Мышь в Муравейнике 2: Жук — книга №2 серии «Мышь в Муравейнике»

– В своей гримерке! – резко отвечает Ли и смотрит на робко выглянувшую из-за угла Ли-техника. – Перед последним действием.

Последнее она произносит уже не так уверенно, наверное, потому что в тот самый момент клала в сумку не совсем ей принадлежащий предмет.

– Придется действовать по правилам, – выплевывает Кейн, окатив нас еще одним ледяным взглядом. – Ты идешь с потерпевшей и обыскиваешь гримерку, – кивает он на Кейт, – ты сторожишь этих, – отдает указание Мину. – Остальным перекрыть блок, вернуться на места, – говорит он в переговорное устройство, прицепленное к форменной рубашке, и широким шагом удаляется, видимо, проверять подчиненных.

Кейт легонько пожимает плечами и уходит со встревоженной Ли-актрисой обратно в гримерку. Мин злобно смотрит на нас.

– Круто попались, – шипит он, самодовольно ухмыляясь. – Так и знал, что вы когда-нибудь выкинете что-нибудь вроде этого.

На этот раз возразить нам нечего. Не знаю, о чем сейчас думают мои друзья. Наверное, о том, как мы глупо попались. Еще минуту назад все было нормально, а теперь, как бы мы не оправдывались, нам все равно переломают руки за воровство. И то, что Кейн, фактически дал нам пару минут еще пожить невиновными ничего не изменит. Из этой ситуации нам без потерь явно не выбраться.

Какое-то время мы нервно пялимся друг на друга, но первым почему-то не выдерживает Мин.

– Да ладно, и так все ясно! – выпаливает он и резко хватается на мою объемную юбку, под которой прячется прижимающаяся к моей ноге пропажа. Я инстинктивно отпихиваю его руки, и мы начинаем бороться. Он буквально пытается залезть ко мне под юбку, я пытаюсь не сойти с места, а Ли-техник вопит рядом, что мы так повредим датчики, прицепленные на ткань, а они дорогие! И кто это будет все возмещать любительскому театру?!

– Что здесь происходит?! – слышим мы все гневный окрик.

Обернувшись, но все еще держась друг за друга, мы видим подошедшего к нам, уже переодевшегося в цивильную одежду Вилли. Его невозмутимый охранник встает примерно между им и нами, но так, чтобы не загораживать хозяину обзор.

– А ты чего лезешь?! – грубо спрашивает Мин, не разобравшись, кто стоит перед ним. Свою карту Вилли на виду не держит, а одет, что он, что охранник, просто и непринужденно. – Давно хлыстом по хребту не получал?!

– Вас этому в учебке учат? – почти радостно любопытствует Вилли, с которым наверняка давненько никто так не разговаривал. Он снисходительно изучает вышитые на форменной рубашке Мина знаки отличия, говорящие о том, что тот еще только проходит обучение. – Похоже, программу сильно поменяли с моего выпуска. А про неправомерный обыск вам хотя бы рассказывали?

Мин заметно меняется в лице, а я наконец отпускаю его руки, которые резко ослабили хватку на моем многострадальном платье.

– А, Ушастый подвалил, – на импровизированной сцене в коридоре вновь появляется Кейн.

– Щенок, – кивает в знак приветствия Вилли, заодно показывая, что тоже помнит чужие клички, полученные во времена их собственной учебы. – Пришел тявкнуть пару слов в защиту своего подопечного?

– А ты пришел вновь влезть не в свое дело?

– Курсант применяет неправомерные действия по отношению к, можно сказать, моей коллеге, причем еще и со всей наглостью в моем присутствии. Этим, я считаю, он наносит оскорбление лично мне. Я с радостью возьмусь за то, чтобы стереть его в порошок.

Мин уже не только отпустил меня, но и незаметно по чуть-чуть отошел на значительное расстояние.

– Будешь марать руки о вшивого курсантишку? – удивляется Кейн.

