Джохацу

– Я не Казах. Я кореец.

– Чего?

– Ой, да какое это имеет сейчас значение? – парень опять взял ее поперёк и отнёс в ванную. – Вот чистое полотенце. Давай обернись им. Я тебя хоть чуть-чуть отмою.

– Не прикасайтесь ко мне.

– Да больно надо. – Он взял душ и начал вымывать волосы девушке, которые не мылись видимо несколько недель. Наконец, через час визгов, воплей и слёз, отмытая добела, чистая Камила, обиженно шмыгая носом, сидела в тёплом кресле, поджав ноги.

– Ты есть будешь?

– Угу. – В помещении запахло чем-то очень вкусным.

– Ты чего сидишь? Переодевайся.

– А тут всё мужское.

– Ой блин. Я забыл же. Посиди тут мартышка.

– Я не мартышка, я Камила.

– Ну извини. Я Ёну. Сейчас приду. Вот на. Измерь себя, что – ли. – Он протянул ей сантиметр.

– Отвернитесь пожалуйста, ну честно я очень стесняюсь. – Она долго возилась, но скоро принесла ему бумажку со всеми записанными по себе параметрами.

– Ты умеешь писать значит, но я не понимаю что тут.

– Ну, это объём.

– Ладно. – Ёну взял бумажку и вышел за дверь, заперев девчонку на ключ снаружи. Через некоторое время он вернулся с пакетами одежды. Камилла посмотрела на него.

– Сколько я должна?

– Ничего.

– Тогда я не надену.

– Одевайся! Дурная какая. Я не возьму с тебя ни воны. А голой бегать нечего. Твоя одежда пришла в негодность. Её не восстановить. Оденься! – Он взял её за руку и вложил ей в ладонь пакет. – Я не причиню тебе вреда. Оденься и давай ужинать. Потом спать ляжешь. – Девушка хотела что-то сказать, но вскрикнула от боли. – Что с тобой?

– Нога… Больно.

– Дай посмотрю.

– Дайте я оденусь! – Через пять минут она уже сидела на диване одетая, умытая, пахнущая каким-то дорогим, мужским парфюмом. А Ёну осматривал ей ногу.

– Ты поранилась, нужно в больницу. Швы бы наложить.

– Нет. Они меня в полицию сдадут.

– За что?

– Я еду ворую на рынке. За это и бьют.

– Тебе есть что-ли нечего?

– Я ела сегодня.

– А вчера?

– Вчера нет. Только-только три дня назад. – Ёну вздохнул. Он взял какие-то пузырьки и молча обработал ей рану.

– Ай, ай больно мне!

– Ну потерпи пожалуйста. Это нужно сделать, иначе получишь инфекцию.

– Ууу… Щиплет. Ну не надо! – Но Ёну не слушал маленькую дикарку и продолжал, удерживая её за ногу, свои медицинские манипуляции. В конце он перебинтовал ей рану и вытащил шприц. Девчонка вскочила и забралась на спинку дивана.

– Ой, не нужно!

– Да ты верно дикая.

– Я боюсь уколов.

– Руку давай.

– Нет!

– Давай я тебе говорю!

– Я не хочу быть в зависимости. Это запрещено!

– Вот глупая. Это обезболивающее. – Он стянул её со спинки дивана. Закатал ей рукав и сделал укол.

– За что Вы со мной так? Что я Вам сделала?

– Прекрати огрызаться. Я тебя просто лечу, раз уж ты не хочешь в больницу.

– Вы применяете ко мне силу. Это статья! До двух лет! – Ёну рассмеялся.

– К тебе все применяют силу, а выговариваешь ты мне. Может тебя надо бить, а не лечить? Мазохистка какая. В первый раз вижу бродягу, знающую законы.

– Извените. Я не права. – Она опустила глаза. – Я больше никогда не буду.

– Ну то-то же. Идём кушать хорёк.

– Я не Хорёк.

– Идём. – Печёные яблоки по-корейски оказались очень вкусными. Мясо, которое Ёну сам запёк в духовке, тоже. Камила, которую давно уже никто не баловал вкусной, домашней едой, наелась и заснула прямо за столом. Парень, видя что девчонка уже спит, взял её на руки и бережно отнёс на диван. Подложил подушку, накрыл одеялом. Сам разложил себе кресло. Ещё было не поздно, но эта девочка сегодня натерпелась. Стресс дал о себе знать и она заснула. Кореец выключил свет, надел наушники и сел за компьютер, работать над новым музыкальным треком.

