У меня задёргался глаз, пальцы сжались в кулаки.
Такое с нашими девчонками случалось и раньше, но, после того как старшим стал Лука, силой в уличные девки никого больше не забирали. Бывало, дурёх сманивали богатыми посулами, силком – нет.
– А Бажен? – спросил я, сглотнув ставшую вязкой слюну. – За что мы ему оброк платим? Или… уже не платим?
– Платим! – уверил меня Лука, облизнув узкий белый рубец на верхней губе. – Куда, думаешь, общак ушёл?
– Так какого чёрта?! – взорвался я. – Почему он за нас не вступился?!
– Да потому что Ждан удила закусил! – заорал на меня старший. – А Бажен не хочет с ним из-за наших грошей связываться! Говорит, оно того не стоит! Не пойдёт к Барону на поклон!
– Ты! – прорычал я и пихнул Луку в грудь ладонями. – Это ты во всём виноват! Ты слишком старый! Давно должен был уйти!
Ответный толчок отшвырнул меня к двери.
– Сдурел?!
– Ты перерос Гнилой дом! – выдал я, и не думая успокаиваться. – Из-за тебя растёт оброк, из-за тебя Бажен отказывается вступаться за нас! Как он сказал в прошлый раз? «Ты уже взрослый, разбирайся сам»! Так дело было?
– Уймись, Серый! – прошипел Лука, набычившись. – Не доводи до греха!
– Ты обещал уйти! – напомнил я наш стародавний уговор. – Чтоб не как Буян! Чтоб по-людски!
Мы оба прекрасно знали, как именно кончил наш прежний старший, глаза Луки разом превратились в две узенькие щёлки, на шее вздулась вена.
– Пора и мне за Буяном, значит? – хрипло выдохнул парень. – Так, да?
Я отмахнулся.
– Не о том речь! Не за то его на дно спровадили! Он зарвался, а тебя любая шайка примет!
– И ты останешься за старшего? – скривился Лука. – А кто со всеми договариваться станет? С тем же Баженом, а?
– Ты с ним здорово договорился!
– Договорился, представь себе! Сотню целковых до конца лета найдём – он Рыжулю в обиду не даст!
Меня аж холодным потом прошибло.
Сотню?! До конца лета? Да я в лучшие дни пятиалтынный заколачивал! Четвертак – уже за счастье! А весь Гнилой дом никогда и двух целковых за день не собирал. В лучшем случае целковый откладывать сможем, но это если ни с кем не делиться, не платить оброк и не тратиться на харчи. А тогда либо на ножи поднимут, либо сами с голодухи ноги протянем, но сотни до осени один чёрт не накопим!
Я покачал головой и спросил:
– Мне почему сразу не сказал?
Лука криво ухмыльнулся.
– А зачем? Что ты со своим зароком можешь? Ни украсть, ни покараулить!
Теперь уже пришла моя очередь стискивать кулаки.
– Так, да?
– Что – правда глаза колет? Серый, ты неплохо на чистке обуви имел и нас выручал, но это не те деньги, которые могут сейчас помочь. И близко не те!
– Плевать! – рубанул я рукой воздух. – Ты должен был мне рассказать!
– Ну вот рассказал, и что с того? – усмехнулся Лука.
Я подавил вспышку раздражения и спросил:
– Сколько ты уже собрал?
Лука покачал головой.
– Слишком мало.
– А если…
Я выразительно провёл пальцем поперёк горла, и старший досадливо поморщился.
– Думаешь, тебя подпустят к Ждану? Да при нём постоянно тайнознатец крутится! И не слабак адепт, как у Бажена, а полноценный аколит!
Слабак адепт?! Я припомнил, как разлетелась в пыль тяжеленная черепица, и поёжился. Оценивать на собственной шкуре мощь аколита не хотелось совершенно.
– И что делать?
Лука пожал плечами и отвернулся от меня, начал брить вторую щеку.
– Яр обещал наводку подогнать. Можно будет большой куш сорвать, но сложится или нет – ещё не знаю. – Он помолчал и будто нехотя сказал: – Вообще, есть одно дельце, будто специально под тебя. Денег сулят немало, только там такие ухари, что страшновато связываться.
