Само собой, когда они смогут найти в себе силы от этого оклематься.
Пока Грод бегал по лагерю, пытаясь найти алкоголь, Вальдман очнулся. Он сумел подняться на ноги, похрустел начисто задубевшими суставами и, достав трофейным кинжалом из зажившей кожи грубые нитки, неторопливо вышел во двор.
За пределами города образовались огромные горы того, что осталось от орды, со ступеней чёрного хода второго этажа их было отлично видно. Воздух вокруг снова наполнился запахом горелого орочьего мяса, на этот раз, таким сильным, что от него даже эльфу вполне могло бы стать дурно.
Людей же складывали во дворе рядами, вернее, только тех, кого ещё могли собрать и перенести. Скорее всего, их похоронят в братской могиле, когда они пройдут через руки интендантов. Вальдман от всей души радовался, что на небе при этом сияет яркое, уже почти тёплое весеннее солнце. С ним ему было как-то спокойнее, особенно, когда оно согревало его голову.
Правда, кое-что было не так: перед трактиром стоял внушительный караул. На выходе скучали два серьёзных мужичка с длинными кавалерийскими топорами. Кроме того, по углам и в некоторых местах у окон болталось несколько вооружённых типов. Такое уже бывало, и не раз, Вальдман изо всех сил пытался вспомнить, что же такого он серьёзного натворил, что за трактиром такой надзор. Ещё он мысленно про себя отмечал и другие признаки грядущих проблем.
Например, негласная пустота перед трактиром, словно бы никто не хотел сейчас тут оказаться. Ещё медики, питание и никаких поздравлений, никакой оплаты. Так что Вальдмана это наводило на мысль о том, что пора как-то взять свою награду и как можно скорее дать дёру. Но профессиональная честь сперва требовала отдать долги.
Вальдман поднялся на второй этаж сильно потеплевшего со временем трактира, прошёл мимо нескольких дверей на помосте, перешёл над залой через крытый переход и вошёл в одну из гостевых комнат. Даэвина он застал стоящим напротив окна, тот опирался на подоконник и сверлил взглядом разбитое окно. Его волосы шевелил ветер, сюда доносилась орочья вонь, но эльф ни на что не реагировал.
Его клинки лежали рядом, на кровати, вместе с дорожной сумкой. На крохотной тумбочке стояла почти нетронутая еда.
– Не стоит тебе сейчас вставать, – спокойно сказал верберд, с порога учуяв под бинтами свежую кровь, – эдак ты и за месяц не поправишься.
Даэвин молчал, его кожа становилась всё бледнее и бледнее, а челюсти сжались, обострив и без того острые скулы. Стрелок слышал, как упирающиеся в подоконник ладони с хрустом сжимаются в кулаки.
– Их нет, Вальдман, – тихо сказал он, – Никого нет. Более сотни, весь отряд, а теперь…
– Ты ничего не мог сделать, – оборвал его стрелок, – Его нельзя было убить. Было нельзя, пока он сам не захотел. Мы этого не знали…
Даэвин резко развернулся и с удивлением воззрился на гостя. Он долго молчал, прежде, чем, наконец, спросил.
– Откуда…ты знаешь? Ты видел, как я его атаковал?
Стрелок указал ладонью на свежие бинты.
– Догадался, – ответил он.
Даэвин вновь развернулся к окну и на этот раз замолк надолго. Было видно, что он еле держался на ногах, и речь шла не только о теле.
– Да, ты прав, – наконец произнёс он, – Я попытался отвлечь его на себя, сковать его действия, но…
Эльф осёкся, в его голосе проскользнула заметная дрожь.
– …я обязан был их спасти, ты понимаешь?
По его голосу было прямо слышно, что внутри него есть только солёная пустота, и больше ничего. Вальдман же был спокоен, такое он видел уже, наверное, тысячу раз, он, конечно, не привык, никогда не привыкнет, но чувства его заметно притупились.
– Не всё получается, как мы хотим, дружище, – сказал он, садясь на кровать – К сожалению, не всё, хотя бы потому что остальные не понимают, чего мы хотим. Или не хотят понять…
Даэвин снова смотрел на стрелка, долго и пристально. Его глаза были полны вопросительной скорби, по белым бинтам медленно расползались алые пятна, пока тусклые.
– Так ещё больнее…– прошептал он.
– Ага, – ответил Вальдман.
