– Можно? – спросил Иван Петрович.
– Не… – настройщик нахмурился. – Я еще блокиратор не доделал. Экспериментальная модель!
Дорожка выглядела обычной – кнопки скорости да надписи мелким шрифтом.
– И что она делает?
– Мотивирует! – Парень намотал между поручнями полосатую ленту и отошел.
Иван Петрович огляделся. Никому не было до него дела. Администратор зала Ирочка болтала с настройщиком и строила тому глазки. Парни и девушки бежали по дорожкам как взмыленные лоси.
Иван Петрович сорвал ленту, встал на тренажер, включил браслет-пульсометр и нажал на кнопку «Старт».
Беговая дорожка поехала под ногами – лениво, затем быстрее. Иван Петрович перешел с шага на трусцу, потом ускорился.
Бежалось легко. Казалось, он стал моложе лет на десять и бежит марафонскую дистанцию – солнце светит, спина мокрая, люди вокруг кричат, подбадривают:
– Давай, Ваня, вперед!
Среди болельщиков он разглядел супругу – она махала ему рукой.
Пульсометр на руке запищал и высветил красное сто пятьдесят. Иван Петрович нажал на «Стоп» и сошел с дорожки. Он пробежал десять километров и даже не запыхался!
Чувствовал он себя просто гепардом. Иван Петрович вымылся в душевой, купил по дороге цветы – летел как на крыльях – и провел с женой такую бурную ночь, что пульсометр снова моргал красным.
На работу он пришел раньше всех.
– Вы будто помолодели, Иван! – сделала ему комплимент секретарша. – Изобрели машину времени?
– Лучше! – улыбнулся он.
На фитнес он теперь ходил ежедневно. Чудо-тренажером никто не пользовался, видать, парень так и не закончил работу. Иван Петрович срывал заградительную ленту, становился на дорожку и бежал свой воображаемый марафон.
– Ваня, поднажми! – кричали ему теперь и жена, и секретарша, и даже начальник.
Когда пульсометр пищал, Иван Петрович нехотя заканчивал тренировку. В душевой он смотрел в зеркало уже не на пузо, а на подтянутый живот.
На работе он не ходил по коридорам – буквально бегал. Видя такую прыть, его повысили до начальника отдела.
Он еле дождался ежегодного марафона. Все коллеги вышли поддержать его, вся родня. Вот и финишная черта. От криков поддержки закладывало уши, пульсометр пищал как безумный – Иван Петрович сорвал его с руки.
Асфальт под ногами стал пружинистым. Ноги прокручивались на месте. Финишная черта была совсем рядом… Только выглядела она как край беговой дорожки, за которым зияла пропасть.
– Я гепард, – прошептал Иван Петрович и шагнул на край.
***
– Не трогайте тело! – кричала Ирочка. – Вызовите скорую!
– Я ж сказал ему только что, – бубнил настройщик, – нельзя без блокиратора! Отошел всего на минутку!
Иван Петрович не открывал глаза. Он улыбался. До финишной черты оставалось совсем чуть-чуть.
Живи сегодня
(тема «Все только начинается»)
Первое, что бросилось мне в глаза при входе в тюремный зал, – транспаранты на стенах. «Сегодня первый день твоего оставшегося заключения!» – гласил один. «По дню растает твой срок!» – обнадеживал другой. «Живи сегодня!» – подбадривал третий. По залу, как сонные мухи, лениво бродили заключенные в салатовых робах.
Двери за спиной бесшумно закрылись, я прошел вперед, сел на первую попавшуюся свободную койку у стены и прикрыл глаза. Чтобы чем-то себя занять, попробовал сосчитать до ста и сбился. Начал снова и почти досчитал до цели, когда меня прервал скрипучий голос:
– Вы новенький? А почему койку получше не выбрали?
Я пожал плечами, не открывая глаз:
– А какая разница? Я тут всего на день.
Попробовал считать снова, но уже надоело. Я открыл глаза и вздрогнул: прямо у моей койки стоял пожилой заключенный и пялился.
– Может, спортом позанимаетесь? – проскрипел он. – Вон в том углу тренажеры.
– Обойдусь без этого металлолома! – буркнул я. – У меня форма ого-го.
– Не особо заметно, – съязвил он.
Я машинально похлопал себя по животу. И правда. Ладно, выйду отсюда – и сразу в бассейн, пробежка по утрам…
– А еще тут библиотека есть, – продолжал заключенный. – Выбор не ахти, но все же лучше, чем…
– Дед, отвали! – огрызнулся я. – Чего пристал? У самого-то какой срок?
Он промолчал, потупив взгляд.
– А у меня день! Один! День!
Мне вдруг стало стыдно за свою вспыльчивость. Кто знает, сколько он сидит и сколько ему осталось.
– Один день тоже можно прожить со смыслом, – тихо сказал он. – Не буду мешать.
Он отошел в библиотечный угол и уткнулся в какую-то книгу.
День тянулся бесконечно. Я не пытался ни с кем заговорить – хватило приставучего деда. Еле дождался обеда – еда в пластиковом подносе была безвкусной, но голод утолила.
Дед больше не лез. До обеда он читал книгу, а после – качался на тренажерах. Я хотел подойти, извиниться и нормально познакомиться, но так этого и не сделал – какой смысл?
