Читать «Уйгурская энциклопедия, том 2. Сказки о животных.» — Уйгурские Народные Сказки онлайн
Страница 8 из 15
– Разве мы можем соревноваться в беге с зайцем?
– Ах, ты ж глупый, я побегу вместе с зайцем до того конца. А ты будешь стоять здесь. Когда заяц подбежит к тебе, скажешь: «Я уже давно тебя здесь поджидаю».
Сказано – сделано. Заяц с ежиком пришли на поляну, назначили старт и побежали. Заяц бежал изо всех сил. Но когда он прибежал к финишу, его там уже поджидал другой ежик.
Ты когда сюда прибежал? – спросил заяц.
На что ежик ответил:
– Давай еще раз побежим!
Заяц согласился. Он собрал всю свою силу и побежал быстрее ветра. Но когда он пришел к финишу, тут снова его поджидал ежик. Да как же это так? Как так могло случиться, что ежик его постоянно обгонял? Они начинали бег сначала, но результат был все тот же. От усталости заяц падал и терял сознание.
В последний раз они побежали. Заяц собрался было бежать, но упал без сил.
А ежики вернулись к себе домой, решив, что заяц был сам во всем виноват, насмехаясь над слабыми.
ТОШҚАННИҢ МАХТИНИШИ
Тошқан әзәлдин өзиниң қулиғини көрмигән екән. Бир күни аптапта жүрүп, уштумтут өз көләңгүсини көрүп қаптудә: «Салпаң қулақ әҗайипла сәт бир һайванғу бу», дәп үркүп кетип қечипту. Қорққансири «салпаң қулақ әҗайип һайванму» тәңла келиватқидәк. Тошқан тохтимай қечипту. Ахири һалидин кетип, бир дәрәқниң сайисиға келип, өзини ташлап йетипту. Әтрапиға аста көз жүгәрткән екән, һелиқи келиватқан «салпаң қулақ әҗайип һайван» һечбир йәрдә көрүнмәйду. Тошқан хошал болуп кетип әркин нәпәс аптудә:
– Һелиму яхши жүгрүк болуп қалғиним, болмиса «салпаң қулақ әҗайип һайван» мени тутувелип, аллиқачан йәвәткән болатти. Мән һәқиқәтән батур екәнмән! – дәп махтинипту.
ЗАЯЦ-ХВАСТУНИШКА
Заяц никогда раньше не видел себя со стороны. Однажды он шел по солнцепеку и случайно увидел свою тень. «Ой, какой ушастый и некрасивый зверь», – подумал он, отпрыгивая от своей тени. Он побежал от тени, считая ее ужасным ушастым зверем. Но тень еще быстрее приследовала его.
Наконец, уставший, он присел под деревом. Через некоторое время заяц оглянулся вокруг. Ушастого ужасного зверя больше нигде не было. Заяц обрадовался и свободно вздохнул.
– Хорошо, что я отличный бегун. А не то этот ушастый ужасный зверь поймал и съел бы меня. Да, я и в самом деле храбрый заяц! – хвалился он.
ҺЕЛИГӘР ТОШҚАН
Бурунниң бурунисидекән, қарға пахтәкниң угисидекән, шу заманларда йезиға йеқин орманда өзи наһайити чирайлиқ, тошқан яшайдекән. У толиму һелигәр, қара нийәт екән.
Күнләрниң биридә, у отлап жүргән тайчақ билән учришип, униңға көңүл изһар қилип «достлишипту». Бир күни бу иккиси орманда биллә сәйлә қилип жүрсә, бирдинла һава бузулуп, ямғур йеғип кетипту. Улар ямғурдин паналиниш үчүн орманниң нерисидики ғарға қарап жүгрәпту. Улар ғарниң түвигә келишигила ямғур тохтапту. Улар ғарниң үстигә чиқип от қалап қақлинипту, бираз иссинғандин кейин, тошқан тайчақниң чатириға от чечип, чақчақ қипту. Тайчақ шохлуқ билән арқисиға бирла сәкрәп ғарға чүшүп кетипту, ғар ичидики қуруп қалған қапақ терәкниң шехиға илишип қапту. Буни көрүп, тошқанниң гүлқәқәһлири ечилип кәткән болсиму, лекин чандурмаслиққа тиришип, тайчаққа һисдашлиқ қилған қияпәткә киривелип.
– Достум, тайчақ, туруватқан йериң қуруп қалған шах екән, сәкрәвал, – дәпту. Тайчақ буни аңлап, бирла сәкригән екән, ғарниң ичигә чүшүп, тин тартмай өлүпту.