– Курсанты – будущее правопорядка в Муравейнике. Я сделаю всем одолжение, выполов этот сорнячок заранее, – высокомерно отвечает Вилли. – Заодно проедусь по его нерадивым учителям. Я так вижу, после моего ухода в учебке все пошло черт знает как, не учат даже самым элементарным вещам.

– Это да, – соглашается Кейн. – После тебя все пошло наперекосяк. Всем просто-таки не работается без твоих дельных замечаний. Так чего тебе сегодня не хватает? – спрашивает он нетерпеливо. Ему явно надоел этот разговор.

– Оснований для личного обыска, – скривившись, отвечает Вилли.

– Не нужен нам никакой личный обыск, мы сумку ищем, – сердито говорит Кейн. – Куда они, по-вашему, могли ее засунуть, в карман? – Он в два шага преодолевает расстояние между нами и, ухватив меня под подмышки, поднимает в воздух и переставляет на метр в сторону. Но на том месте, за право стоять на котором я боролась в Мином, ничего не обнаруживается.

– А разговоров то, – хмурится Кейн.

– А может, у нее под юбкой крючок какой-нибудь, – предполагает Мин, пытаясь реабилитироваться.

– Нет там никакого крючка, – подает голос Ли-техник, и все оглядываются на нее. Все кроме Кейна.

– А этот где? – спохватывается он, обнаружив, что из нашей троицы кое-кого не хватает. Я и то не заметила, как Лекс под шумок растворился в воздухе, но по исчезнувшей из-под моих ног краденной сумке можно было догадаться.

– Я здесь! – с энтузиазмом докладывает Лекс, появляясь со стороны гримерной.

– Я же велел стоять здесь, – проговаривает Кейн сквозь зубы.

– Нет, ты приказал Мину сторожить нас, – поправляет его Лекс, – а нам сторожить Мина ты не приказывал.

– Нашла! – радостно выпархивает к нам Кейт. На вытянутой руке она тащит объемистую сумку Ли-актрисы. Хозяйка этой сумки в самых растрепанных чувствах бежит за ней, не спуская со своего имущества взгляда. – Она упала в пространство между столами, – рассказывает подруга, сверкнув глазами в сторону Вилли, который явно следит за всей этой ситуацией с большим интересом.

– Эта та самая? – для проформы спрашивает у Ли Кейн.

– Да.

– Ничего из нее не пропало?

– Нет, – Ли косится на нас.

– Ну и чудненько, – недобро ухмыляется Кейн, делая знак, что все могут разойтись.

Вскоре мы с Лексом и Морисом, все это время тихо простоявшем у стены, а также с Кейт остаемся одни. Я все сжимаю в потной ладони добытый с таким трудом телефон. Он кстати выключен, так что сообщений по игре на него еще не пришло.

– Как думаете, он меня запомнил? – интересуется у нас Кейт. Имеет в виду она очевидно Вилли. Но мне кажется, запомнил он всех кроме нее.

Глава 2. Сейф

Сообщение на телефон приходит только на следующий день, как будто анонимный хозяин игры дал нам время, чтобы прийти в себя после угрожавшей нашему здоровью сцены в театре. В тексте даны координаты места и сказано, что оттуда надо забрать. Задание только для меня одной, но Лекс полагает, что если он пойдет со мной, небо на землю не рухнет.

Хотя рабочий день только начинается, мы сразу отправляемся в дорогу, наглым образом пройдя мимо группы офицеров, которые, судя по запаху, возвращаются с перекура на платформе.

– Давненько ты их не подслушивала, – отмечает Лекс, как только те скрываются за дверями шлюза. – Надо бы нам снова заняться разведкой.

Я подхожу к перилам, чтобы глянуть на то место, где я занималась этим в последний раз. Тогда я сидела на самом краю платформы за ограждением, скрытая стоящими в кадках растениями, и подслушала офицеров совершенно случайно. Пожалуй, повторить такой трюк в здравом уме будет сложновато. Да и повезло тогда, что за долгое время никто не появился с другой стороны бездны. Точнее говоря, появиться то можно было, там тоже искусственно устроенные заросли вид закрывают, но ничто не мешает выглянуть сквозь них, все-таки не джунгли.

