Страница 5 из 7
Аня недвусмысленно посмотрела на Олега и ответила:
– Мы как-то еще не думали о поездках.
– У вас есть свободные места для двух человек? – Лара с надеждой посмотрела на гида.
– Даже для четверых найдем: у нас одна семья заболела и отказалась от поездки, – ответил гид.
– Как здо́рово! – лицо у Ларисы светилось от улыбки. Парень растерянно таращился на учительницу. – Я хотела сказать: как же плохо, что они заболели, и как хорошо, что для нас всех есть места, – она взяла сумку с ветровкой. – Послушайте. Сын купил мне экскурсию на остров Патмос. Я заезжаю туда всегда, когда бываю в этом районе. Просто невероятное место. Мне кажется, Аня и Олег, что вам обязательно нужно там побывать. Ну, что скажете – согласны?
– Ехать долго? – Олег подключился к обсуждению.
– Ваш отель – последний. Отсюда едем сразу до острова. Примерно двадцать минут в пути, – сказал гид и добавил, предчувствуя следующий вопрос: – Вернемся обратно к 15:00. Если поедете, то вам нужно поторопиться.
«Скорее всего, в оставшиеся дни мы уже точно никуда не выберемся с отеля, – думал Олег. – Тем более вечером Аня должна помочь с договором о партнерстве. Пусть и для нее будет что-то приятное в этот день».
11
Любой, кто мало-мальски знал Виктора Павлова, называл его баловнем судьбы. Кто-то сдержанно радовался его достижениям; кто-то обращался к нему за помощью – в надежде выяснить секреты мозолистого успеха; ну а некоторые, молча или вполголоса, терзались от лютой зависти к Витькиным победам.
И, действительно, ведь было чему завидовать.
Виктор успешно совмещал работу корреспондента на два самых читаемых печатных издания Советского Союза. Работа часто бросала его в самые разные географические точки страны. Как говорил он сам, Господь сподобил его побывать в местах, где на самом деле не ступала нога человека. Блуждал зимней ночью по тундре на оленьей упряжке, снимал с вертолета горные перевалы, карабкался по отвалам рудника «Бутугычаг», из которого добывали уран для первой советской атомной бомбы.
Личная жизнь тем временем поспевала за успехами на рабочем фронте.
В пятницу, сразу после планерки в редколлегии, один штатный сотрудник рассказал о готовящемся квартирнике с участием журналистов, фотографов и музыкантов.
На вечернем балагане Витя практически никого не знал. Но он активно заводил новые знакомства и раздавал свой номер телефона на случай халтуры. Читались стихи, кто-то достал несколько гитар; галдеж в прокуренной кухоньке и серенады на балконе – уровень шума шел по нарастающей.
Самая главная беда во времена квартирников – соседи. Зачастую их негодованием финишировали любые домашние капустники. Скрюченными от злости пальцами они вызывали наряд милиции или строчили доносы по месту работы дебоширов.
В тот вечер семейство Таирян, проживавшее через стенку от квартиры Мельниковых, где Павлов завывал под «Не для меня», наслаждалось птичьей трелью и поедало карси хоровац – еще днем они уехали на дачу аж до самого воскресенья. Их дочь Гаяне захворала и отказалась разделить с родителями армянскую кухню на дачной веранде. Поэтому, в аккурат на втором куплете «Не для меня», она сбила ноты поющим соседям-дебоширам настойчивым и глухим стуком в дверь. Через два часа, исцеленная медовухой и с румяными от танцев щеками, Гаяне знакомилась с будущим мужем.
– Ты, наверное, фотограф?
– На мне видно фотоаппарат?
– Получается, что я должна ходить со сче́тами на шее? Иначе я – не бухгалтер? – Гаяне разразилась звонким смехом.
– Я журналист. Пишу для газет, – ответил Виктор.
– А был бы фотографом, я бы позировала для тебя.
Через день Виктор купил свой первый фотоаппарат. Спустя пять месяцев в Кутузовском дворце бракосочетания зарегистрировали брак Виктора и Гаяне Павловых. А через год вышло издание первого альбома «Московское метро», за которым последовали многочисленные публикации в западной прессе, персональные выставки в Европе и баснословные гонорары.
