Анти-Горбачев – 3 — книга №3 серии «АнтиГорбачев»

– Всего-навсего «офис обслуживания», – ответил майор, – идем дальше… по нашей оперативной информации главари этого движения, Аззам и Бен-Ладен, бывают в Пешаваре в первой половине дня, однако проводить операцию в густонаселенном городе представляется нецелесообразным.

– А как надо ее проводить? – спросил представитель Вымпела.

– Лучше всего за городом – в 15 километрах от Пешавара находится лагерь подготовки боевиков, это здесь, – майор перенес свою указку вправо, – рядом с деревней Ас-Маджид, 20 километров от афганской границы и 15 километров от Пешавара.

– Границу будете преодолевать на МИ-24, вам выделены три вертушки…

– А пакистанские ПВО как же? – спросил товарищ из ГРУ.

– ПВО в этой стране, безусловно, есть, – начал отвечать майор, – но в основном они развернуты на восточных границах для противодействия Индии. Для нашей спецоперации основную опасность могут представлять ВВС Пакистана, в Пешаваре у них довольно крупная база, где насчитывается порядка 30 единиц истребительной техники, в основном это F-16B и Мираж-3Е, машины новые, представляющие серьезную угрозу для нас. Однако одновременно с началом нашей акции предусмотрена активная контригра – все наши радары, расположенные в восточной части Афганистана, включатся на полную мощность. Кроме того, специально под наши цели на базу под Кандагаром доставлено оборудование для радиоэлектронной борьбы под кодовым названием «Красуха».

– Я что-то слышал про нее, – немедленно отреагировал один боец из Вымпела, – Ростов делает – очень эффективная штука.

– Да, вы правы, – ответил майор, – разработал их действительно НИИ Градиент из Ростова-на-Дону, но производство осуществляется на Брянском электромеханическом заводе. Так вот, комплекс Красуха-2 способен подавить абсолютно все сигналы радиолокационных станций противника в радиусе 250 километров. А от Кандагара до Пешавара гораздо меньше.

– Это понятно, товарищ майор, – сказал старший группы Вымпел, – расскажите уже поподробнее конкретные задачи для наших групп.

– Рассказываю, – майор, снял фуражку, промокнул платком вспотевший лоб и продолжил, – первая вертушка с группой Вымпел стартует, когда придет сигнал из Пешавара об отбытии двух фигурантов нашего дела в лагерь подготовки. Надо быть наготове в ближайшие двое суток. Вторая вертушка с товарищами из ГРУ идет туда же с интервалом в десять минут, третья страхует первые две с тем же десятиминутным интервалом. Время в пути от нашей базы под Кандагаром примерно 15-16 минут.

– А насколько мы можем быть уверены в точности сигнала из Пешавара? – спросил командир Вымпела.

– Намного, – подумав, отвечал майор, – наш источник оттуда за последние два года передавал исключительно точные сведения.

– Тяжелая, наверно, у него работа, – заметил командир группы из ГРУ, – постоянно ходить под гильотиной.

– Да, непростая, – согласился майор, – идем дальше. Первая группа добирается до шоссе, ведущего из Пешавара к афганской границе, вертушка прячется сюда (он указал на карте точку), там глубокий и широкий овраг, уместится с десяток вертолетов. А бойцы выгружаются и занимают позиции вдоль шоссе, там удобный ров вдоль обочины. И ждут появления колонны с фигурантами нашего дела, Аззамом и Бен-Ладеном.

– Как мы их узнаем?

– Очень просто, – майор отодвинул занавеску чуть дальше, открыв еще одну доску с прикрепленными фотографиями, – это Аззам, а это Бен-Ладен. Отличительная особенность – чуть более высокие чалмы, чем у их подчиненных.

– На вид они все одинаковые, – пробурчал кто-то из группы Вымпел.

– А кто говорил, что будет легко? – быстро парировал этот выпад майор, – запоминайте внешность… у Бен-Ладена, кстати, есть одна отличительная особенность, небольшое косоглазие слева… Аззам же хромает на правую ногу, последствия ранения под Хостом.

