Подобно божественному зеркалу, мой гуру, по-видимому, уловил отражение всей моей жизни.
– Я так рад видеть вас воочию, Учитель, что мне больше не нужны никакие талисманы.
– Пришло время перемен, поскольку ты не обрел счастья, проживая в той обители.
Я не рассказывал ничего о своей жизни, теперь это казалось излишним! По непринужденному и спокойному поведению гуру я понял, что он не хочет слышать изумленные восклицания по поводу своего ясновидения.
– Тебе следует вернуться в Калькутту. Зачем исключать родственников из твоей любви к человечеству?
Его предложение привело меня в смятение. Родные предрекали мне возвращение, хотя я не реагировал на их многочисленные просьбы в письмах. «Пусть молодая птичка полетает в метафизических небесах, – писал Ананта. – Его крылья устанут в плотной атмосфере. Мы еще увидим, как он спикирует к дому, сложит крылья и смиренно осядет в нашем семейном гнездышке». Это обескураживающее сравнение врезалось в мою память, и я был полон решимости не «пикировать» в направлении Калькутты.
– Господин, я не вернусь домой. Но я последую за вами куда угодно. Пожалуйста, скажите мне ваш адрес и ваше имя.
– Свами Шри Юктешвар Гири. Моя основная обитель находится в Серампуре, на Рай-Гхат-лейн. Сюда я приехал всего на несколько дней, чтобы навестить мать.
Я поразился замысловатой игре Бога с верными последователями. Серампур находится всего в двенадцати милях от Калькутты, но в тех краях я никогда даже мельком не видел своего гуру. Для встречи нам пришлось отправиться в древний город Каси (Бенарес), освященный воспоминаниями о Лахири Махасайя. Эта земля также была благословлена стопами Будды, Шанкарачарьи и других Христоподобных йогов.
– Ты придешь ко мне через четыре недели, – впервые голос Шри Юктешвара прозвучал сурово. – Сегодня я выразил свою вечную симпатию к тебе и не скрывал, что счастлив найти тебя, – вот почему ты игнорируешь мою просьбу. В следующий раз, когда мы встретимся, тебе придется вновь пробудить мой интерес: я не приму тебя в ученики так просто. Мое строгое обучение требует полного послушания и подчинения.
Я упрямо молчал. Гуру сразу понял мое затруднение.
– Ты думаешь, что родные будут смеяться над тобой?
– Я не вернусь.
– Ты вернешься через тридцать дней.
– Никогда.
Благоговейно поклонившись ему в ноги, я удалился, не ослабив напряженного сопротивления. Пробираясь в полуночной темноте, я задавался вопросом, почему чудесная встреча закончилась на такой негармоничной ноте. Двойные весы майи, которые уравновешивают каждую радость с горем! Мое юное сердце еще не поддавалось преобразующим пальцам гуру.
На следующее утро я заметил возросшую враждебность со стороны членов обители. Целыми днями я неизменно слышал грубость. Через три недели Дьянанда покинул ашрам, чтобы посетить конференцию в Бомбее, и на мою несчастную голову обрушился ад.
– Мукунда – паразит, который пользуется гостеприимством обители и ничем не платит взамен!
Услышав это замечание, я впервые пожалел о том, что подчинился просьбе вернуть деньги Отцу. С тяжелым сердцем я разыскал своего единственного друга, Джитендру.
– Я ухожу. Пожалуйста, передай мои сердечные извинения Дьянандаджи, когда тот вернется.
– Я тоже уйду! К моим попыткам медитировать здесь относятся не более благосклонно, чем к твоим! – Джитендра говорил решительно.
– Я познакомился с Христоподобным святым. Давай навестим его в Серампуре?
И вот «птичка» приготовилась «спикировать» в опасной близости от Калькутты!
Глава 11
Два мальчика без денег в Бриндабане
– Так тебе и надо, если Отец лишит тебя наследства, Мукунда! Как глупо ты растрачиваешь свою жизнь! – нравоучения старшего брата звенели в моих ушах.
Мы с Джитендрой, свеженькие с дороги (это просто образное выражение, на самом деле мы были покрыты пылью), только что прибыли в дом Ананты, недавно переведенного из Калькутты в древний город Агра. Брат работал главным бухгалтером в «Бенгальской железной дороге Нагпура».
– Ты прекрасно знаешь, Ананта, что я хочу получить наследство от Небесного Отца.
– Деньги важнее, к Богу можно прийти и позже! Откуда нам знать? Жизнь может оказаться слишком долгой.
– Бог важнее, деньги – Его рабы! Зачем что-то загадывать? Жизнь может оказаться слишком короткой.
Мой ответ был вызван остротой момента и не содержал никаких предчувствий. И все же нить времени оборвалась для Ананты рано и окончательно. Несколько лет спустя[69 - См. главу 25.] он переместился в страну, где денежные купюры уже не играли никакой роли.
Бог важнее, деньги – Его рабы!
– Мудрость, полученная в обители, я полагаю! Но я вижу, ты покинул Бенарес, – глаза Ананты удовлетворенно заблестели, он все еще надеялся заполучить птичку в семейное гнездо.
