– Глупости, – бросил Вальдман, поглядывая в окно.
Он оставил Эльфа на кровати, тот уже почти не мог нормально дышать.
– Отлёживайся пока, – продолжил стрелок, – я что-нибудь придумаю.
С этими словами он вышел за дверь, спустился в холл, и тут…
***
Двое караульных, что стояли снаружи, влетели со страшным звоном через окна, вид у них был скорбный, носы кровоточили. Следом за ними, распахнув дверь с ноги, как и полагается, зашёл сир Вагнер. Он был очень похож на пирата из страшной детской сказки, только гораздо страшнее.
– Я вам щас устрою, сволочи! – орал рыцарь, – Я вам такой «пошёл вон» покажу, себя не вспомните, за ногу вашу мамашу!
С этими словами он добавил одному из стражников ещё один смачный пинок по уже оголённым рёбрам.
– Опять охотитесь, герр? – с улыбкой вопросил верберд, положив руки на перила.
– Мерзавцы были со мной не вежливы, и я покажу им, как они ошиблись. Ох, как ошиблись!!! – кричал он в припадке ярости.
Вальдман постарался не лыбиться.
– А из-за чего весь сыр-бор, позвольте узнать? – спросил он деловито.
Поскольку никто из присутствующих не мог ничего сказать, рыцарю вновь пришлось держать ответ.
– Они заявили, что вы все здесь под арестом, – сказал рыцарь. – В общем, я вас расконвоировал.
– Не все, – возразил стрелок, – Только я. Знаете же, что за мою голову назначена награда, и даже не одна.
– За мою тоже, так что это не так интересно, – отмахнулся сир Вагнер.
– Смотря, каков размер награды, – спокойно сказал верберд.
– Полагаешь, что за рыцаря благородных кровей заплатят меньше, чем за тебя? – с недоумением спросил кипящий, как чайник, бородач.
– Да, – коротко ответил Вальдман.
– О.
В дверь вошёл капитан рейтаров с небольшим отрядом за спиной.
– Сир Вагнер, герр, – он кивнул Вальдману, – вас просят пройти в штаб командования корпусом.
– А в чём дело?! – громогласно спросил рыцарь.
Сегодня бородач был не в настроении куда-либо идти, кроме как пьянствовать.
– По личной просьбе герра полковника, – доброжелательно проговорил капитан, – прошу вас за мной.
– Ладно, – сказал Вальдман, – Где мои вещи, кстати?
Ему никто не ответил.
– Я что, вот так пойду в гости? – он развёл руками, показывая, что на нём нет ничего, кроме штанов, и не было с позавчерашнего дня.
– Всё здесь, Вальдман, – раздался голос из-за стойки, – я сохранил, всё как было.
Это был тот наивный паренёк, что разделил когда-то с эльфами тушку и каким-то чудом теперь стоящий здесь, живой и почти здоровый. Сейчас он опирался на стойку и медленно потягивал из кружки разведённый ром.
– Они лежат в нашей с ребятами комнате, – продолжал он, -…и ещё…вот.
Парень нетвёрдой рукой взял со стола широкополую шляпу и протянул её Вальдману. Шляпа была насквозь залита уже порядочно подсохшими густыми чернилами.
– Что это? – спросил капитан.
– Всё, что осталось от нашего командира, – ответил стрелок.
Люди в комнате ненадолго затихли, каждый задумался о своём, кто-то в дальнем конце холла, у коридора в кухню, плакал.
Вальдман положил шляпу на стол и, посмотрев в глаза капитану, сказал:
– Сейчас буду.
Через несколько минут трактир опустел, и к полковнику отправилась весьма пёстрая компания. Серьёзные лица людей сочетались с их же полным беспорядком.
Тут был и странного вида оборотень, и рыцарь, от богатой брони которого осталась теперь только железная пряжка, и шатающийся при каждом шаге гоблин, и матерящийся на всех и вся одноглазый сержант, видимо, пивший то же самое, что и гоблин. За ними поспешали солдаты не пойми какой армии, а позади всех хвостом семенил отряд рейтар, стараясь не отстать.
Все они были перевязаны, зашиты, заштопаны и в целом производили впечатление инвалидной команды, однако бывалые кирасиры почему-то расступались перед их натиском.