– Чем занимается наша группа? – спросил командир из ГРУ.

– Страхует Вымпел, – тут же ответил майор, – если что-то пойдет не так, заканчивает с колонной из Пешавара и помогает эвакуировать людей из Вымпела.

– А третья вертушка зачем? – спросил кто-то из Вымпела.

– Это страховка для ваших обеих групп, – ответил майор, – если что-то случится с вертолетами Вымпела и ГРУ.

– Фотофиксация нужна?

– Обязательно, Аззам и Бен-Ладен должны быть сфотографированы с дырками в головах, не совместимыми с дальнейшей жизнью. Совсем идеально было бы доставить тела их обоих или хотя бы кого-то одного на базу в Кандагаре, но это так сказать, не обязательная, а уже произвольная программа.

– Ясно… – буркнул командир ГРУ, – а если прилетят истребители с пешаварской базы, тогда что?

– Тогда нужно действовать по обстоятельствам, – ответил майор, – сбивать из Афгана пакистанские самолеты над пакистанской территорией мы не уполномочены, так что придется работать с ПЗРК. Каждому отряду будет выдано по четыре Стрелы-3. Также могу сказать про поощрение при условии успешного завершения операции.

– Да, это интересно, – выразил общее мнение командир Вымпела.

– Каждый участник спецоперации получит по десять тысяч рублей, а также месячный отпуск. Командиры по пятнадцать тысяч. Бойцам со стесненными жилищными условиями будут предоставлены отдельные квартиры в любой точке СССР… кроме Москвы и Ленинграда, конечно.

Собравшиеся заволновались, но общее мнение высказал командир ГРУ:

– Да достанем мы этих басмачей, куда они денутся…

МАКС-85

Слова Генерального секретаря про организацию выставки-продажи отечественного вооружения не были забыты, и в начале сентября рядом с городом Жуковский в Подмосковье на опытном аэродроме Летно-исследовательского института имени Громова открылся первый Московский аэро-космический салон. По аналогии с такими же мероприятиями в Париже (Ле-Бурже) и в Лондоне (Фарнборо). Мероприятие было новое и неизведанное, слухи о нем бродили самые разные, поэтому неудивительно, что народу на него в первый же день открытых дверей набилось устрашающее количество.

Кроме образцов гражданской авиации (среди которых выделялся широкофюзеляжный ИЛ-86, а также абсолютно новый ТУ-204) большой интерес для всех имели представители военно-транспортной авиации, а именно СУ-27 и СУ-31, МИГ-29 и самый большой в мире грузовой лайнер АН-124. Среди вертолетной техники внимание привлекали прежде всего самый грузоподъемный в мире МИ-26, а также соосный легкий КА-226. На выставку съехались представители 52 держав, в числе которых выделялись, естественно, американцы и китайцы.

– Ваши летчики из Витязей творят чудеса, – заметил руководитель китайской делегации Линь Бяо в личной беседе с гендиректором только что созданной компании «Крылья Советов» Симоновым. – Двигатели с отклоняемым вектором тяги это что-то невероятное.

– Да, товарищ Линь, – соглашался с ним Симонов, – скрывать не стану, такие вещи мы сделали первыми в мире.

– У нашей страны есть серьезные намерения закупить большую партию ваших СУ-27, а также технологию производства их двигателей… АЛ-31Ф. Кстати, что означает эта аббревиатура? Это не секретно?

– Никаких секретов, – развел руками Симонов, – АЛ это заглавные буквы имени и фамилии главного конструктора Архипа Люльки, 31 просто порядковый номер изделия, а Ф значит, что у него есть форсажная камера.

– С этим Архипом Люлькой мы бы тоже с удовольствием пообщались, – продолжил китаец.

– Сожалею, но это невозможно, – погрустнел Симонов, – он умер в прошлом году.

Китайцы тут же сделали приличествующие моменту лица, а наш конструктор продолжил:

– В данный момент ведущим конструктором двигателей для Сухого является Виктор Чепкин. Он присутствует на этом форуме, могу устроить встречу…

Китайцы во главе с Линь Бяо согласно закивали головами, а Симонов продолжил.