– Мое пребывание в Бенаресе не было напрасным! Я нашел там все, к чему стремилось мое сердце! Можешь быть уверен, это далеко не твой пандит или его сын!
Ананта вспомнил тот случай и засмеялся вместе со мной. Ему пришлось признать, что выбранный им бенаресский «провидец» оказался близорук.
– Каковы твои дальнейшие планы, мой странствующий братец?
– Джитендра уговорил меня поехать в Агру, чтобы полюбоваться красотами Тадж-Махала[70 - Всемирно известный мавзолей.], – поведал я. – Затем мы отправимся к моему новообретенному гуру, у которого есть обитель в Серампуре.
Ананта гостеприимно разместил нас в своем доме. Несколько раз в течение вечера я замечал, что его взгляд задумчиво устремлен на меня.
«Мне знаком этот взгляд! – подумал я. – Брат что-то замышляет!»
Разгадка наступила во время раннего завтрака.
А что, если бы я предложил подвергнуть твою хваленую философию испытаниям в нашем реальном мире?
– Итак, ты чувствуешь себя совершенно независимым от богатства Отца? – с невинным видом Ананта вновь поднял неприятную тему вчерашнего разговора.
– Я осознаю свою зависимость от Бога.
– Пустые слова! До сих пор ты жил безбедно! Хотел бы я посмотреть на тебя, если бы тебе пришлось обращаться к Невидимой Руке за пищей и кровом! Вскоре ты бы начал просить милостыню на улицах!
– Никогда! Я бы не стал вверять свою жизнь в руки прохожих, а не Бога! Он может изобрести для Своего верного последователя тысячу способов пропитания, помимо чаши для подаяния!
– И снова пустые слова! А что, если бы я предложил подвергнуть твою хваленую философию испытаниям в нашем реальном мире?
– Я бы согласился! Ты ограничиваешь Бога только лишь умозрительным миром?
– Посмотрим. Сегодня ты получишь возможность либо переубедить меня, либо подтвердить мои взгляды! – Ананта сделал драматическую паузу, затем заговорил неторопливо и серьезно. – Я предлагаю отправить тебя и твоего товарища по ученичеству Джитендру этим утром в близлежащий город Бриндабан. Вы не возьмете с собой ни единой рупии, не будете просить ни еды, ни денег. Вы не должны никому сообщать о своем затруднительном положении, не должны голодать, и вам нужно найти средства, чтобы уехать из Бриндабана. Если вы вернетесь ко мне домой до полуночи, не нарушив ни одного установленного правила, я буду самым потрясенным человеком в Агре!
– Я принимаю вызов.
Ни в моем голосе, ни в сердце не было колебаний. Мне с благодарностью вспомнились случаи Мгновенного Благодеяния: мое исцеление от смертельной холеры благодаря обращению к портрету Лахири Махасайя; игривый подарок в виде двух воздушных змеев, когда я стоял на крыше Лахора с Умой; своевременное появление амулета в минуты моего уныния; решающее послание, которое принес неизвестный бенаресский садху к порогу дома пандита; видение Божественной Матери и Ее величественные слова любви; Ее быстрый ответ на мои незначительные затруднения через Мастера Махасайя; помощь в последнюю минуту перед сдачей выпускных экзаменов в школе и величайшее благо – мой Учитель, явившийся во плоти из тумана мечтаний всей жизни. Никогда бы я не признал, что моя «философия» не пройдет испытаний на суровом полигоне земного мира!
– Такая готовность делает тебе честь. Я немедленно посажу вас на поезд, – Ананта повернулся к Джитендре, который слушал нас с открытым ртом. – Ты должен пойти с нами в качестве свидетеля и, очень вероятно, такой же жертвы испытаний!
Полчаса спустя мы с Джитендрой держали в руках билеты в один конец для нашей спонтанной поездки. В укромном уголке станции мы позволили Ананте нас обыскать, чтобы он убедился, что у нас нет никаких спрятанных сокровищ. Наши простые дхоти[71 - Дхоти завязывается узлом вокруг талии и прикрывает ноги.] не скрывали ничего, кроме наготы.
Так как вера пересеклась с серьезной сферой финансов, мой друг запротестовал:
– Ананта, дай мне одну или две рупии для подстраховки, чтобы я мог телеграфировать тебе в случае неудачи.
– Джитендра! – мое восклицание прозвучало резко и укоризненно. – Я не буду продолжать испытание, если ты возьмешь деньги для подстраховки.
– В звоне монет есть что-то обнадеживающее, – Джитендра больше ничего не сказал, поскольку я строго посмотрел на него.
– Мукунда, я же не бессердечный, – в голос Ананты прокрался намек на сожаление. Возможно, его мучила совесть – за то, что он отправил двух мальчиков без денег в незнакомый город, или за его скептическое отношение к вере. – Если по счастливой случайности или милости Бога ты успешно пройдешь испытание в Бриндабане, я попрошу тебя принять меня в свои ученики.
