Чёрный снял очки, протёр глаза, потом посмотрел на солнце, весь сморщился и чихнул.
Расправив усы, Шмаль сделал серьёзную морду и, наконец, ответил:
— Какими судьбами, бродяга?
В траве у забора сидел лысый администратор из «Молока». Рамзес, который был худ, а скорее тощ, но пока ещё без синяка.
Глава 3
Жуткое предчувствие и странные сфинксы
Масол приближался к тому моменту в своей заковыристой жизни, когда мог смело сказать: «Ну наконец-то я счастлив!»
Его желания всегда были бесхитростны и понятны. Ему не требовалось богатство земных царей. Его не интересовали звания и награды. Но всё-таки хотелось существовать среди прочих гибридов, чтобы не перебиваться от зарплаты до зарплаты. И, безусловно, Масол мечтал о никем не контролируемой свободе... Конечно, он мог уйти жить в тайгу, где от количества свободы можно запросто загнуться, но предпочёл перебраться в Страну Крым, где свободы было не больше, чем в Сибири, зато гораздо теплее.
Нельзя сказать, чтобы Масол был лентяем или паразитирующим гражданином, но справедливости ради надо признать, что работоспособностью он никогда не отличался; впрочем, как и другие гибриды. Разве что бобры были склонны к бесконечному строительству.
В новой квартире, купленной на деньги ялтинской мафии, Масол затеял ремонт. Для модного апгрейда стен, пола и потолка он нанял бригаду бобров, говорящих на свистящем наречии, прибывших в Крым из какой-то западной державы.
В поисках заработка бобровые семьи перемещались на тысячи километров по всему свету. Иногда они сплавлялись по рекам, чаще передвигались привычным способом: на автомобиле или поездом.
С помощью шустрых лап и гигантского желания трудиться три бобра во главе с бригадиром Густавом работали почти месяц. Уже сейчас волья квартира сияла нордическими красками скандинавского минимализма, с глубокими смыслами заложенными в каждый предмет.
Сам Масол снимал комнату в коммуналке. С соседями не общался. Жил скромно. Много не пил; экономил — копил деньги на яхту. Потому что для кругосветного плавания требовалось сложное оборудование, которое тоже требовало немалых вложений. Без оборудования в океане на выжить.
Иногда Масол приезжал к Шмалю в гости. Дружба между котом и волком выглядела противоестественно и подозрительно.
Первое время, завидев в посёлке серого гибрида, морские свинки поднимали невероятный шум, собираясь группами, чтобы изгнать чужака. Но чёрный объяснил капитану Омке, что Масол — это его настоящий друг, что волки бывают разные. Конечно, в своём большинстве они штопанные гандоны, но Масол — это совершенно другой типаж.
***
Масол приехал к Шмалю точно к завтраку. Передвигался он на двухместном мопеде, скорость которого была невелика. Зато на данное транспортное средство не нужно учиться в автошколе, а значит, не требуются водительские права.
Оставив мопед во дворе, Масол вошёл в дом своего подельника.
Рядом со Шмалем на пошарканной кухне, за скрипучим столом сидели два удивительных кота. Одного гостя звали Рамзес, второго — Эхнатом. Оба гибрида были сморщенные, страшные, но отчего-то невероятно счастливые.
Рамзес был абсолютно лысый. У Эхнатома росли реденькие пучки шерсти на кончиках ушей, чем кот породы сфинкса безмерно гордился и время от времени шутил, что он не кись, а рысь.
— Познакомься, это наши земляки, — сказал Шмаль, приглашая волка к столу. — Это мой кореш Рамзес, имеющий общий бизнес с толстым Абрамяу, а это...
Чёрный замялся, поскольку постоянно забывал имя второго сфинкса.
— Эхнатом, — мякнул Рамзес, представив своего родственника.
Масол деловито кивнул и присел на табуретку.
Перед ним тут же вырос полный стакан местной чачи.
— Ёпана-ма! Это виноградная? — заводил носом волк.
— Обижаешь… Вишнёвая! — со знанием дела ответил чёрный.