– Истребители мы сможем продать… какое количество, кстати, вы их планируете к закупке?

– Для начала хотелось бы 20-25 единиц…

– Я думаю, наш завод в Комсомольске справится с такой задачей примерно за полгода. А вот все, что касается технологий, это очень сложный вопрос, требующий обсуждения… отдельно двигатели мы продать вам сможем, но без детальной карты производства.

– Хорошо, – не стал настаивать китаец, – остановимся пока на готовых изделиях. И еще наши вооруженные силы с удовольствием приобрели бы грузовой лайнер АН-124. Хотя бы один для начала.

– С этим сложнее, – поморщился Симонов, – но думаю, что на горизонте 1,5-2 лет тоже решаемо. А сейчас приглашаю всех вас на авиашоу, – перевел стрелки он, – такого у нас в стране никогда еще не бывало… да и у вас в Китае наверняка тоже.

На трибуне для почетных гостей китайцы мирно соседствовали с американскими представителями – от США на нашу выставку отрядили сводную команду представителей компаний «Боинг», «Дженерал дайнемикс» и «Макдоннел-Дуглас». Возглавлял эту делегацию Дэвид Кэлхун, исполнительный директор Боинга.

– Рад встрече, – пожал он руку Симонову, – приятно сознавать, что мы теперь можем видеть друг друга не только в перекрестье прицела.

– Я тоже очень рад, мистер Кэлхун, – ответно улыбнулся Симонов, – давайте насладимся шоу, а потом продолжим наше общение.

Тот согласился, и они уселись на ряд стульев, заблаговременно поставленных для дорогих гостей. В руках почти у каждого было по мощному призматическому биноклю с просветленной оптикой, их обеспечила принимающая сторона. Началось шоу с совместного пролета пятерки МИ-8 с развевающимися флагами СССР на каждом. Далее был продемонстрирован вертикальный взлет и последующая посадка ЯК-38… тут не все прошло гладко, и самолет при снижении зацепил одним крылом за бетон посадочной полосы.

– Бывает, – обратился к Симонову американец, – самолет цел, пилот жив, это главное.

Следующий номер программы состоял в демонстрации катапультирования из летающей лаборатории СУ-15 на малой высоте. Выбрасывался манекен с места второго пилота… тут все прошло удачно. Далее был гвоздь программы – парный пилотаж на СУ-27 с элементом типа «кобра», зависание в вертикальном положении на пару секунд.

Со стороны китайцев послышались восхищенные голоса после кобры, а американцы сохранили невозмутимое спокойствие. Далее в ход пошла бомбардировочно-грузовая авиация – на бреющем полете прямо над трибунами прошли поочередно пары ТУ-95, ТУ-22, ТУ-160 и АН-124, этот был в единичном экземпляре. Уровень шума зашкаливал, но члены делегации терпеливо вынесли и это испытание. И совсем уже последним номером программы шли элементы аэро-акробатики в исполнении группы «Небесные гусары»… с разноцветными дымами с крыльев естественно.

А по окончании шоу обе делегации, и китайцев, и американцев, отправились в Кремль на встречу с первым лицом государства. Не все вместе, конечно, а по очереди – первыми Романов принял Линь Бяо с компаньонами.

– Рад приветствовать в вашем лице, – начал беседу он, – представителей великого китайского народа, а особенно товарища Линя, воскресшего буквально из мертвых. Все же до сих пор считали, что вы погибли в той катастрофе над Монголией…

– Это было партийное задание, – жестко ответил Линь, – и я бы не хотел дальше развивать эту тему.

– Ну хорошо, не будем, – Романов встал и прогулялся вдоль стола, где сидели переговорщики.

«Прямо как Сталин», – тихо сказал один из китайцев другому.

– Давайте тогда о делах поговорим, – продолжил Романов, – мне наши компетентные товарищи сообщили о желании китайской стороны закупить ряд образцов нашей авиатехники, это верно?