До семидесятого уровня мы поднимаемся сразу на лифте и проходим через ближайший пропускной пункт между блоками основных уровней и продвинутых. Куда идти дальше считаем на калькуляторе в планшете Лекса, поскольку мне прислали не адрес, а цилиндрические координаты нужного места, и это место оказывается аккурат над бездной. На всякий случай пересчитываем еще раз, но никакой ошибки нет. Поднимаемся еще на два уровня и начинаем высматривать нечто в просвете между платформами.

Этот блок уровней, начинающийся с семидесятого, еще более оснащенный. Вся платформа здесь покрыта плиткой, лампочек намного больше, и освещены даже самые маленькие закутки. Вместо прячущихся по углам маргинальных личностей, стихийных точек сбора мусора и несанкционированных отхожих мест повсюду притулились скамеечки, терминалы выхода в общую сеть, вазоны с искусственными цветами, розетки для зарядки гаджетов, места для фотографирования на фоне сцен из фильмов или пейзажей других миров. Находим еще разные аппараты и инсталляции, но разбираться, что это и для чего, не спешим. На экскурсию сюда и попозже можно прийти, наши карты это позволяют, а вот мое задание может быть ограничено по времени.

К своему удивлению рюкзак, похожий на описанный в тексте задания, обнаруживаем висящим прямо по центру широкого и длинного пролета. Как он туда только попал…и как его только оттуда снять? Была б у нас летающая машина, можно было бы как-то аккуратно изловчиться, но у нас ее нет и попросить не у кого.

Кроме крюка с рюкзаком, подвешенном на веревке, проходящей перпендикулярно пролету, несколько шнуров тянутся также и вдоль него. С одной стороны они идут по направлению к парку – огромной чаше в сердце Муравейника, находящейся недалеко отсюда, а вот с другой не видно. Надеясь, что по этим шнурам возможно что-то движется, мы идем вдоль платформы, поглядывая на них, и шагающего к нам навстречу Мориса, замечаем только, когда он уже совсем рядом.

– Доброе утро! – приветствует он со сдержанной улыбкой, зато глаза его прямо сияют от эмоций. Вслед за ним подходят еще двое, но наш новый знакомый не спешит их представлять. Кудрявая девушка слева от него берет эту процедуру под свой контроль.

– Здравствуйте, мы с вами, похоже, теперь, товарищи по команде, – говорит она, улыбаясь так широко, что видны почти все зубы, но как оскал это не выглядит. Просто открытая улыбка. У девушки тонкая кожа сплошь покрытая веснушками, и длинные непослушные волосы красивого медного оттенка.

– Вете еще необходимо пройти свое испытание, чтобы вступить в игру, – напоминает ей Морис.

– Ну, так сейчас пройдет, – ничуть в этом не сомневаясь, соглашается девушка. – Меня зовут Палома, с Морисом вы уже знакомы, а это Ворчун, – указывает она на высокого парня стоящего подле себя.

– Меня не так зовут, – с ноткой раздражения говорит тот. Он смотрит чуть в сторону, не останавливая взгляд ни на ком, как будто люди не стоят его внимания, стоит, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок и обратно. – Впрочем, можете обращаться ко мне, как хотите.

Так и не дождавшись его настоящего имени, мы с Лексом также представляемся.

– Еще кроме нас есть Герти, но она не смогла уйти с рабочего места, – продолжает Палома. – Хотя нам очень важно здесь быть, ведь твое вступительное задание – добыть нам место нахождения сейфа. Ты знаешь, о чем речь?

– Знаю, но что будет, если у меня не получится? – ужасаюсь я. – Вы тоже проиграете?

– Полагаю, хозяева дадут нам другую возможность получить адрес, но это явно уменьшит наши шансы добраться к сейфу первыми. Но я не давлю! – всплескивает она руками, с новой милой улыбкой.

– Так чего мы тогда стоим? – интересуется Лекс нетерпеливо. – Рюкзак висит над бездной, но там еще какие-то тросы натянуты, – поясняет он уже на ходу. – Мы хотим понять, откуда они тянутся, и нельзя ли их использовать. Если конечно у вас нет других идей.