Водка в тамошних краях была очень дорогим напитком для важных персон. Водку можно купить исключительно в ресторанах или у контрабандистов. В основном антропоморфные крымчане употребляли разнообразные вина и, конечно, домашнюю чачу.
— Вы с этого, что ли… как его… — принюхивался к напитку Масол.
— С Якутска мы. В «Молоке» работали, — подсказал Рамзес, переведя взгляд на второго лысого кота. — А Эхнатом — мой двоюродный брат. Он ещё молодой парнишка. Но, как известно, симбиоз неопытности и решительности открывает беспримерные возможности… Не правда ли, босс?
Шмаль сделал маленький глоточек.
— Ты, земеля, не мути здеся. Говори, зачем ко мне пожаловал?
Рамзес сидел в шлёпках и шортах оранжевого цвета. Синяка у него не было, но имелась знаменитая татуировка на груди. Профили трёх бородатых вождей из прошлого продолжали пристально смотреть куда-то вбок, выискивая несбыточную цель для гибридов.
— Бедствуем мы и страдаем душевными недугами, — поджав уши, признался Рамзес. — В Якутске работы не сыскать, вот и решили к тебе податься. Мы ведь помним тебя. И любим только тебя. Тут дело такое…
Рамзес стал жевать свои тоненькие губы, будто ему неловко в чём-то признаться.
— Бля, богатырь, — поддержал Шмаль, — ты не тушуйся, говори, как есть.
Лысый кот тяжело вздохнул.
— Что-то с нашими мозгами случилось. Отключились они. Частично... Помним, что из Якутска мы. Про «Молоко» помним. Ещё тебя никак забыть не можем. А вот как ехали в Страну Крым и что с нами в пути случилось, вот хоть тресни — будто и не было долгой дороги… А ещё я детство своё стал забыть. Даже маму… Вот и братец мой не даст соврать. С памятью у нас полная беда.
Эхнатом тоже был в шлёпанцах и шортах, только синего цвета. На его груди красовалась татуировка в виде египетской пирамиды со всевидящим глазом над острой вершиной. Ниже наколота группа крови и непонятная надпись латинскими буквами.
— Всё верно говорит Рамзес, — пискляво подтвердил Эхнатом. — Ехали мы в поезде. В правое окно посмотрим — там тайга, в левое окно взглянем — там лес густой. Вот, бывало, ползёт поезд где-то, а мы размышляем только о лихом Шмале. Будто нам заняться больше нечем. Только о чёрном коте и думаем, словно нас заставляют о нём думать. И вот что я скажу вам, товарищи: горюет Якутск без Шмаля… Ох как горюет!
Волк усмехнулся. Эти двое были сказочными чудаками.
Зато Шмаль был в восторге. Ему очень нравилось, что Якутск без него страдает.
— В унынии пребывает сибирская земля без чёрного босса, словно отца потеряла, — поддакивал Рамзес. — Вот мы к тебе и пришли, Шмаль... Ты помоги нам обжиться на новом месте.
Чёрный важно расправил усы.
Эхнатома он никак не мог вспомнить, будто у самого отшибло память. Да и Рамзес какой-то странный, будто его подменили. И вроде татуировка у него прежняя и подхалимничает он качественно, но что-то с ними не складывалось. Вероятно, что Шмаль сам страдал забывчивостью. К тому же официанты в «Молоке» носили фартуки и халаты. Кто из них кто — Шмаль не разбирал и в прежнее время. А имена у них — так форменный кошмар!
— Скажу сразу: официанты мне не нужны. Потому что кабака у меня нету, — сморщил морду Шмаль и, покосившись на волка, спросил: — Масол, может, ты кабак собственный откроешь? Будешь в нём братву по ночам собирать. Всё польза.
Волк перестал нюхать чачу, сделал один глоток, опустошив стакан полностью.
— Ох, хороша! — причмокнул Масол. — Нет, земеля. Никаких кабаков не предвидится. Я больше поэтому… ну, по морским странствиям сориентирован.
Лысые коты негромко рассмеялись, но заметив суровый взгляд Шмаля, сообразили, что волчья мечта — настоящая мечта и ничего смешного в морских желаниях нет.