Комнату окутала тишина. Эльф молчал, его грызли вопросы, на которые он не мог найти ответа, он только смотрел в чернильные глаза стрелка. Они были странные, эти глаза: по природе своей они казались гораздо хуже, чем пустые бельма Чёрного орка, в них было больше коварства и злобы, но…отчего-то сейчас они были куда ближе, нежели многие другие.
Как будто на дне их, под всем этим мрачным, как нефть, омутом, среди тьмы горел огонь, который ждал именно его, эльфа. Большой, горячий, жестокий, но такой, от которого не хочется отрываться в темноту.
Даэвин с трудом, роняя на полк красные бисеринки крови, подошёл к стрелку и склонил голову.
– Спасибо, – прошептал эльф.
Его рука, лежащая на трости, от напряжения начала белеть. Он начал терять сознание и падать вниз, но Вальдман подхватил его и помог добраться до кровати.
– Слушай…– тихо сказал он по пути, – я тут, в некотором роде, в розыске… и сейчас нам бы лучше найти Грода и свалить отсюда к чертям собачьим, как думаешь?
– Я буду вам обузой, – ответил Даэвин.
– Глупости, – бросил Вальдман, поглядывая в окно.
Он оставил Эльфа на кровати, тот уже почти не мог нормально дышать.
– Отлёживайся пока, – продолжил стрелок, – я что-нибудь придумаю.
С этими словами он вышел за дверь, спустился в холл, и тут…
***
Двое караульных, что стояли снаружи, влетели со страшным звоном через окна, вид у них был скорбный, носы кровоточили. Следом за ними, распахнув дверь с ноги, как и полагается, зашёл сир Вагнер. Он был очень похож на пирата из страшной детской сказки, только гораздо страшнее.
– Я вам щас устрою, сволочи! – орал рыцарь, – Я вам такой «пошёл вон» покажу, себя не вспомните, за ногу вашу мамашу!
С этими словами он добавил одному из стражников ещё один смачный пинок по уже оголённым рёбрам.
– Опять охотитесь, герр? – с улыбкой вопросил верберд, положив руки на перила.
– Мерзавцы были со мной не вежливы, и я покажу им, как они ошиблись. Ох, как ошиблись!!! – кричал он в припадке ярости.
Вальдман постарался не лыбиться.
– А из-за чего весь сыр-бор, позвольте узнать? – спросил он деловито.
Поскольку никто из присутствующих не мог ничего сказать, рыцарю вновь пришлось держать ответ.
– Они заявили, что вы все здесь под арестом, – сказал рыцарь. – В общем, я вас расконвоировал.
– Не все, – возразил стрелок, – Только я. Знаете же, что за мою голову назначена награда, и даже не одна.
– За мою тоже, так что это не так интересно, – отмахнулся сир Вагнер.
– Смотря, каков размер награды, – спокойно сказал верберд.
– Полагаешь, что за рыцаря благородных кровей заплатят меньше, чем за тебя? – с недоумением спросил кипящий, как чайник, бородач.
– Да, – коротко ответил Вальдман.
– О.
В дверь вошёл капитан рейтаров с небольшим отрядом за спиной.
– Сир Вагнер, герр, – он кивнул Вальдману, – вас просят пройти в штаб командования корпусом.
– А в чём дело?! – громогласно спросил рыцарь.
Сегодня бородач был не в настроении куда-либо идти, кроме как пьянствовать.
– По личной просьбе герра полковника, – доброжелательно проговорил капитан, – прошу вас за мной.
– Ладно, – сказал Вальдман, – Где мои вещи, кстати?
Ему никто не ответил.
– Я что, вот так пойду в гости? – он развёл руками, показывая, что на нём нет ничего, кроме штанов, и не было с позавчерашнего дня.
– Всё здесь, Вальдман, – раздался голос из-за стойки, – я сохранил, всё как было.
Это был тот наивный паренёк, что разделил когда-то с эльфами тушку и каким-то чудом теперь стоящий здесь, живой и почти здоровый. Сейчас он опирался на стойку и медленно потягивал из кружки разведённый ром.
– Они лежат в нашей с ребятами комнате, – продолжал он, -…и ещё…вот.
Парень нетвёрдой рукой взял со стола широкополую шляпу и протянул её Вальдману. Шляпа была насквозь залита уже порядочно подсохшими густыми чернилами.
– Что это? – спросил капитан.
– Всё, что осталось от нашего командира, – ответил стрелок.