– По-моему, это какой-то аттракцион, – все таким же сердитым тоном оповещает нас Ворчун. – Можно пристегнуться к этим тросом и фьють…, – он показывает ладонью, куда именно можно фьють, – проскользить до самого парка.

Добравшись до места, где прямой пролет заканчивается и заворачивает в сторону, мы действительно видим, куда прилажены концы тросов, и странный агрегат на них, который явно может по ним как-то перемещаться. Рядом висит плакат с рекламой и ценой сего удовольствия. Глядя на рисунок под ценой, легко представить, как на этот агрегат подвешивается человек, решивший получить таким образом немного острых ощущений. Все вместе мы задумчиво смотрим вдаль.

– Жесть, – первой изрекает Палома. – Не думала, что задания в игре могут быть столь опасными.

Я нервно дергаю плечом, оборачиваясь на ребят.

– Вряд ли это действительно опасно, это же развлечение.

– Мне договориться? – неуверенно спрашивает Лекс.

– Да, – вполне уверенно отвечаю я, и он уходит.

– Полагаете, это штуковина не стоит доверия? – также с сомнением Морис подходит к краю и перегибается через ограждение, заглядывая вниз, в бездну. Однако у него видимо тут же начинает кружиться голова, и он быстро отстраняется обратно.

– Не понимаю, для чего вообще это придумали. Удовольствие крайне сомнительное, – начинает ворчать Ворчун, – да и кто может гарантировать, что тросы не оборвутся или эта странная конструкция с них не соскочит. Может быть сильный ветер, в конце концов, под порывами которого все это начнет танцевать. – Только сейчас замечаю, что тросы и вправду колышутся. – И кто-нибудь все проверяет после ночи?! – все больше распаляется Ворчун. – Что если монстры, поднявшиеся из глубин, исклевали тросы и истончили?

– Ничего мы не проверяем, – к нам подходит еще более угрюмый субъект, несущий с собой какие-то ремни, – кататься очень опасно, не советую.

– Вы это серьезно? – удивляется идущий за ним Лекс.

– Да, если боитесь, нечего и начинать, я обратно пойду.

– Ничего не боимся! – пугаюсь я.

– Так кто поедет? – чуть более миролюбиво спрашивает мужчина.

– Я! – пищу я.

– Ладно, сейчас все подготовлю, – со скорбью в голосе соглашается мужчина. Лекс между тем дергается и недовольно вытаскивает планшет, что-то читает, шевеля губами.

– Тебя вызывают? – теперь уже я печально интересуюсь.

– Да-а, – отмахивается Лекс, – наверняка их “срочно” означает, что они хотят, чтобы я переложил что-нибудь из одной комнаты в соседнюю. Просто встретили нас по дороге и решили нам так подгадить. Фиг с ними, подождут.

– На работу вызывают? – догадывается Палома.

– Просто вредничают, – упрямится Лекс.

– А что если они ищут формальный повод от тебя избавиться? – нервничаю я.

– Ну и ладно, мне они тоже надоели.

– Но Лекс!

– Иди, работа все же важнее игры, – вступает в наше препирательство Морис. – А за Вету не беспокойся, я прослежу, чтобы с ней ничего плохого не случилось, обещаю, – он неожиданно заключает мою ладонь в свою. Мне такое прикосновение неприятно, но поскольку жест сугубо дружелюбный, просто так вырвать свою руку из его наверное будет не правильно.

Я удивленно хлопаю глазами.

– Да, иди, все будет нормально, – выдавливаю из себя.

Лекс еще посомневавшись все-таки уходит, а меня начинают прилаживать к этой все же сомнительной конструкции. Потом мужчина открывает ограждение и предлагает мне стать на самый край, но при этом не особо пялиться вниз.

Смотреть в бездну, не ощущая никаких преград между нами, действительно волнующе. Голова начинает кружиться, ноги подгибаются, и кажется, что душа поспешно перераспределяется в теле, собираясь в один маленький комочек примерно на уровне солнечного сплетения.