Страшно связываться?! Да ради Рыжули…
Я открыл было рот, но сразу прикусил язык. Лука сроду труса не праздновал, наоборот – вечно в такие авантюры ввязывался из желания разом большой куш сорвать, что у меня волосы дыбом вставали. Ещё и отговаривать его приходилось. Значит, опасность нарваться и в самом деле неоправданно высока. Но… А какие у нас варианты?
– Что за дельце? – спросил я.
– Надо будет за одним домом проследить.
– Всего лишь проследить? И что в этом такого страшного?
– В этом – ничего, – признал Лука и вновь облизнул рубец на губе. – Заказчики меня смущают. Таким дай палец, руку по локоть оттяпают. Если напортачим, они весь Гнилой дом до последнего человека вырежут.
– Да прям уж! Не сгущай краски!
– Мне полсотни монет посулили, а я на дело подписаться не решаюсь! – рявкнул в ответ Лука. – Как думаешь, я краски сгущаю или дельце и вправду дурно пахнет, а?
– Тебе видней, – сдал я назад. – Но с нами точно рассчитаются?
– Жилыч это на себя возьмёт. Половину нам наперёд заплатят, половину он придержит и отдаст, когда дело сделаем. – Лука развернулся к зеркалу и добрил щёку, после вытер бритву и посмотрел на меня. – Серый, нам деваться некуда, но и голову в петлю совать не хочется. Работать тебе – сам прикидывай, что и как.
Я нехотя кивнул, хотя внутри всё так и клокотало.
– Когда ответить нужно?
– А вот сейчас и пойду.
– Я с тобой!
– Тогда собирайся, ждать не буду.
Но никуда с Лукой я не пошёл. Нет, вопреки своему предупреждению, он меня даже подождал, просто, когда уже двинулись через болото, я рухнул в мутную воду из-за соскользнувшей с кочки ноги. Встал мокрый, весь в ряске и тине.
Лука поглядел на меня и покачал головой.
– Переодевайся и дуй к «Трём жбанам», – распорядился он. – В кабак не заходи – нужно будет, сам позову. Оглядись там, на чужаков внимание обрати. Если пойду оттуда, а кто-то за мной увяжется – дай знать.
– Хорошо, – пробурчал я и поплёлся обратно, припадая на правую ногу, которая после досадного падения разболелась пуще прежнего.
Надолго в доме не задержался. Порылся в сундуке с обносками, подобрал что-то не совсем уж рваное и ушёл, напоследок велев Плаксе простирнуть грязную одежду.
«Три жбана» были кабаком не из лучших, публика в нём собиралась сомнительней некуда, а ещё на том углу вечно царило столпотворение, и требовалось обладать намётанным глазом, чтобы высмотреть в людском круговороте подозрительного чужака.
Я никого такого не углядел и присоединился к игравшим у соседнего дома в пристенок пацанам.
– Здоров, босяки! Какие ставки?
– Грош! – объявил самый мелкий из всех.
– Не! – оттёр его в сторону худой шкет по прозвищу Лещ. – Мы с тобой, Серый, играть не будем!
– А что так?
– А тебя монеты слушаются!
– И что с того? – сплюнул под ноги незнакомый крепыш, ещё и хрустнул костяшками сцепленных пальцев. – Это наш угол! Сами решаем, кто выиграл, а кто проиграл!
– Вот ты дурак! – ругнулся Лещ. – Он тут не один! Лука в кабаке, не видел разве? Не будем мы с тобой играть, Серый. Ни на деньги, ни на щелбаны.
Собачиться с босяками не хотелось, не для того сюда пришёл. Так что просто прислонился к стене и огляделся. Подумал вдруг, что старше любого из парней на год или даже два, а значит, и сам вот-вот Гнилой дом перерасту. Если уже не перерос.
– Жмых где? – спросил я, лишь бы только отвлечься. – Давненько его не видел.
– В матросы подался, – подсказал Лещ. – Что-то с Горелым не поделил, вот и пришлось когти рвать.
– По реке ходить будет?