— Абрамяу тебе привет передавал, — тихо сказал Рамзес. — Тяжко Абрамяу без твоей дружбы. Обижают его почём зря. То полиция, то мафия. А Буч… так тот совсем озверел. Оброк требует, будто он хозяин города.
Чёрный навострил уши. Его усы подпрыгнули.
— Оброк требует? Да что же ты такое несёшь? — забегал глазами Шмаль. — Ведь у Абраши Гомвуль в побратимах. А Гомвуль у нас князь сибирский. Какой ещё оброк может быть при таких друзьях?
— Я ничего не выдумываю, — немного испугался Рамзес, — братец не даст соврать.
— Да как так? — подскочил чёрный кот. — Слышь, Масол, там наших бьют! Если твой дружок Гомвуль не справляется, то всё — конец нашему договору!
Масол Гомвуля знать не знал. Они даже никогда не встречались. Но про нового князя Страны Сибирь бывший полицейский, безусловно, слышал. А ещё он точно знал...
В общем, чтобы не расстраивать Шмаля, волк утаил одну грандиозную историю, произошедшую с князем Гомвулем Первым.
Самый крутой волк в Сибири лишился княжеского титула. Гомвуля не спасла даже колдовская вакцина императора Варакина, которая оказалась не так волшебна, как предполагалось... Масол и словом не обмолвился о свержении княжеской власти. Расстраивать плохими новостями Шмаля, значит, забыть о походах на мафиозный склад. А нет похода на склад — значит, нет денег, а нет денег — прощай кругосветка!
Шмаль завертелся вьюном.
Он обошёл взад-вперёд кухню. Зачем-то заглянул в холодильник, который купил сразу, как появились свободные деньги. Потом он схватил гранёный стакан.
— Оброк, говоришь! — зашипел чёрный.
Шмаль присел на стульчик, сложил лапы на коленях и вдумчиво задышал, как учила его верная жёнушка.
— Вот так, вот так, — заглядывая в обезумевшие глаза Шмаля, вкрадчиво говорил Масол. — Надо успокоиться. Бешенство — оно это… оно токсично. Надо принять неизбежность. Неизбежность ведь, знаешь какая…
— Неизбежность — она неизбежная… — продолжил мудрую мысль чёрный; потом тяжело вздохнул и спросил: — Чего там с Гомвулем случилось?
После того, как Шмаль уехал из Якутска, с четвёркой генно-модифицированных гибридов, то есть с Барсом, Сашкой, Ковачом и Гомвулем — произошло неприятное событие. Препарат доктора Варакина, по неизвестной причине, перестал на них действовать, вернув поумневших и могучих антропоморфов к прежним настройкам. Ковач отправился в армию, Барс со своими друзьями прожигал молодость в «Молоке», Сашку понизили в звании до барона и отправили на китайский фронт, а Гомвуль вернулся в полицию.
На место князя претендентов так и не нашлось. После долгих уговоров, в которых живое участие принимал сам император Варакин, на трон сел прежний государь.
Витольд зарекался, что ни за что не вернётся во дворец, но сложная обстановка в Стране Сибирь подвигла его всё-таки покинуть Сергелях и возглавить державу, полную неразберихи и ложного ликования.
Поговаривали, что доктор Варакин, по какой-то причине, сам посодействовал переменам. Ходили слухи, что он медикаментозно вмешался в модифицированный гибридный мир, изменив четырёх гибридов и лично приостановив массовое производство препарата, для которого уже было построено две фармакологические фабрики.
Но как бы трагично ни виделся рассказ, на самом деле все четыре гибрида оказались счастливы после возвращения к прежней жизни.
Ковач любил воевать. Диверсионные вылазки в тыл врага для него слаще любого десерта.
Барс теперь в авторитете. Его умственные способности обнулись, вернее, стали прежними, ещё допрививочными, но его рост, его размеры остались выдающимися. Силой он обладал не кошачьей, и девчонки влюблялись в него, как в супергероя из старых человеческих фильмов.
Сашка тоже попал в свою стихию вечного боя. Фронтовое братство и кабаньи песни в окопах, когда пули свистят возле ушей, — вот о чём всегда он мечтал.