– Вы хотите обратно вернуться сюда или спуститься в чашу? – меланхолично спрашивает мужчина.

– Обратно, – говорю я, оглядываясь на друзей, и тут же возникает ощущение, что я падаю. Поспешно поворачиваю голову и теперь смотрю строго вперед, так как-то уверенней себе ощущаю.

– Ну тогда в добрый путь, – мужчина толкает меня в ногу, и я тут же соскальзываю вниз. Недалеко. Ремни, щедро обмотанные вокруг меня, принимают на себя мой вес, и штуковина надо мной начинает тащить вперед, прямо над бездной, сначала совсем медленно, словно раздумывая, но через несколько секунд уже набирает скорость. И… это потрясающе, во сто раз круче, чем сидеть в салоне летающей машины! Платформы Муравейника проносятся мимо, а я лечу, стараясь по полной насладиться этими необычными мгновениями, чуть не забыв о цели моего маленького путешествия. Но это не так важно, поскольку рюкзак подвешен прямо у меня на пути и пролететь мимо просто нереально. Я практически врезаюсь в него, автоматически вцепившись в него руками. Крюк срывается с подвеса, и мы с рюкзаком вдвоем летим дальше, через устье пролета в огромную чашу, и потрясающий вид внезапно распахивается перед нами. Десятки зеленых террас поднимаются по стенам к нам и выше нас, сотни растений, формируют зеленый ковер под нами на дне вокруг большого бассейна с ослепительно голубой водой. Гуляющий ветер доносит сладкий запах цветов. Снующий по дорожкам или копошащийся в посадках народ отсюда и впрямь кажется деловитыми муравьишками. Правда у этих муравьишек есть летающий транспорт, который иногда подлетает так близко ко мне, что становится неловко.

Меня уже медленнее протаскивает над центром чаши. Дальше канаты идут вниз к небольшому павильону рядом с бассейном, но моя повозка останавливается еще до спуска. Где-то после минуты ожидания, в течение которой меня трижды предлагают снять из пролетающих мимо машин, а я так истерически цепляюсь за рюкзак, что боюсь, его содержимое сильно мнется, наконец меня начинает засасывать обратно, и мы с добычей на увеличивающейся скорости имеем возможность лицезреть все то же самое только в обратном порядке, что уже несколько не так приятно.

То, что путешествие закончилось, понимаю, по вновь уменьшающейся скорости. В конце меня затаскивают на платформу спиной вперед и освобождают от ремней. Палома первая вцепляется мне в руку.

– Ну как ты?

– Здорово, – киваю я ей. Что люди подпортили приятное впечатление, я уж не уточняю – это мои тараканы.

Распрощавшись с мужчиной, ведающим аттракционом, мы отбегаем за угол в уютный закуток со скамейками, которых здесь пруд пруди, и поспешно потрошим рюкзак. Внутри оказывается большое плюшевое сердце с приколотой (и, как я опасалась, помятой) запиской на круглом листке. Цифры и буквы идут по диаметру этого круга – на сей раз именно адрес, а не координаты.

– Отлично, у нас есть адрес! – восклицает Палома.

– И это совсем недалеко! – радостно отмечает Морис.

– И двадцать четыре комбинации на проверку, – уточняет Ворчун.

– Вполне реально проверить их одну за другой, – рычит на него Палома, – мы уже говорили об этом. Главное успеть к сейфу первыми!

– Ну, так бежим, – предлагает Морис. И мы мчимся вперед, я, закинув на спину рюкзак с сердцем, а Ворчун, старательно придерживая бьющую его по ноге сумку с чем-то таинственно тяжелым. Уже на подступах к нашей цели, Палома, бегущая первой, резко останавливается и прячется за колонну, прижавшись к ней спиной. На ее лице виден сильный испуг, но мы не знаем, что нам делать, и в недоумении застываем, где кто успел остановиться.

– Какого черта? – шипит Ворчун, отходя к стеночке, чтобы не мешаться на пути у других людей.

– Там Сэм, – шепчет Палома, как только очередной прохожий отходит подальше.