Сир Вагнер, видимо, никогда не позволявший себе касаться чего-то не состоящего из железа голыми руками, открыл дверь. Разумеется, исключительно с пинка.
– Где полковник? – спокойно спросил он с порога.
– Н-наверху, – ответил заикающийся юноша, находившийся ближе всех к двери и прямо-таки на себе ощутивший, как солнце внезапно исчезает с лица небосклона.
– Благодарю, – ответил рыцарь.
Затем команда повернулась и двинулась разновеликими шагами по широкому людскому коридору, медленно добралась до кабинета и вошла внутрь.
Отряхнув со стола мелкую дверную щепу, полковник спросил:
– Что вам угодно, сир Вагнер.
– Мне угодно получить от вас деньги, разъяснения и ещё больше алкоголя, – сгустив брови, ответил бородач.
– Деньги у советника, – начал полковник, – алкоголь у интендантов, а разъяснения по какому именно поводу, позвольте полюбопытствовать?
– Не прикидывайтесь идиотом, герр – процедил сквозь зубы рыцарь, – Почему мы под стражей?
– Один из вас находится в розыске, – ответил полковник.
– Он враг Империи? Совершил ли он преступления против Императора и Инквизиции? – Вагнер повернулся назад, в коридор, и посмотрел на стрелка, – Он что, верующий или похож на такого?
– Нет, – ответил полковник, взгляд которого был направлен на своё отражение на поверхности шлема.
– Тогда какого чёрта вы себе позволяете, герр Шаубенахт?! – прорычал Вагнер.
Полковник отвёл взгляд от отражения и, не переводя на рыцаря, сразу остановил его на фигуре Вальдмана.
– Вы, герр, – обратился он к нему, – сейчас стоите гораздо больше, чем весь этот полк и весь этот город вместе взятые. Это не имеет никакого отношения к имперским властям, просто некое частное лицо объявило за вашу голову баснословную награду.
Затем Шаубенахт обратился к рыцарю.
– Разве по имперским законам должностным лицам, находящимся при исполнении служебных обязанностей, запрещено заниматься охотой за головами? Или каким-либо иным способом заниматься коммерческой деятельностью, не противоречащей обязанностям?
Глаза рыцаря под густыми бровями медленно наливались кровью.
– Я так и думал, что нет, – закончил полковник, – Мои обязанности здесь закончены, так что я не намерен упускать свой шанс, мне бы очень этого не хотелось.
– А нам сейчас не хотелось бы упустить шанс заставить вас танцевать ногами в воздухе. Но не все здесь мечтатели, – заявил обозлённый верберд,
Глаза его стали ещё чернее, чем прежде. В воздухе запахло нервным срывом и, как следствие, новым конфликтом, который мог закончится с обращением Вальдмана в полную фазу, а уж тогда…
– Где бы найти такой же милый кинжальчик, как у вас? – полковник явно шёл на обострение конфликта, кажется, от явного ареста его что-то останавливало.
– У вас под рёбрами, если не прекратите этот балаган, – ворвался в разговор рыцарь, – Хотя, мы вполне можем договориться, в конце концов, лучше синица в руках, чем…
«Чем пуля во лбу», – мысленно закончил за него Вальдман.
Шаубенахт какое-то время молчал, безэмоционально глядя на собравшихся, затем, всё-таки произнёс.
– Что ж, полагаю, это вопрос нам можно обсудить. С глазу на глаз.
– Сейчас здесь состоится дипломатия, – объявил сир Вагнер, – потому прошу всех убраться отсель куда подальше и калитку прикрыть.
Спокойный холод в его голосе заставил людей и нелюдей повиноваться. Все поспешили последовать совету и вышли в приёмную.
Очень долго в коридоре стояла напряжённая, багровая тишина, словно воздух замер в ожидании и не входил в лёгкие людей. А затем из кабинета, разлетаясь по стенам всё дальше и дальше, полетел чистейший, практически осязаемый мат. Тот, который можно было отливать в чеканные монеты и отправлять контрабандой в страны противника для подрыва их экономики.
Подробный, интересный, с полным разъяснением того, где чьё место было на момент битвы, до битвы, после битвы, а, главное, в далёком детстве. И кончилось всё это тем, что командование, охотников за головами, администрацию, чиновников и казначеев облили смачной, рыночной грязью.