Нийити яман, һелигәр тошқан шу һаман орманға қарап жүгрәпту. Орманға кәлсә, шу йезидики байниң малчилири ат беқип жүргидәк. Йәнә бир шумлуқни ойлиған тошқан, уларға:
– Һәй, акилар, аву ғарда бир ат өлүп қапту, униң терисини соювелип, пул қилсаңлар қандақ? – дәпту.
– Баралмаймиз, байниң атлириниң һәммиси йеғир. Биз бу йәрдин айрилсақ, әву дәрәқтики қарғилар келип, атларниң йеғирини чоқуса, йеғирдин қан-жириң еқип кәтсә, бай бизни урмамду? – дәпту малчилар.
Тошқан:
– Хатирҗәм болуңлар, акилар, атларға қайрилип қариған һәрқандақ қарғиниң канитини қайриветимән, дәп вәдә берип, малчиларни йолға сапту.
Малчилар атниң өлүги бар тәрәпкә кәткәндин кейин, тошқан ормандики чаңгисида тухум бесип ятқан қарғиларға қарап:
– Әй, қарға қумчақ қериндашлирим, қарисаңларчу, силәр бекар ятқичә алдиңлардики атларниң қенидин мәззә қилсаңларчу, бу атларниң һәммиси йеғир, униң тәми бир татлиқ беғир, – дәпту.
– Тошқан ака, сизгә рәхмәт, лекин биз бекар әмәс, әвлат қалдуруш үчүн тухум бесип йетиватимиз. Биз бу йәрдин айрилсақ, кичик балилар тухумлиримизни оғрилап кетиду, – дәпту қарғиларниң бири.
– Хатирҗәм болуңлар, униңға өзәм җавап беримән, – дәп мәйдисини муштлапту тошқан. Қарғилар тошқанға қарап:
– Тошқан ака, биз хатирҗәм болалмаймиз, – дейишипту. Бу сөз тошқанниң «ғуруриға» раса тегипту.
– Әгәрдә у һарамзәдиләр бу йәргә келидиған болса, қенида түгмән чөрүп, сүйигидин ун тартип йәймән, – дәп керилипту тошқан. Алданған қарғилар угисидин қозғалғандин кейин, алдамчи тошқан мәһәллигә кәпту. У ериқ бойида чақпеләк ойнаватқан он үч-он төрт яшлардики бәш оғул балини көрүп:
– Ағиниләр, аңлап қелиңлар, әву терәкләрдики қарға чаңгилирида нурғун тухумлар турупту. Мундақ лиңшиқ оюнни ойниғичә, қарға чаңгисидин тухум оғрилисаңлар көңүллүк әмәсму? – дәпту.
– Сизгә көп рәхмәт. Ата-анимиз сиртқа чиқип кәткәнди, биз өйләргә қараватимиз, у йәргә кетип қалсақ, өйлиримиздин хатирҗәм болаллаймиз, – дәпту чоңирақ бир бала.
Тошқан балиларниң өйлирини өзи сақлап қарайдиғанлиғиға вәдә берип, уларни йолға сапту. Өзи болса, йегидәк бир нәрсә издәп, өйниң арқисиға өтүптудә, дақ йәрдә чапанлирини ғерипчә йепинип ятқан үч адәмни көрүпту. Бу үчәйлән оғри болуп, қәйәргә қол селишни ойлишип ятқан екән.
– Акилар, нәдур исми-затиңлар? Немә сәвәптин яттиңлар? – дәп сорапту тошқан уларға һеҗийип салам берип, улардин бири бешини көтирип:
– Мениң исмим Шағерип, ачарчилиқ дәстидин жүримән сарғийип. Биз үчилимиз мошу Пир ғерип, қосақ ач маңалмидуқ һерип, – дәпту.
– Ахмақ акилар, – дәп қолини шилтипту тошқан, мәһәллиниң күн чиқиш тәрипидики бәш аилилириниң һәммисидә адәм йоқ. «Үҗмә пиш, ағзимға чүш» дәп ятқичә тирикчиликниң йолини қилсаңлар болмамду?
Оғрилар тошқандин бу хәвәрни аңлап, дәрһал қозғилипту.