По тем временам удача, свалившаяся на Павлова, была невероятной.
– Это то же самое, что выиграть в лотерею по трамвайному билету, – отшучивался он в своих интервью.
Гаяне стала той самой линией судьбы, что так крадучись и скрытно правит жизнь человека, неукоснительно следуя Божьему замыслу. Даже если порой нам кажется, что этот самый замысел не имеет юридической силы и составлен дилетантом.
В конце восьмидесятых в жизненном плане Виктора была обнаружена ошибка: злокачественная и третьей стадии.
– Никто не идеален, – говорил он. – А уж нас у Него вон сколько – поди за каждым уследи.
Павлов старался не обращать внимания на возникшую оказию со здоровьем и относился к этому жизненному кризису, как к любому другому в его биографии:
– Из любой ситуации есть выход – нужно только постараться его найти.
В его случае выходов было аж целая пара: жить дальше или надеть деревянный макинтош. Решив, что составлять собственную эпитафию еще не время, Виктор выбрал долгий, трудный, но от того не менее интересный путь.
Занимаясь лечением (насколько это лечение вообще было возможно в стране того времени) и получая передачи с заморскими пилюлями от друзей заграничных, Павлов начал готовиться к очередной выставке и выпуску книги на одноименную тему «Православие Сибири и Дальнего Востока». Идея сводилась к запечатлению истории храмов и церквей – сохранившихся с дореволюционных времен или тех, что были значимы для народа, но не пережили становление советской власти.
Одним из первых на просьбу «о любой информации для выставки и книги» откликнулся его студенческий приятель Аржан Амыров. Вместе с Виктором они окончили журфак МГУ. После учебы Аржан подался зову Алтая и вернулся к себе на родную землю. Будучи краеведом сельского музея, он имел доступ к папкам разного содержания. Одну из них Аржан отправил своему товарищу в Москву.
К тому времени Виктора одолевали боли, он практически перестал спать и ночи проводил на грани с реальностью. Однажды в подобном мороке он услышал глас:
– …и Я также говорю тебе, и на сем камне Я построю церковь Мою, и врата ада не одолеют ее…[17]
«Это я сказал или кто-то, – он пытался совладать с разумом, – мне это приснилось или я в самом деле это слышал?»
Не обращая внимания на гул в голове, который нарастал от боли, Виктор ухватился за ясное предчувствие. Предчувствие цели и дальней дороги.
Гаяне стояла на кухне – в руках конверт.
– Сегодня утром принесли. – Супруга готовила обед, лук щипал ей глаза. – От Аржана, с Чемала.
Виктор вскрыл конверт, бегло прочитал несколько исписанных листов. В руках он держал последний вкладыш. Это был черно-белый снимок: горная долина, разделенная рекой; на широком разливе русла топорщится остров, а между его скал был зажат небольшой храм. Виктор перевернул снимок: «Храм Иоанна Богослова. Горный Алтай, с. Чемал. 1917 г.».
– …и на сем камне Я построю церковь Мою, и врата ада не одолеют ее, – с хрипотцой вспомнился завет из сна.
Он обратно убрал в конверт все бумаги. Взглянул на жену, хлюпавшую от «злого» лука, поправил очки и перевел взгляд в сторону окна. Ночное послание обрело смысл.
12
Красный автобус петлял на подъеме в горку. Асфальт скрывался в тени соснового бора и по обочинам был присыпан прошлогодней хвоей. Небольшой горный выступ, по которому поднималась автомобильная дорога, с одной стороны был прижат крупным селом, а противоположной покатым склоном мчался к бурному потоку Катуни.
Ырысту стоял в салоне автобуса, и лицо его было обращено к туристам. Он самозабвенно посвящал публику в историю семейства Павловых. Почти все испытывали напряженное внимание, ловили каждое слово гида, не забывая про виды за окном.
Обещанные Олегу двадцать минут дороги пронеслись как пять.
Через мгновение автобус остановился на самой верхней точке подъема. Здесь асфальт переходил в грунтовую тропку. На небольшой парковке почти не было свободных мест: опушку хвойного бора занимали автомобили, сувенирные лавки и чайные. Всюду сновали туристы.
