаз, убивает меня. Рвёт на части. Когда она повернула ко мне прекрасное заплаканное лицо, я чуть не потерял голову. Признаться во всём, сказать всё, как есть… а там, что будет!
Но нет. Сука! Страх железным обручем из проволоки с металлическими шипами сковывает грудную клетку. А если правда разрушит все окончательно, не оставив даже намёка на шанс?
Прячу руки в карманах, трогая большим пальцем мраморную зажигалку. Но ведь и скрывать – не вариант! Это просто невозможно. Рано или поздно она всё узнает. Только я ума не приложу, что будет когда, это произойдёт. Сможет ли она принять это или же с ещё большим отвращением посмотрит в мою сторону? А сейчас признаться ей – это все равно, что затянуть петлю на собственной шее.
Мне уже около тридцатки и вот, пожалуйста… Вынимаю из пачки сигарету, но почти сразу обратно прячу. Какая-то пигалица вытягивает из меня все жилы, на колени ставит. А мне не западло! Я её всю жизнь искал, я её просто… Сжимаю с силой кулаки.
С губ слетает ненормативная лексика, потому что выразить все это нормальными словами просто невозможно. Я ее не просто люблю, я ее обожаю. Эта девочка нужна мне, как воздух! Без неё я просто не смогу жить, став оболочкой без души. Пустой человек, не имеющий ничего. Именно Настя – мой воздух. Моя душа.
Вспоминаю мятежные голубые глаза, вздёрнутый аккуратный носик. Чтобы она не говорила, как бы не сопротивлялась – мы будем вместе. Это будет наша история. История любви до конца.
Ревность, дикая и жгучая, сорвавшись с цепи, кусает, да так, что сводит мышцы. Негромкий щелчок зажигалки в полной тишине. Крылья носа раздуваются, когда в очередной раз впитываю в себя никотин, такой же ядовитый, как и моя ревность.
Морщу нос от отвращения. Отвык. Только начатая сигарета со снайперской точностью летит прямиком в урну. А бывший её пусть даже не надеется. Ему дороги назад нет и не будет. Уж я-то побеспокоюсь.
– Ублюдок, – цежу сквозь зубы.
Противореча себе, во второй раз вынимаю пачку сигарет. Сперва я хочу узнать, кто это урод. Выпускаю сизую струйку дыма от сигареты вверх. Потом уже дело за малым. Избавлюсь так, что концов не найдут. Никаких средств не пожалею, чтобы эту гниду из Лаго-Наки вышвырнуть. Куралесов не подведёт. Найдёт эту мразь. Иван никогда не подводил и сейчас не подведёт.
Глава 27
Настя
– Поздравляю с повышением, – цедит сквозь зубы Рита, демонстративно бросая на ресепшн связку с дубликатами ключей.
Настроение резко портится. Да, я знаю, что Марго не слишком меня жалует, считая выскочкой, которая совершенно не заслуживает повышения. Но, все же, профессиональный этикет между коллегами еще никто не отменял.
– Спасибо, – отвечаю сухо, без тени агрессии. Продолжаю ставить пометки на отчетах, которые принес с утра секретарь. Стараюсь максимально сохранять спокойствие, но внутри все кипит и клокочет. Если бы Маргарита была менее агрессивной и более лояльной, то лучше бы не поздравляла, а деликатно промолчала.
Не получив желаемых эмоций на грубое «поздравление», администратор еще больше злится. Голубые глаза женщины блестят раздражением, когда она продолжает ехидно:
– А твои походы к боссу на ковер не прошли даром, Ожерельева, – скрипит Марго, чем окончательно ставит меня в тупик. – Поди, все колени стерла, стараясь выслужиться.
Резко вскидываю взгляд на женщину. В ушах белый шум, в голове полный кавардак. Что она имеет в виду, говоря про "мои походы на ковер"? А когда пропитанные ядом слова достигают своей цели, почти задыхаюсь от грязного намека коллеги. К лицу толчками приливают жаркие волны крови. Не могу поверить ушам! Сердце стонет… как ножом по вилке! Сжимаю в пальцах ключи, хватаюсь, как утопающий за соломинку. Тону под ее взглядом полным злости и негодования.
Неужели Маргарита Андреевна могла такое сказать!? На ее лице ни капли сожаления. Вот так просто взяла и швырнула мне в лицо эту мерзость! Неужели думает, что я должна делать вид, что все в порядке и не обращать внимания на оскорбления?! Ее слова прозвучали, как пощечина, как удар по самому больному. Неужели она действительно считает, что за два года работы, я не заслужила повышения? Ее слова режут мне не только слух, но душу.