Шуниңдин кейин һелигәр тошқан өзи орунлаштурулған шумлуқларниң нәтиҗисини тамашә қилишқа башлапту. Қариса, қарғилар чоқуған атларниң дүмбисидин қан-жириң еқип, бай атқа яхши қаримиди, дәп малчиларни уруватқидәк; балилар қарғиниң чаңгисидики тухумларни елип чиқип турғанда, қарғилар келип, балиларниң баш-көзини чоқуватқидәк; қарғилардин миң тәстә қутулған балиларниң ата-анилири, өйни яхши сақлимай, оғриға берипсән, дәп уларни қоғлап уруватқидәк. Тошқан өзиниң иш-қалаймиқан чечәнлигидин рази болуп күлүпту, күлүпту, күлүверип телипту. Худайим сақ яратқан үстүн кәлпуги күливерип йерилипту.
КОВАРНЫЙ ЗАЯЦ
В давние времена, когда ворона еще жила в гнезде у голубя, в лесу недалеко от деревни жил хорошенький с виду зайчик. Но в душе он был коварным и злым. Однажды, зайчик познакомился с жеребенком, и они подружились.
В один прекрасный день они прогуливались по лесу. Неожиданно погода испортилась и пошел дождь. Друзья побежали к ущелью, чтобы спрятаться от дождя. Но когда они до него добежали, дождь прекратился. Зайчонок с жеребенком забрались на гору и разожгли костер, отдохнули и немного согрелись. Зайчонок начал баловаться и в шутку бросил в сторону жеребенка потухшие угольки. Жеребенок, убегая, отпрянул в сторону и внезапно провалился в расщелину. На его счастье в той расщелине росло дерево, за ветку которого он и зацепился, падая. Заяц внутри обрадовался несчастью друга, но не показал своих эмоций. Он сделал вид, что сочувствует жеребенку:
– Мой друг,– закричал он вниз,– эта ветка сухая, ты можешь сорваться! Прыгни на другую ветку!
Жеребенок послушался коварного зайца, попробовал перепрыгнуть на другую ветку, но упал в расщелину и погиб.
Зловредный, коварный заяц тотчас побежал в лес. Там пастухи пасли свой скот. Тут зайцу пришла еще одна коварная идея.
– Эй, братья, – закричал он пастухам.– Там в расщелине лежит мертвая лошадь! Вы могли бы продать ее шкуру, она стоит немалых денег!
– Мы не можем отлучиться, – ответили пастухи. – Хозяйские кони ранены. Если мы уйдем, вороны поклюют их раны, и хозяин нас накажет.
– Не беспокойтесь, братья. Я пока послежу за табуном. Отгоню всякую ворону! – успокоил их заяц.
Глупые табунщики, поверив зайцу, направились в сторону расщелины. Заяц же созвал всех ворон, которые высиживали яйца в гнездах.
– Эй, мои братья и сестры! Посмотрите скорее, вон пасется израненный табун ло-шадей. Вы можете делать с ним, что захотите!
– Брат заяц, благодарим тебя! Но сейчас мы не можем отлучиться, мы высиживаем яйца, чтобы оставить потомство. Если мы оставим свои гнезда, маленькие дети похитят наши яйца, – ответила одна из ворон.
– Будьте спокойны,– отвечал им коварный заяц.– Я прослежу за сохранностью вашего потомства!– бил себя в грудь заяц.
– Нет, братец заяц,– отвечали ему вороны,– мы не можем быть уверены в этом.
Такой ответ задел самолюбие зайца.
– Пусть только эти стервецы посмеют прийти сюда, их кровью полью мельницу, а кости размелю в муку,– распалялся заяц.
Обманутые вороны, поверив жестокому зайцу, сорвались со своих мест и полетели искать раненных лошадей.
А заяц тем временем отправился в деревню. Там, у берега арыка, подростки играли в салки.
– Друзья,– закричал им заяц,– там, в вороньих гнездах вы найдете много яиц. Чем играть в эту бесполезную игру, не лучше ли было украсть вороньи яйца?
– Премного благодарим тебя, заяц, но родители наказали смотреть нам за домом. Мы не можем покинуть наши дома, кругом ходят воры,– ответил зайцу мальчик постарше.
Заяц и им пообещал присмотреть за их домами. Сам же в поисках еды, ускакал за дома.
Там, в тени дерева, лежали три вора, они как раз обдумывали, где бы, чем поживиться.
– Эй, братья! Как вас зовут, чем вы промышляете?– спросил их заяц, поклонившись.
– Меня зовут Шагерип, голод заставляет нас промышлять, чем придется. Мы трое уже давно очень голодны. Сил уж нет идти дальше.