Пока все, кто приехал на красном железном коне, собирались с вещами и мыслями для духовной прогулки, Ырысту перегнулся через спинку переднего сиденья. Соседнее от водителя кресло было завалено вещами.
– Миледи, все еще спишь? – спросил алтаец, обращаясь к тряпичной горке.
Парень слегка похлопал по лежавшей красной кофте. Мяукнув, из рукава показалась усатая морда.
– Однако погода испортится. К дождю она у тебя всегда такая сонная, – сказал водитель, выпуская сигаретный дым.
– Нет, просто она немного лентяйка. Да, Миледи? Но если и будем мокнуть, то только вместе с тобой.
Ырысту натянул на себя красную толстовку, вытащил кошку из-под вороха вещей и уложил ее себе на затылок. Почти не открывая глаз, маслянистым черным атласом она повисла по обе стороны от хозяйской шеи. Женщины зашлись в звуках умиления.
– С собой – только самое необходимое. Прогулка займет несколько часов, – жестом руки Ырысту пригласил всех следовать за ним. – Кстати, именно в этом лесу Павловы провели первое время, когда…
Ырысту, продолжая свой рассказ и увлекая за собой двенадцать человек, пересек оживленную парковку. Все они вышли на стежку между вековыми стволами – почти прямой линией она тянулась через густой сосновый бор. Тропа начиналась там, где заканчивался асфальт, скатывалась с горки – и обрывалась внизу у деревянного настила, ведущего к острову.
В лесу был час пик, и люди целыми группами двигались то вниз, то вверх по дорожке. Кто-то фотографировался в обнимку с деревьями; некоторые останавливались, чтобы перевести дух; а чей-то ребенок закатил истерику и требовал мороженого.
Олег шел позади всех, кто тянулся за гидом, и активно набирал текстовые сообщения. Если бы он заранее знал, что в отеле не будет сотовой связи, то выбрал бы ту, другую гостиницу, чье название было налеплено на каждую вторую рекламу в аэропорту. Тогда бы и все мессенджеры не прорвало разом на сотни сообщений за последние сутки.
Лариса семенила в середине группы, но старалась уловить каждое слово, слетавшее с уст экскурсовода. Для нее было важно не столько что говорил Ырысту, сколько как он это делал.
Аня несколько раз оборачивалась на Олега, но его лицо словно примагнитилось к экрану телефона. Не особо стараясь привлечь его внимание, она решила не втягивать себя в бессмысленные споры на тему работы и отдыха. Аня прибавила шагу и теперь шла в ногу с Ларой. А перед глазами, покачиваясь в такт хозяйским шагам, маятником раскачивался черный хвост.
Утреннее солнце уже изрядно прогрело воздух. Тем приятнее всем было идти по тенистой дороге; вокруг стоял галдеж из голосов, перемешанный с щебетанием птиц.
Туристы подошли к деревянному настилу. От него до острова оставалось не больше пятидесяти метров. Гид призвал всех остановиться, чтобы дождаться отстающих. Это была дама с подростком. Бабушка и внук – судя по значительной разнице в возрасте.
Аня решила осмотреться. Буквально на несколько шагов она сдвинулась в сторону от оживленной тропы. Справа от нее свой век доживал покосившийся забор, за ним – огород и несколько жилых домов. Обычный частный сектор, как и в любой другой деревне. Вдалеке – панорама на село. Кажется, именно через него они с Олегом проезжали, направляясь в отель. Но они были в таком коматозе, что совсем не запомнилась эта главная улица, дома с наличниками из прошлого века и цветущие яблони с сиренью вдоль дороги.
В памяти невольно всплыли виды родного Пенино. Словно вот оно, прямо перед глазами.
Со стороны леса, поднимая с земли прошлогодние листья и кружа их вокруг могучих сосен, подбирался еле уловимый ветер. Его потоки миновали редкую посадку деревьев, освежили толпу людей на тропе и настигли свою цель.
Вдруг Ане стало как-то не по себе. Затылок онемел, левого плеча коснулась невидимая рука, а грудь пронзила секундная боль. Она настороженно обернулась – никого. Неужели еще не отошла от перелета? Или это чистый воздух так недурно кружит голову? Она положила ладонь на плечо, туда, где еще секунду назад ощутила чье-то прикосновение. Сегодня на террасе случилось нечто подобное. Чей-то полушепот все еще звучал в ушах. Слева от тропы, где собиралась группа, ничего не было, кроме сосен, упиравшихся в гору.