Гомвуль с удивлением вспоминал тягу к книгам. Сейчас он был предан работе сыщика, не понимая, с какой целью штудировал литературу ещё совсем недавно...
Шмаль вдумчиво пускал жирные кольца. Он размышлял. В его помутнённом чачей разуме свербела, жужжала и хлюпала одна отчаянная мысль.
— Масол, нам срочно надо в Якутск! — твёрдо заявил чёрный кот и потянулся к бутылке. — Ты слышал, что парни говорят: без Шмаля Стране Сибирь — полная кабзда! Так что собирай чемодан, завтра выезжаем!
Волк рассеянно чесал лапой нос, не зная, как отказать авторитетному коту.
— Необходимость в нашем скором отъезде — она это… она поспешна… И это… и лишена здравого смысла, — рассуждал Масол. — Я разочарую тебя, Шмаль, но я никуда из Страны Крым не уеду.
— Не понял! А почему ты не хочешь в Якутск? — изумился чёрный.
— Да потому что в Ялте меня всё устраивает, — говорил волк, при этом протяжно и вожделенно вдыхая вечерний воздух. — И магазин сувениров мне нужен, и наша общая подработка, и море, и солнце, и много чего ещё.
Шмаль хлопал глазами. Ведь дело чести — спасти друга! Он так воспитан. По-другому он не умеет жить! К тому же чача закипала в его крови, призывая к немедленному действию.
— Ну как знаешь... — осмотрелся чёрный кот, будто во дворе его ждал поезд, курсирующий по маршруту «Ялта — Якутск».
Шмаль будто искал необходимые в дороге вещи. Но вместо сумки, пары носков, майки, напильника и любимой жилетки увидел Оксану Марихуану и своих маленьких котят.
— Чего празднуете? — спросила киса.
Она зашла в дом тихо, по-кошачьи и хмурилась, а котята прятались за маму, разглядывая двух лысых котов. Малыши хорошо знали волка Масола, но эти два уголовника, мотавший сроки где всегда лежит снег, — виделись им невероятно жуткими зэками.
— Мама, а почему дяди лысые? — шёптала девочка Мила.
— Не бойся их, детка. Это всего лишь физиологические особенности данного гибридного вида, — ответила Оксана Марихуана. — Меня больше интересует, куда засобирался твой отец?
Шмаль сразу протрезвел. Его словно окунули в холодную воду. Нет-нет, не в холодную — а в ледяную!
— А чего я такого сделал? — развёл лапы чёрный и премило улыбнулся. — Мы только разговариваем. Пьём немного и треплемся… О том о сём.
— Мама, а на лысом дяде есть какие-то рисунки. Я тоже хочу рисунки! — указал тонким пальчиком на Рамзеса Вук.
— Твои физиологические особенности не позволяют заниматься всякой ерундой, — одёрнула котёнка Оксана Марихуана. — Возьми в шкафу карандаши и бумагу и пойди-порисуй в другой комнате — порадуй маму.
Казалось, что киса сейчас врежет Шмаля по бесстыжей морде. Она сложила лапы на груди, глаза её недобро щурились.
— Мама, а можно я лучше дядю разукрашу? — спросил Вук. — В шкафу бумаги мало, а на дяде вон сколько места.
Киса сразу узнала Рамзеса. Второй лысый кот, очевидно, был родственником старшего официанта из «Молока», что неважно в столь щекотливой ситуации.
— Какой бережливый котёнок… весь в отца, — похвалила сына Оксана Марихуана. — Конечно, мой мальчик, рисуй сколько хочешь… Только возьми чернильную ручку. Дяде жуть как понравится.
— А знаете, я не против, — улыбался Эхнатом. — Меня тоже можно использовать вместо бумаги. Пусть детишки играют…
Вук очень обрадовался двум подвижным холстам и тут же побежал в комнату за шариковой ручкой, а Оксана Марихуана строго сказала:
— Масол, присмотри за детьми. Мне нужно поговорить со Шмалем.
Волк лишь пожал плечами.
— Сейчас быстренько перетрём, пацаны, и я вернусь, — двигая за женой, важничал чёрный.
Шмаль послушно отправился в другую комнату. Разговор предстоял нелёгкий.
Они закрылись в спальне.