– Абсолютно верно, Григорий Васильевич, – Линь говорил по-русски с азиатским акцентом, но достаточно быстро – в конце 30-х годов он лечился в московском госпитале после тяжелого ранения, тогда и выучил наш язык. – Все свои пожелания мы свели вот в этот документ, – и он протянул генсеку красивую кожаную папку с флагом КНР на форзаце.

– Это хорошо, что свели, – сказал Романов, – мы с ним обязательно ознакомимся, а сейчас хотелось бы вникнуть в суть вопроса непосредственно в живом, так сказать, общении.

– Мы вас поняли, Григорий Васильевич, – ответил Линь Бяо, – более подробно эту тему осветит заместитель министра обороны КНР товарищ Цю Цзян.

Товарищ Цю было попытался встать, но Романов демократично махнул рукой – докладывай, мол, сидя. Тот и начал докладывать на совсем уже чистом русском.

– Военно-воздушные силы НОАК, как это хорошо известно, – так начал он свой доклад, – были созданы после великой победы 1949 года над гоминьдановским режимом. Советский Союз очень сильно помог развитию нашей авиации, передав на китайские заводы технологию производства таких самолетов, как МИГ-15 и ЛА-9, активно участвовавшие в корейском конфликте. В дальнейшем китайской стороне также были переданы технологии МИГ-21 в модификации Ф-13, а также военно-транспортные АН-24 и Ил-18. Но к сожалению в шестидесятые годы отношения наших двух стран сильно испортились, что отразилось и на авиационной промышленности Китая. Нам пришлось действовать собственными силами – было развернуто производство истребителей J-6 и J-7, которые являлись довольно точными копиями МИГ-21, а затем появилась и оригинальная конструкция J-8, сочетающая в себе черты МИГ-21 и СУ-15.

Товарищ Цю сделал паузу, налил себе воды, выпил, затем продолжил свой доклад.

– Теперь, в связи с потеплением наших двусторонних отношений мы хотели бы вернуться к взаимовыгодному сотрудничеству, которое продолжалось все пятидесятые годы. И в первую очередь наша авиация нуждается в современном маневренном истребителе, таком как СУ-27… с двигателями с отклоняемым вектором тяги, конечно.

– Это все ваши пожелания? – уточнил Романов.

– Нет, конечно, товарищ Романов, – быстро ответил замминистра, – мы бы также с удовольствием приобрели 1-2 эскадрильи штурмовиков, таких как СУ-25, и легкий бомбардировщик ТУ-22. Это очень перспективная техника, на базе которой китайская авиапромышленность могла бы получить существенный толчок в развитии. И еще тяжелый транспортник АН-124, но это уже не первоочередные задачи – на первом этапе нам было бы достаточно и СУ-27.

– Я думаю, советская сторона пойдет вам навстречу, – сообщил Романов, вернувшись от дальнего конца стола. – И еще мне хотелось бы пригласить лично вас, товарищ Линь, а также товарища Дэна на космодром Байконур на следующей неделе. Там состоится первый старт нашей новой ракеты под названием «Энергия».

– Да-да, – откликнулся Линь Бяо, – я слышал про вашу новую разработку – это ракета тяжелого класса, верно?

– Точнее даже сверхтяжелого класса, – уточнил Романов, – грузоподъемность ее оценивается в 100 тонн при выводе груза на низкую опорную орбиту и 20 тонн на геостационарную.

– Ого, – впечатлился Линь, – это почти столько же, как и на американском Сатурне-5.

– Немного поменьше, – поморщился Романов, – Сатурн в теории выводил на НОО до 140 тонн. Но он давно разобран на запчасти и стоит в музеях. А Энергия готова к старту, через неделю все смогут убедиться, что это не наши фантазии.

– А для каких целей предполагается использовать такой мощный носитель? – спросил Цю, – если не секрет?

– Не секрет, – ответил Романов, – первое направление использования Энергии это создание большой орбитальной станции, возможно международной. А второе – возобновление лунной программы… советский человек должен будет ступить на поверхность Луны до конца восьмидесятых годов.