– Ырысту, а что там? – Аня указала на голые камни величиной с человека. Они топорщились там, где деревья встречались с горой. При взгляде на них создавалось впечатление, что каменные истуканы выложены в какую-то фигуру.
Теперь у Анны жаром обдало уши, а ее шея покрылась гусиной кожей. Олег подошел сзади и слегка сжал ее плечи. Ане потребовался один очень глубокий вдох и такой же выдох, чтобы не оборачиваясь понять – это ее коснулись наяву.
– О, это? – гид жестом подозвал подошедшую даму с пареньком и развернулся к остальным. – Это капище духов – обрядовое место для здешних алтайцев. Такие святилища – земля особой силы и почитания. Мы верим, что в подобных местах существует связь с духами природы и покойными предками. Вообще, любопытно, что храм был построен по соседству от капища.
– Випиэн нужен для такой связи? – спросил Олег и издал несколько булькающих смешков.
– Олег, – прошептала Аня. Жар с ушей набросился на ее щеки, она фальшиво улыбнулась и процедила: – Мне кажется, не стоит шутить на такие темы.
– Тебе кажется, – тихим голосом произнес Олег. Затем чуть громче он добавил, обращаясь к гиду: – Ты нам бы еще сказки о шаманизме рассказал. Или как это у вас здесь называется?
– Могу и рассказать, – ответил Ырысту. – Но не сегодня. Итак, – он обратился ко всей группе, – надеюсь, никто не забыл, зачем мы здесь?
Кошка продолжала кивать головой в такт идущему хозяину, уводившему туристов к тропе, в сторону храма. Огибая его шею, она с интересом наблюдала за Анной.
– И много таких мест на Алтае? – спросила Аня. Теперь она шла с застегнутой курткой – внутреннее пекло сменилось ознобом.
– Как сказать. В республике почти нет ни одного аула без храма или церкви – наследие духовной миссии[18]. Конечно, не все они были построены возле капищ, но парочка таких найдется, – ответил гид.
Двенадцать туристов цепочкой тянулись за красной толстовкой. Через кроны деревьев уже отчетливо виднелся скалистый остров. Птичья трель здесь разбавилась шумом речного потока – они приближались к берегу Катуни.
– Ясно. Но я спрашивала про капища, – спросила Аня и обернулась, будто хотела убедиться, что никто не подслушает их разговор.
– А, так этого у нас полно́. В одном только Чемале, – Ырысту поднял правую руку в сторону панорамы села, – я смогу насчитать с десяток. Шаманы, о которых шутил ваш друг, проводят обряды в своих айылах, инициацию, чаще всего, для них проводят на капищах – там с ними на связь выходят духи.
– И вы в это верите? – поинтересовалась Анна, отметив для себя простоту, с которой отвечал гид. Можно подумать, что они разговаривали не о тонких материях, но обсуждали любимую книгу или кто куда поедет на следующих выходных.
– А вы – нет? – Ырысту впервые за все время разговора посмотрел девушке в лицо. – Вам разве не говорили, что алтайские женщины с такими глазами, как у вас, – еще те шаманки?
13
Аня собиралась что-то ответить и даже оформила в уме нужные вопросы, но все мысли вдруг спутались лишь двумя позывами: жаждой и тошнотой. Тошнотой и жаждой. Единственное, о чем она сейчас могла думать, – какое из желаний исполнить быстрее – пить или блевать. На лбу выступил пот. Делать не́чего – придется собраться и уж как-нибудь дотянуть, пока они не дойдут до конечной.
Группа туристов вышла из бора и оказалась у самой кромки правого берега реки; в этом месте он был с крутым и высоким обрывом.
Получив на свой вопрос лишь сдержанный и какой-то страдальческий кивок от туристки с шаманскими глазами, Ырысту повернулся лицом к гостям; за его спиной открывался картинный пейзаж на остров.
– Дорогие гости, это то, ради чего мы все здесь. Патмос и восстановленный Павловыми храм Иоанна Богослова – то, о чем я рассказывал в автобусе, – он встал вполоборота, давая обзор на постройку. Туристы приблизились, сделав шаг к ограждению. – Строительство было окончено в сентябре 2000 года, а в январе 2001-го состоялась первая Рождественская служба.