Люди в комнате ненадолго затихли, каждый задумался о своём, кто-то в дальнем конце холла, у коридора в кухню, плакал.
Вальдман положил шляпу на стол и, посмотрев в глаза капитану, сказал:
– Сейчас буду.
Через несколько минут трактир опустел, и к полковнику отправилась весьма пёстрая компания. Серьёзные лица людей сочетались с их же полным беспорядком.
Тут был и странного вида оборотень, и рыцарь, от богатой брони которого осталась теперь только железная пряжка, и шатающийся при каждом шаге гоблин, и матерящийся на всех и вся одноглазый сержант, видимо, пивший то же самое, что и гоблин. За ними поспешали солдаты не пойми какой армии, а позади всех хвостом семенил отряд рейтар, стараясь не отстать.
Все они были перевязаны, зашиты, заштопаны и в целом производили впечатление инвалидной команды, однако бывалые кирасиры почему-то расступались перед их натиском.
Сир Вагнер, видимо, никогда не позволявший себе касаться чего-то не состоящего из железа голыми руками, открыл дверь. Разумеется, исключительно с пинка.
– Где полковник? – спокойно спросил он с порога.
– Н-наверху, – ответил заикающийся юноша, находившийся ближе всех к двери и прямо-таки на себе ощутивший, как солнце внезапно исчезает с лица небосклона.
– Благодарю, – ответил рыцарь.
Затем команда повернулась и двинулась разновеликими шагами по широкому людскому коридору, медленно добралась до кабинета и вошла внутрь.
Отряхнув со стола мелкую дверную щепу, полковник спросил:
– Что вам угодно, сир Вагнер.
– Мне угодно получить от вас деньги, разъяснения и ещё больше алкоголя, – сгустив брови, ответил бородач.
– Деньги у советника, – начал полковник, – алкоголь у интендантов, а разъяснения по какому именно поводу, позвольте полюбопытствовать?
– Не прикидывайтесь идиотом, герр – процедил сквозь зубы рыцарь, – Почему мы под стражей?
– Один из вас находится в розыске, – ответил полковник.
– Он враг Империи? Совершил ли он преступления против Императора и Инквизиции? – Вагнер повернулся назад, в коридор, и посмотрел на стрелка, – Он что, верующий или похож на такого?
– Нет, – ответил полковник, взгляд которого был направлен на своё отражение на поверхности шлема.
– Тогда какого чёрта вы себе позволяете, герр Шаубенахт?! – прорычал Вагнер.
Полковник отвёл взгляд от отражения и, не переводя на рыцаря, сразу остановил его на фигуре Вальдмана.
– Вы, герр, – обратился он к нему, – сейчас стоите гораздо больше, чем весь этот полк и весь этот город вместе взятые. Это не имеет никакого отношения к имперским властям, просто некое частное лицо объявило за вашу голову баснословную награду.
Затем Шаубенахт обратился к рыцарю.
– Разве по имперским законам должностным лицам, находящимся при исполнении служебных обязанностей, запрещено заниматься охотой за головами? Или каким-либо иным способом заниматься коммерческой деятельностью, не противоречащей обязанностям?
Глаза рыцаря под густыми бровями медленно наливались кровью.
– Я так и думал, что нет, – закончил полковник, – Мои обязанности здесь закончены, так что я не намерен упускать свой шанс, мне бы очень этого не хотелось.
– А нам сейчас не хотелось бы упустить шанс заставить вас танцевать ногами в воздухе. Но не все здесь мечтатели, – заявил обозлённый верберд,
Глаза его стали ещё чернее, чем прежде. В воздухе запахло нервным срывом и, как следствие, новым конфликтом, который мог закончится с обращением Вальдмана в полную фазу, а уж тогда…
– Где бы найти такой же милый кинжальчик, как у вас? – полковник явно шёл на обострение конфликта, кажется, от явного ареста его что-то останавливало.
– У вас под рёбрами, если не прекратите этот балаган, – ворвался в разговор рыцарь, – Хотя, мы вполне можем договориться, в конце концов, лучше синица в руках, чем…
«Чем пуля во лбу», – мысленно закончил за него Вальдман.
Шаубенахт какое-то время молчал, безэмоционально глядя на собравшихся, затем, всё-таки произнёс.
– Что ж, полагаю, это вопрос нам можно обсудить. С глазу на глаз.
– Сейчас здесь состоится дипломатия, – объявил сир Вагнер, – потому прошу всех убраться отсель куда подальше и калитку прикрыть.