Это обещание звучало довольно странно, под стать необычному случаю. Старший брат в индийской семье редко склоняется перед младшими, больше него уважают и почитают только отца. Но у меня не оставалось времени на ответ – объявили отправление нашего поезда.
Джитендра хранил мрачное молчание, пока наш поезд преодолевал мили. Наконец он встрепенулся и, наклонившись, больно ущипнул меня.
– Я не вижу никаких признаков того, что Бог собирается снабдить нас пищей!
– Успокойся, Фома Неверующий, Господь на нашей стороне.
– А ты можешь сделать так, чтобы Он поторопился? Я уже умираю с голоду от одной только мысли о том, что нам предстоит. Я покинул Бенарес, чтобы посмотреть на мавзолей Тадж-Махал, а не для того чтобы войти в собственный!
– Не унывай, Джитендра! Разве нам не предстоит впервые взглянуть на священные чудеса Бриндабана?[72 - Бриндабан, расположенный в округе Муттра Соединенных провинций, является индуистским Иерусалимом. Здесь Господь Кришна явил свою славу на благо человечества.] Я испытываю глубокую радость при мысли о том, что буду ходить по земле, освященной стопами Господа Кришны.
Дверь нашего купе открылась, к нам сели двое мужчин. Следующая остановка поезда должна была стать последней.
– Молодые люди, у вас есть друзья в Бриндабане? – неожиданно поинтересовался сидевший напротив меня незнакомец.
– Не ваше дело! – грубо ответил я и отвернулся.
– Вы, вероятно, бежите от своих семей, очарованные Похитителем Сердец[73 - Хари – ласковое имя, под которым Господь Кришна известен своим последователям.]. Я сам по натуре верующий и считаю своим прямым долгом позаботиться о том, чтобы вы получили пищу и укрытие от этой невыносимой жары.
– Нет, господин, оставьте нас в покое. Вы очень добры, но вы ошибаетесь, считая нас сбежавшими из дома.
На этом беседа закончилась, поезд остановился. Когда мы с Джитендрой вышли на платформу, наши случайные попутчики взяли нас под руки и усадили в конный экипаж.
Рис. 13. Слева направо: Джитендра Мазумдар, мой товарищ по «испытанию без денег» в Бриндабане; Лалит-да, мой двоюродный брат; Свами Кебалананда («Шастри Махасайя»), мой святой учитель санскрита; Я сам, старшеклассник
Мы остановились у величественной обители, расположенной среди вечнозеленых деревьев на ухоженной территории. Наших благодетелей, очевидно, здесь знали: улыбающийся парень без лишних слов провел нас в гостиную. Вскоре к нам присоединилась пожилая женщина с величавой осанкой.
– Гаури Ма, принцы не смогли приехать, – обратился к хозяйке ашрама один из мужчин. – В последний момент их планы изменились, они глубоко сожалеют. Но мы привели двух других гостей. Как только мы встретились в поезде, я почувствовал симпатию к ним как к последователям Господа Кришны.
– До свидания, юные друзья! – двое наших случайных знакомых направились к двери. – Мы встретимся снова, если будет на то воля Божья.
– Добро пожаловать к нам, – Гаури Ма по-матерински улыбнулась двум своим неожиданным подопечным. – Как хорошо, что вы явились!
Я готовилась встретить двух царственных покровителей этой обители. Как было бы обидно, если бы моя стряпня не дождалась никого, кто оценил бы ее по достоинству!
Рис. 14. Ананда Мойи Ма – бенгальская «Мать, пронизанная радостью»
Рис. 15. Одна из пещер, где обитал Бабаджи в горах Дронгири близ Раникхета в Гималаях. Внук Лахири Махасайя, Ананда Мохан Лахири (второй справа), и трое других верующих во время паломничества в священное место
Эти дразнящие аппетит слова произвели на Джитендру огромное впечатление: он разрыдался. «Предстоящие испытания», которых он так боялся в Бриндабане, обернулись королевским пиром, и его разум не смог вынести таких перемен. Наша хозяйка посмотрела на него с любопытством, но ничего не сказала. Возможно, она была знакома с подростковыми причудами.
Подали обед. Гаури Ма повела гостей в обеденный дворик, наполненный пряными ароматами, а сама исчезла в примыкающей кухне.
Я заранее рассчитал момент. Выбрав подходящее место на теле Джитендры, я ущипнул его так же сильно, как он щипал меня в поезде.
– Фома Неверующий, Господь помог нам – и даже поторопился!
Хозяйка вернулась с панкхой. Она без устали обмахивала нас веером на восточный манер, пока мы сидели на расстеленных вокруг стола декоративных одеялах. Ученики ашрама носились туда-сюда, выставив перед нами примерно тридцать блюд. Если этот обед нельзя было назвать «пиром», то тогда под его описание подходили только слова «роскошный пир». С самого появления на свет мы с Джитендрой никогда прежде не пробовали таких деликатесов.
– Эти блюда поистине достойны принцев, Досточтимая Мать! Я не могу себе представить, что же могли ваши царственные покровители посчитать более неотложным, чем посещение этого банкета! Вы подарили нам воспоминания на всю жизнь!