Остров стоял ровно по центру горной Катуни и делил ее бирюзовое русло на две части: небольшая протока уходила в сторону от основного потока реки, вдоль правого берега. Над этим малым водным рукавом, раскачиваясь в ритме идущих по нему людей, был перекинут подвесной мост.
На противоположном, левом берегу реки монолитом возвышался горный выступ. Над его пиками теснились серые тучи, но небольшой клочок православной суши выигрышно стоял под солнечными софитами.
– Ырысту, – Лариса подошла ближе к проводнику, – неужели получилось все это отстроить заново по одному лишь снимку? – спросила она, хоть для нее совсем не требовались ответы на все, что касалось истории храма. Ведь сама учительница здесь бывала не раз и не два.
Приезжая в Чемал, Лариса гостила у родителей покойного мужа. В доме свекров ее всегда ждала родительская забота, рюмочка коньяка и задушевные беседы. По вечерам они все вместе собирались у костра, обращались к предкам, просили благословения духов и пытались чего усмотреть в тонких материях. Так что ни одна из ее поездок в горы не обходилась без визита к этому месту. В основном сюда Ларису привозил заботливый сын. Обычно она не спеша прогуливалась до храма, спускалась к реке, в раздумьях отсиживалась там какое-то время и пешком возвращалась в дом к свекрам. Но этот раз все пошло не по привычному сценарию, а к Лариному персональному островку душевного покоя путь пролегал только через тернии организованного туризма. Когда она это поняла, то больше всего распереживалась из-за предстоящей экзекуции от какой-нибудь девицы, решившей подзаработать за лето на экскурсиях и чей голос мог бы соперничать разве что со страдальческим визгом пенопласта. Но слушать этот знающий голос – было усладой для откалиброванного слуха заслуженного учителя.
– Тот самый краевед… – не успел договорить парень.
– Аржан Амыров, – вырвалось у Лары.
– Совершенно верно, – не придавая значения, Ырысту продолжил начатую мысль, – бывший одногруппник Павлова достал из местной библиотеки архивный план изначального храма. Благодаря ему и появился новодел.
Храм довольно органично вписывался в острые пики ограниченного участка суши, и можно было подумать, что слово Божье пришло сюда одновременно с его творениями на третий день. А небольшая бытовка вообще не имела задней стенки: ее роль выполняла одна из скал. По большому счету весь этот остров вполне заслуженно носил имя Патмос[19].
Излучины реки слегка слепили. Крыша храма озаряла золотом: ее медные листы были отполированы до состояния зеркальной глади.
Анна стояла у мостовой перекладины и на фоне речного шума пыталась расслышать, о чем рассказывал их гид. В голове прояснилось, желудок уже совсем не крутило. С каждым шагом, оставляя сосновый бор позади, силы почти полностью вернулись. Патмос ей казался точь-в-точь как на фото из интернета. Однако интерес к новому и духовному робел перед святой обителью. Последнее время Ане казалось, что она живет вне религий, что Создатель не только не додал, но и лишил ее важной части себя, части ее жизни.
– Кстати, обратите внимание на форму острова: она напоминает треугольник, – сказал Ырысту и указательным пальцем начертил в воздухе три прямых линии. – Ну что, а теперь желающие могут прогуляться до хара, – он глянул на часы и добавил: – У вас есть сорок пять минут, собираемся там, – гид кивком указал на пятачок перед мостом: иконная лавка, несколько скамеек, кофе-автомат.
– Ты идешь? – Олег прислонился к мостовой опоре.
– На все сообщения удалось ответить? – Аня взяла его под руку, ступила на деревянные доски и почти сразу же замерла. – Нет, иди без меня. Я, наверное, немного по мосту пройдусь и вернусь обратно.
Олег едва ли успел включить свой напор.
– Олег, одолжите вашу руку, – у Ларисы перехватывало дыхание от высоты. – Без помощи мне не обойтись, – Лара застегнула зеленую ветровку, поправила рыжую прядь и продела свою кисть под левый локоть Олега. Они прошли со всеми, кто был с ними в автобусе.