– Не, наш Горелый – сила, не чета вашему Бажену. На реке бы он Жмыха достал. Тот на колониальный рейс завербовался. Да он и там не пропадёт. Антиподов обжуливать будет.
Я кивнул. Податься в матросы было проще всего. Но… Но не для меня.
По дороге проехала телега и сразу за ней ещё одна, на этой привезли в соседнюю лавку какие-то ящики. Несколько кумушек обсуждали предсказанный звездочётами небесный прилив, у кабака спорила троица подвыпивших мужичков, а вербовщик Черноводской торговой компании что-то оживлённо вещал парочке работяг, но те плыть на войну с антиподами желанием отнюдь не горели. Ещё девка гулящая из совсем уж пропащих на углу вертелась. Именно она моё внимание и привлекла. Только не к себе привлекла, смотреть там было не на что, а к невесть откуда взявшемуся господину лет тридцати с повязанным на шее платком. Коричневый сюртук, в тон ему брюки, кожаные туфли, шляпа с невысокой тульей. Модник, да и только!
Девка подкатила к слишком уж нарядному для Заречной стороны франту, а тот зло отмахнулся тростью и двинулся в нашу сторону. У меня аж правую ногу судорогой свело. Такой вот тростью получить – радости мало. Но нет, модник прошёл мимо и потопал прочь, а дальше из двери кабака выглянул Лука. Он жестом дал знак подойти, и я отлип от стены.
От одной только мысли, что получится зашибить аж полсотни целковых, неровно заколотилось сердце, а ещё стало как-то очень уж тревожно. Такие деньжищи за здорово живёшь не платят. И я окончательно уверился в этом, увидев, с кем именно собрался вести дела Лука.
Не жулики. Ухари-головорезы.
Так посмотришь – ничего особенного, люди как люди. Неброская одежда, спокойные движения, тихие голоса. Один, с переходящими в усы бакенбардами, был невысоким, упитанным и обманчиво мягким. Другой оказался выше и жилистей, взгляду было попросту не за что зацепиться на его невзрачном лице. Отвернёшься и забудешь. А отворачиваться нельзя. Да и на узенькой улочке встретиться бы не хотелось.
На столе стояло три кружки пива, мне ничего заказывать не стали. Жилистый без промедления спросил:
– Голубиный квартал в Среднем городе знаешь?
Я с немалым облегчением сообразил, что от названного места до клуба на Каштановом бульваре идти едва ли не полгорода, и кивнул.
– Бывал пару раз.
Тогда последовал новый вопрос:
– Сколько там босяк ошиваться сможет, прежде чем его взашей погонят?
Лука открыл было рот, но прикусил язык, стоило только упитанному предостерегающе поднять руку. Впрочем, подсказок мне и не требовалось.
– Очень недолго. Либо дворники накостыляют, либо подручные квартального выловят. Но там любой на виду будет, не только босяк. Нет лавок и харчевен, нищих и тех нет.
Ухари переглянулись, и жилистый спросил:
– А если чистильщик обуви в нужном месте сядет?
– Смотреть надо, – решил я. – В иных местах чистильщик как бельмо на глазу будет.
Жутенькая парочка разом поднялась из-за стола.
– Поехали!
Жилистый двинулся на выход, упитанный задержался кинуть на стол пару монет. Я взглянул на Луку, тот кивнул.
Когда вышли на улицу, перед кабаком уже стоял невесть кем вызванный сюда закрытый экипаж. Получается, ухарей не двое, а трое. И третьего нигде не видать. Внутри-то никого, на козлах – один извозчик.
Жилистый велел тому ехать в Голубиный квартал, и мы расселись на жёстких лавках, как и в кабаке – друг против друга. Сказать по правде, раньше доводилось кататься лишь на запятках, а потому всё было в новинку, так и прилип к боковому окошку. Впрочем, это лишь пошло на пользу делу – успел оглядеться, когда на нужную улочку вывернули, поэтому и не заявил с ходу, что ловить здесь нечего.
Интересовавший ухарей дом прятался в глухом тупичке, и хоть на углу было никак не встать, зато на глаза попался крохотный сквер по соседству. И всё же, прежде чем ответить согласием, я уточнил:
– А чёрный ход?
– Нет его там.