Часов в тюремном зале не было, так что я ориентировался по движущемуся по полу солнечному пятну, а когда оно исчезло – по угасающему свету за зарешеченным окном.
После ужина я разгладил складки на неразобранной постели и поспешил к выходу. Лазерный луч просканировал мой глаз, и двери открылись. Перед выходом я повернулся и зачем-то махнул рукой деду – тот помахал в ответ.
Узкий коридор вел все дальше от тюремного зала и изгибался вправо. Наконец я оказался в небольшой комнате – наверно, тут мне вернут вещи в старомодном бумажном пакете, и я выйду в раздвижные двери, чтобы никогда больше…
Раздвижные двери в комнате действительно были. За ними виднелся уже знакомый тюремный зал.
– Послушайте, тут какая-то ошибка, – обратился я к охраннику. – У меня заключение на один день.
Он сверился с планшетом.
– Да, все верно, – сказал охранник и зевнул. – Сегодня первый день вашего оставшегося заключения.
Я моргнул.
– Простите… Вы неправильно поняли. Я…
– Это вы неправильно поняли. Вы приговорены к заключению на один день. На каждый сегодняшний день вашей жизни.
Я машинально поискал глазами стул, чтобы сесть, но стула не было. Только раздвижные двери – обратно туда, откуда я только что вышел.
– Предпочитаете адаптационный укол? – деловито предложил охранник. – Входит в тюремную страховку.
– Адаптационный… что?
– Вы не будете помнить прошлые дни в заключении. Начнете с чистого листа. Все только начинается, понимаете? – он подмигнул.
***
Утром ко мне подошел пожилой заключенный.
– Выбрали койку поближе к окну, – заметил он и пристально посмотрел на меня. – Пойдете сегодня на тренажеры?
Я много чего хотел у него спросить. Как долго я уже тут? Сколько раз я соглашался на укол и сколько раз отказывался? Потом решил, что сегодня это не важно. Сегодня.
Я кивнул и протянул ему руку для рукопожатия.
Очередь на двоих
(тема «Пункт приема желаний»)
Всегда приятно взглянуть на очередь, в которой тебе уже не нужно стоять! Я вышел из пункта приема, механически засовывая в карман чек о полученной услуге, и пошел вдоль безликой вереницы людей, ожидающих входа с утра пораньше. Дышалось легко – как всегда после посещения пункта. Будто расчистил наконец-то место в захламленной комнате для чего-то важного – осталось придумать для чего. И денег до получки теперь хватит!
– Василий? Вася! – раздалось из очереди.
Я поднял голову и увидел Леру – она стояла в самом хвосте, видно, недавно пришла.
– Лерка? Иванова! Привет! Сколько лет, сколько зим! – я подошел к ней. Невежливо было бы просто прошагать мимо.
– Господи! Сколько же мы не виделись? – она расплылась в улыбке.
– Да с самого выпускного, наверно! – Я украдкой взглянул на часы. До смены оставалось еще полчаса, мог и поболтать. – Ты чего, тоже мечту пришла сдавать?
Она кивнула и потупилась. Мне захотелось ее приободрить:
– Да ладно, не парься ты. Это не больно.
– Я знаю, – тихо проговорила он. – Уже сдавала.
– Вот, молодец! И чего отдала?
– Ну… по мелочи… Я в детстве котенка хотела. Маленького, пушистого, чтобы залазил вечером под бок и спал, а утром мурлыкал и лизал в нос. А мама не разрешала.
– Ну, ты ж теперь взрослая, мама тебе не указ. Можешь и завести!
– Теперь уже не хочу. Столько мороки. Если уезжать куда-то, надо пристраивать, об одолжении друзей просить. Шерсть повсюду. Вещи портит. И корм все время покупать. То есть… я теперь так думаю, когда мечту про кота сдала. Мне теперь это как-то…
– По барабану? – подсказал я.
– Ага, – она кивнула. – Глупо, правда?
– Почему глупо? – удивился я. – Детские мечты – самые дорогие. Много дали?
– Уже потратила, – глухо сказала Лера. – Вот снова пришла сдавать… кое-что… А ты от чего освободился сегодня?
Я задумался. В голове крутились обрывки мыслей, но ни одну не удавалось схватить за хвост.
– Уже и не помню. Ты же знаешь, как это работает. Сдал – и из сердца вон. Ладно, мне пора! Был рад тебя повидать!
– Вася… Подожди!
Я снова взглянул на часы. Опаздывать на смену и нарываться на штраф не хотелось.
– Ну, чего?
– А помнишь… – она осторожно взяла меня за руку. – Помнишь байдарочный поход в восьмом классе? И как к выпускным экзаменам вместе в библиотеке готовились до глубокой ночи?
– Ну… – я пожал плечами. – Было такое вроде бы. А что?
– Ничего, – она отпустила мою руку. – Знаешь, ты такой был…
– Какой? – Я начал раздражаться. Вот ведь пристала!
– Я тебе тогда так и не сказала… Сама не знаю почему. Стеснительная была… Но если я сейчас не скажу… будет уже поздно…
– Лер, слушай, хорошо, что мы повидались, но я правда опаздываю. Без обид. Может, пересечемся еще как-нибудь?
Она поджала губы.
– Да. Может быть. Пересечемся. Пока, Вася.
– Пока! Пусть тебе много за сегодняшнюю мечту дадут!