ГЛАВА 3. Изменения

Камила проснулась позднее обычного. Открыв глаза, она сразу не поняла, где находится. И только немного полежав, вспомнила про вчерашние невесёлые приключения. Всё тело болело и ныло. Девушка встала с кровати и пошла к выходной двери. Но дверь была закрыта хозяином дома наглухо. Она вернулась обратно в комнату и попыталась вылезти через окно, но и оно не поддавалась. Дом был небольшой. Две комнаты и кухня. Которая соединялась с одной из комнат. Ванная туалет. Всё как положено. Ёну жил в частном секторе. Он был скрытным. Не любил общения и посторонних взглядов. Камила не знала, что ей делать. Она побаивалась хмурого и мало разговорчивого Ёну. Но при этом была ему очень благодарна за то, что он её вчера спас. В размышлениях она просидела часа два. Живот начало подводить. Вскоре из соседней комнаты послышалось шевеление и сонный хозяин дома вышел к ней.

– А, проснулась уже?

– Ага.

– Есть хочешь? – Камила качнула головой. – Идём на кухню. Ты что ешь то?

– То, что можно съесть. – Она пожала плечами. – Что дадите.

– А что любишь? – он присел напротив неё, протягивая ей чашку кофе.

– Папу люблю.

– Я не имел виду кого. Я спросил, что ты поесть любишь?

– У меня папу посадили, а мама бросила… – Девчонка вдруг расплакалась. – А ещё Кузя один.

– О Боже. Давай рассказывай, что случилось. Ты детдомовская что-ли? Сбежала?

– Кузя это кот. Он в подвале школы, где я живу. А я не детдомовская. У меня тётка опекунша. Она меня подушкой душила и била бутылкой пластиковой. Я сбежала. Она ждала когда я умру, чтобы папино имущество ей перешло.

– Ну давай начнем с кота. Сегодня заберём его.

– Я пойду.

– Куда ты пойдешь? Тебя вчера чуть не убили.

– Мне неловко. Я Вам много проблем доставила.

– Да нет. Ты только дикая какая-то. Тебе сколько лет?

– Семнадцать. А Вам?

– Двадцать девять.

– Ой… А я думала Вам 25 или 23 года. – Кореец рассмеялся.

– Ну камсамнида тебе.

– Чего? Какая гнида?

– Спасибо я тебе сказал на Корейском. А с папой что?

– Подставили. Он защищал интересы большого холдинга и выиграл. Вот за это и подставили. – Камила замолчала. Она сидела роняя слёзы в чашку своего утреннего кофе.

– Так, давай поешь. А то ты худая. Так ноги носить тебя не будут. А я твоими ногами быть не хочу, сама ходи. Не маленькая.

– Мне гитару бы забрать.

– Скажи точнее. То, что от неё осталось.

– Вам смешно, а гитара дорогая была. Хоть бы починить… Это папа дарил.

– Давно ты на гитаре играешь?

– С детства. Я музыкальную школу по классу гитары с отличием закончила. Как раз в тот год, когда папу посадили. Он так моего диплома и не увидел.

– Грустно это всё. – Они замолчали. Ёну долго что-то готовил. Потом поставил на стол полную салатницу рамёна.

– Ешь. Вот соус.

– Это что – макароны?

– Макароны – это что?

– Ну паста.

– Ну типа того. – Камила взяла соус положила его в рамён и перемешав всё вилкой взяла порцию в рот. Но…

– Аааай, ооой – у девушки полились слёзы. Рот и горло жгло огнём. Она схватила со стола минералку.

– Подожди так не надо! – Было поздно. Она выпила пару стаканов один за другим.

– Ааай да что это. Умираю. Помогите, ой помогите мне пожалуйста. – Соус был очень острым. Ёну протянул ей банан.

– Ешь скорей. Это поможет. – Кое как, проглотив банан, запив его теплым молоком Камила ещё некоторое время сидела и приходила в себя. Она с ужасом смотрела на то, как Ёну легко управился с целой тарелкой такого огненного блюда.

– Вот. Бери вот это.

– Я опять сожгу рот?

– Нет. Да и зачем же было столько этого соуса класть. Давай ешь, только с сыром что-ли.

– Опять огонь?

– Нет. Это безопасно. – Доели молча. Когда огненный завтрак был закончен, Ёну стал собираться.

– Вы уезжаете?

– Да. У меня концерт сегодня в Краснодаре.

– А мне что делать?

– Да я даже не знаю чего. Знаешь что? А поехали со мной. Ты же умеешь играть на гитаре.

– Да. Но я никогда не была на сцене.