Кусаю губы. Только бы сдержаться. Нельзя срываться! Я совсем не понимаю, как поступить. Молча проглотить это гадкое замечание? Гордость тут же возмущенно поднимает голову:
«Это уже переходит всякие границы!»
В голове проносятся тысячи вопросов. И из-за чего? Профессиональная зависть?
Или что-то еще? Да я у Стаса за все время в кабинете была всего два раза! Почему у нее такие выводы?
Несмотря на такой унизительный выпад со стороны коллеги, собравшись с силами, даю решительный отпор:
– Марго, вы не в своем уме? – все еще потрясенно смотрю на Риту. – Я попросила бы оставить свои комментарии на счет моего повышения при себе, – с огромным трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться в слезы.
– Я не люблю, когда меня называют по имени – это вульгарно, – переводит тему блондинка, поворачивая ко мне лицо, покрытое ярко-красными пятнами. – И не смей больше так говорить. Думаешь, если повысили за непонятные заслуги, теперь все сойдет с рук?!
Меня всю трясет, когда я поднимаюсь со своего места. Благодарю Бога за то, что в эту минуту нет посетителей и никто не станет свидетелем этой безобразной сцены.
– Маргарита Андреевна, неужели вы думаете, что я должна оправдываться перед вами за свое повышение?
– Ты должна? – она смотрит на меня с кривой улыбкой, как на неразумного ребенка. – Да с такими подвязками уже понятно, что никому ничего не должна!
Не могу не удивляться ее категоричности и жестокости. Складывается впечатление, что Рита завидует моему успеху. Достижениям! Она будто совершенно не замечает, как по-идиотски себя ведет. Меня буквально колотит от несправедливости. Как она смеет? Я не позволю так со мной обращаться!
В глазах Маргариты загорается огонек, который обычно предвещает драку.
– Что здесь происходит? – бьет по натянутым нервам холодный, как лед, голос.
Рита резко поворачивается ко мне спиной и только сейчас я замечаю Стаса. Сердце начинает биться сильнее, то и дело сбиваясь с ритма. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и грозным взглядом, он мгновенно заставляет почувствовать себя маленькой ничтожной букашкой. Вот и сейчас, едва он появился, как Марго сразу же подобралась и невольно вытянулась по стойке «смирно».
На нем черные джинсы и черная рубашка, которая идеально подчеркивает спортивную фигуру. Несмотря на то, что Лебедев одет сегодня неофициально, даже случайный проходящей человек понял бы с первого взгляда, что перед ним не просто рядовой сотрудник, а начальник. Не знаю, что именно успел услышать Стас, но судя по тому, как его плечи напряжены – достаточно.
Несмотря на то, что ни один мускул не дрогнул на его жестком бронзовом лице, черные глаза сверкают холодной яростью.
– Вам нечем заняться? – хоть Стас и обращается и не ко мне, его жёсткая интонация голоса заставляет вздрогнуть и опустить взгляд. Его манеры и речь так же холодны и циничны, как и взгляд. – Марго, почему отчеты не готовы?
– Станислав Валерьевич, – разом сникнув, администратор потерянно тянется к отчетам, над которыми я корпела с самого утра. Закусив губу, Марго смотрит на шефа. – Сейчас все будет.
– Как эти отчеты оказались у Анастасии? – сузив глаза, Стас следит за нервно мечущимся по документации пальцам Марго. – Я поручал это вам, – сурово поджав губы, давит психологически, находя без труда триггерные точки сотрудницы. – Вы не можете справиться с поставленной задачей или вы не хотите работать?
Маргарита Андреевна отстраняется от стола, и я вижу, как она тщетно пытается скрыть дрожь в руках.
Стас сверлит ее тяжелым взглядом, не давая возможности для оправданий.
Поняв, насколько становится шатким ее положение, Марго вжимает голову в плечи, испуганно глядя на босса.
– Извините, – тихо произносит она, пряча глаза. – Конечно, вы правы. Я была невнимательна и пропустила этот отчет. Я сейчас же исправлю это.
– Вы понимаете, что в случае невыполнения задач, я могу вас уволить? – янтарные глаза босса предостерегающе сужаются, когда он отмечает нервные движения Марго. – Напишите заявление об увольнении, и мы прекратим этот разговор, – спокойно и холодно говорит Стас.