Затем, наконец, наступила тишина, из предбанника в коридор вышел довольно подавленный солдат и, недовольно бубня, пригласил собравшихся вернуться в кабинет.
В кабинете царила постбатальная тишина. Совершенно ясно, что благородные пэры не скупились на эпитеты и, судя по красным лицам и тяжёлой отдышке, оба они сказали всё, что хотели.
– Поговорив со своим…коллегой, – начала полковник, – я решил поступить следующим образом: придётся отпустить вас. Всех, однако вознаграждение ваше останется при мне, в качестве неустойки.
– Почему это? – спросил Вальдман.
Он уже мысленно просчитывал, в каком порядке будет очищать комнату от лишних людей.
– Поймите меня правильно, – в голосе офицера проснулись эмоции, – Если кто-то узнает, что я выпустил вас просто так, без выкупа, то моя репутация может сильно пострадать. Ни я, ни вы этого не хотим.
Грод толкнул Вальдмана в бок, заметив, как у того на шее начинает пробиваться шерсть.
– Его деньги, герр, – обратился гоблин к полковнику, – его деньги. Очень надеюсь, что ваше решение не распространяется на остальных. Я тут, знайте ли, кое-что насобирал…
И с этими словами Грод с трудом поднял мешок и вывалил всё его содержимое на стол. Это оказалась целая гора окровавленных круглых лезвий.
– У остальных тоже немало, – продолжил он, – потому и денюжка нам причитается двойная. Сколько это будет в талерах, ну-ка скажите-ка мне?
Полковник внимательно смотрел на заваленный лезвиями стол и, особенно, за теми пилами, которые при падении с хрустом воткнулись в пол.
– Состояние, – спокойно заключил он.
– Вооооооот…– гоблин был очень доволен собой, – поэтому вас всё должно устраивать, как есть. Что наши деньги останутся при нас, а вы при этом не уйдёте домой без штанов. Ну что, соберёте себе немного на пенсию, а, герр?
Половник продолжал молча смотреть на стол.
– А теперь, – потирая руки, продолжил Грод, – обсудим все детали…
***
Всадник стремглав мчался по горной тропе. Над его головой о вековые скалы снова и снова разбивался яростный ветер, он старался сбросить посланника виз. Камни слетали в пропасть под копытами перепуганной лошади, но всадника это почти не волновало.
Он спешил, и на его высохшем, уже побелевшем языке чертополохом болталась тяжёлая дурная весть. Мозг снова и снова, до отупения, заставлял произносить слова, чтобы не растерять их по пути. На самом деле, вестник хотел выболтать из послания весь смысл, чтобы произнести его было как можно легче: излюбленный приём всех гонцов. А затем избавиться от слов, как от надоевшего груза.
Добравшись до ворот, всадник быстро передал поводья в руки серьёзного человека и бросился прямо к цитадели замка. Он чуть не ударился головой о потолок, когда влетал вверх по лестнице и оказался на самом последнем этаже.
Затем, вестовой оказался перед дверью, которую видел впервые, но куда он должен был попасть, и остановился перед ней, как вкопанный. Отдышавшись, он осторожно открыл дверь и произнёс прямо с порога:
– Они разбиты.
Ответом ему послужила покойная сладкая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра за окном. Воспользовавшись паузой, гонец смог отдышаться и занять место у двери по стойке смирно, как обычно, не боясь, что пот будет заливать ему глаза. Затем из-за высокой спинки кресла донёсся спокойны ровный голос:
– Не важно.
В комнате было жарко, под огнём потрескивали поленья, над потолком витало лёгкое опиумное облако. Где-то рядом лёгкий поток воздуха, пробивающийся из-за закрытых окон, шевелил алые альковы.
– Я всегда говорил, что дисциплина нужна только кретинам, – продолжал голос, – но она им всё-таки нужна, как ни крути, иначе они просто впадают в ступор. И как тогда ими воспользоваться? В общем, разбили, не страшно.
Голос затих, гонец мучительно топтался с ноги на ногу.
– Прошу прощения, – наконец не выдержал он, – простите меня, если сую нос не в своё дело…а зачем вы тогда посылали туда этих…существ?
Из-за спинки кресла раздался скрипучий умиротворяющий вдох, потом под потолок поднялась очередная струйка дыма.
– Меня не интересовала бы не их победа, не их поражение – проговорил голос сквозь дымную пелену.