– Китайская сторона с удовольствием приняла бы участие в этом проекте, – сообщил Линь, а Романов не стал его расстраивать.

– Сейчас обсуждается вопрос о включении китайского космонавта… или как они у вас называются?

– Тайконавты, – напомнил Линь, – от слова «тайкун», что значит «человек из космоса».

– Вот-вот, тайконавта мы обязательно включим в состав одной из экспедиций на Луну – флаг вашей Родины там обязательно должен стоять рядом с нашим.

На этом, собственно, аудиенция китайской делегации завершилась, и следом за ней в кабинет Романова гуськом зашли американские промышленники и бизнесмены.

– Рад приветствовать в вашем лице, – обратился он непосредственно к главе Дэвиду Калхуну, – великий американский народ. Помощь вашей страны во время Великой отечественной войны навсегда останется в наших сердцах.

Дэвид политкорректно сказал что-то такое же в ответ, после чего беседа свернула в деловое русло.

– Как ваше здоровье после известных событий? – справился американец.

– Спасибо, мистер Калхун, – ответил Романов, – все зажило… у нас в народе говорят, что лучше потерять немного, чем все… а шрамы украшают мужчин. Как вам понравился советский авиапром? – перешел он к делу.

Ответил не руководитель, а другой американец, представившийся, как Джеффри Дуглас глава исследовательского центра компании Макдоннел-Дуглас:

– Мы впечатлены уровнем советской военной авиатехники, особенно новым истребителем СУ-27. Элемент кобра, который он выполняет, это высший класс пилотажной техники.

– Вы случайно не приходитесь родственником Дональду Дугласу? – поинтересовался Романов.

– Очень дальним, – удивленно ответил тот, видимо, не ждал такого вопроса, – это мой внучатый дед.

– Он приезжал к нам на один юбилей Победы, – вспомнил генсек, – заслуженный летчик, хорошо воевал на Западном фронте в 44-45 годах… а еще помощники подготовили мне небольшую справку по компаниям, которые вы все представляете, – продолжил он, – так вот, из нее я с удивлением узнал, что Макдонелл-Дуглас не только авиационная, но и космическая корпорация. Космические капсулы Меркурий и Джемини это ваших рук дело…

– Совершенно точно, мистер Романов, – вежливо отвечал Дуглас, – у нас многоцелевая компания. И еще мы практически целиком подготовили и запустили лабораторию Скайлэб.

– Точно, – Романов перелистнул свой блокнот, найдя там нужную строчку, – и Скайлэб тоже… после него, кстати, был знаменитый совместный полет Союз-Аполлон…

– К проекту ЭПАС мы уже не имели никакого отношения, – заметил Дуглас, – и вообще после свертывания наших космических программ в семидесятых загрузка наших предприятий, к сожалению, оставляет желать много лучшего.

– Совсем скоро мы запускаем ракету нового класса, – продолжил Романов.

– Мы в курсе, – ответил Калхун, – тяжелая ракета Энергия, аналог нашего Сатурна-5.

– Правильно, – кивнул генсек, – аналог. Так вот, одной из главных задач для этого класса ракет поставлено создание большой орбитальной станции с привлечением иностранного участия. Конкретно вы, мистер Дуглас, и ваша фирма вполне могла бы поучаствовать в этом проекте и восстановить тем самым загрузку своих заводов.

– Спасибо, мистер генеральный секретарь, – поблагодарил Дуглас, – мы рассмотрим ваше предложение в кратчайшие сроки.

– Также можете передать своему руководству, что мы приглашаем астронавта из НАСА для участия в одном из ближайших полетов на новой ракете, – перевернул следующий лист в блокноте Романов, – на горизонте года это вполне может произойти… а взамен вы вполне могли бы включить советского космонавта в состав одного из рейсов Шаттла.

Американцы оживились и начали диалог внутри своей группы. Когда шум несколько спал, Романов забил последний гвоздь:

– И еще одно предложение – Советский Союз планирует возобновить свою лунную программу, в связи с этим можно было бы обсудить некие совместные действия с американской стороной в этом направлении…