– Ах, вы глупые братья!– взмахнул лапой заяц. -Там, на восточной стороне деревни, пять домов сейчас остались без присмотра. Чем вот так лежать и ждать пока кишмиш упадет вам в рот, пошевелитесь! Сделайте что-нибудь!
Воры, услышав эту новость, рванули за добычей.
Коварный заяц притаился и стал наблюдать за результатами своих интриг. Смотрит, тут уже хозяин наказывает пастухов, которые не уследили за ранами лошадей. Дети расхватали вороньи яйца и готовы были бежать, но вороны вернулись и стали нападать на детей. Только непослушные дети спаслись от ворон, как вернулись родители и наказали их за то, что они не уберегли дома от воров.
Заяц был так доволен тем, что натворил. Он так сильно смеялся, что не заметил, как его верхняя губа лопнула. С тех пор его верхняя губа осталась разорванной.
ҚОЙНИ ҚАЙСИСИ ЙЕДИ
Бурун бир тағлиқ йезида бир овчи болуп, өйдә баққан қойи туюқсиз йоқап кетипту, уни издәп һеч йәрдин тапалмапту. Шуңа у ғәзәплинип, җаңгалдики бөрә, түлкә қатарлиқ каттиларға: «Қоюм йоқап кәтти, қайсиң йәп кәткән болушсаң, өзәңни мәлум қилиш! Болмиса, нәслиңни қурутимән!» дәп җакалапту. Буни аңлиған бөрә, түлкә қатарлиқлар овчиниң ғәзивидин қорқуп, бир орунда туралмапту вә бир-бири билән узунғичә кусулдишипту. Әтиси түлкә өйму-өй найнақлап берип, җаңгалдики барлиқ һайванларға:
– Әтә бөрә бегимниң һозуриға жиғилғанларға, зөрүр гәп бар! – дәп уқтурупту. Дегәндәк әтиси пүтүн җаңгал әһли – ява мөшүктин тартип чашқанларғичә, һәттаки қорқанчақ тошқанларғичә толуқ жиғлишипту.
– Һәммиңларға, – дәпту түлкә хошамәтчилик билән һеҗийип вә ирғаңшип оттуриға чиқипту, найнақлапту, – җанабий бегимниң муһим уқтуруши бар, диққәт билән аңлаңлар!
Түлкә бөригә чоңқур егилип, чоңқур тазим қилип, уни сөзгә тәклип қипту. Икки көзи қанға толған, ағзи-бурни қан жуқи, тәри сүрүн бөрә бәк һәйвә билән йөтилип қоюп, гекитигини қирип, салапәт билән аста орнидин туруптудә, алдидики җамаәткә гедәйгән һалда гәп башлапту:
– Халайиқ! Овчи ғоҗамниң бир қойи йоқап кәткән екән, буни биз җаңгал әһлидин көрүватиду. Ким йегән болса, өзини мәлум қилмиса, һәммимизниң нәслини қурутмақчи, шуңа бир қой үчүн һәммимиз түгәшмәйли, қени, болайли…
У шундақ дәп, арқидинла чәкчәйгән вәһший көзлирини қәһри билән һәммигә бир-бирләп тикип чиқипту вә ялаветиш есидин чиқип қалған тумшуғидики қан жуқини дәрһал ялаветипту, арқидинла:
– Мәнму у қойни йемидим һәм көрмидим. Әгәр йегән болсам, растимни ейтаттим. Қени чапсанирақ болуңлар, неманчә езилип олтиришип кәттиңлар?! – дәп алдирапту.
Униң вәһший турқидин вә ахмақ гәплиридин дирилдишип, гәпниң тегини чүшәнгән һайванлар қойни кимниң йәп кәткәнлигини билишсиму, лекин бешиға палакәт йеғип, аваричиликкә қелиштин әнсиришип, унчуқмай җим олтиривапту.
– Мәнму йемидим, – дәпту түлкивай һелигәрлик билән күлүп, найнақлап туруп, – әгәр йегинимни бирәр йәрдә қайсиңлар көргән болсаңлар, үз-хатирә қилмай дәңлар!
– Мәнму йемидим, – дәп өзини ақлапту ява мөшүк.
– Мәнму йемидим, – дәпту сүсәр төрә.
Шундақ қилип, барлиқ гөшхор һайванлар өзини ақлап, бир тәрәпкә чиқипту. Андин отхор һайванлардин алдида йүзләрчә, арқидин қалғанлири һәрхил сәвәпләрни тепишип сөзләп, көрмигәнгә чиқип, өзлирини биртәрәпкә елишипту.
Әң ахирида қорқанчақ узун қулақ тошқанханла қапту. У бечарә бүгүнки мәҗлисниң мәхситиниму түзүгирәк чүшәнмәпту. Немишкә десиңиз, униң пүтүн әс-яди: «Бөрә мениму йәп қоярму?» дегән җан қайғуси билән екән.
– Һә, узун қулақ! Һәммәйлән өз гепини дәп болди. Сән немишкә шүмшийип, чәкчийип булуңға кирип кәттиң? – дәп сорапту түлкә бирдинла уни қистап.
Тошқан бечарә, булар мени йәветидиған болди, дәп техиму қорқуп, тили калвалишипту.
Шу чағда әқиллик текивайниң рәһими келип, сақаллирини аччиқ билән силкип, тошқанниң қешиға келип, мүңгүзи билән биқиниға аста түртүптудә, қулиғиға шивирлап, әқил үгитипту:
–Һәй, надан! Һәммиси бир сәвәп тепип, өзини ақлап болди. Мундақ қорқуп җим олтарсаң, ахири бу иш саңа тоқулуп қалиду. Һәммиси сениң гөш йемәйдиғанлиғиңни билиду, мошу сәвәп билән өзәңни ақла! Буни гөшхор һайванлар йегәнду, дегин!
Бечарә тошқан титирәп, әнди еғиз ачай дәп турушиға:
– Һәй, узун қулақ! Хүдүксинип унчуқмиғиниңға қариғанда, қойни сән йегән охшимамсән? Ейтә! – дегән бөриниң дәһшәтлик уни җаңгалда яңрап кетипту. Тошқан һошини йоқитип, техиму мәңдәп кетипту.
– Раст, раст, – дейишипту көплигән һайванлар бөриниң гепини қувәтләп вә өз бешидин палакәтниң узақлаватқанлиғини һис қилип, – қойни чоқум тошқан йәпту, болмиса, жүрәклик гәп қилған болатти.
– Қени, ейтә! – дәпту бөрә техиму ғалҗирлиқ билән қистап вақирап.
– Болмамсән, гомуш! – дәпту түлкә алдиритип.
– Әнди иқрар қилмай болмиди, тошқанхан, дәвәткин! Сән үчүн һәммиси балаға қалмайли! – дәпту башқилар сала-сүлхи қилишип.
Бу адаләтсизликтин жүриги ечишип, туралмай қалған текивай шунчә җамаәтниң тошқанниң гөш йемәй, от йәйдиғанлиғини билип туруп, һәқиқәттин көз жумуп, тошқанни қурван қилип беришкинигә ғәзәплинип кетипту вә җамаәткә ләнәт оқупту, өзи оттуриға чиқип, бу һәқиқәтни сөзләшни нәччә рәт ойлиған болсиму, лекин өйидә хотуни өшкихан йеңи туғутлуқ, икки бовиғи жиғлап қалғачқа, доңғийип чиқип қелип, аилисигә палакәт қелиштин әнсирәп бирәр нәрсә дәләлмәй, тит-тит болғиничә илаҗисиз қапту.
Шу чағда тошқанму җан үмүтидә һошиға вә ғәйрәтлинип, өзини ақлимақчи бопту, лекин әндила еғиз ачай дәп турушиға көзи бөриниң дәһшәт билән һөмийип, пақирап турған көзигә чүшүп, вуҗуди отта ериғандәк юмшап, һошидин кетипту. Ағзидин болса, демәкчи болған сөзиниң әкси чиқипту.
– Қойни, м … м … мән, йе … йе … йедим… – дәпту.
Шундақ қилип, бечарә тошқан қорқунчақлиғиниң касапити билән явуз бөриниң төһмитиниң ечинишлиқ қурвини бопту.
КТО СЪЕЛ БАРАНА?
В одной горной деревне жил охотник. У него был один-единственный барашек, который жил у него дома. Однажды этот барашек пропал. Охотник нигде не мог его найти. Рассердившись, он призвал к ответу самых крупных животных леса: волка, лиса и других хищников:
– У меня пропал единственный барашек, лучше сами признавайтесь, кто из вас его съел. А не то я уничтожу все ваши выводки!
Волк, лис и другие хищники испугались охотника. Они долго о чем-то шептались между собой. На другой день лис стал подходить к каждому жилищу:
– Завтра у господина волка вас ожидает важный разговор!– говорил он, виляя хвостом.