– Я… мне… – пробормотал Ника. – Нужно… нужно поговорить с Евой. Так не может быть и дальше. Так нельзя.
– О чём ты? – спросила Аня, хотя, кажется, догадывалась.
Бешено стучало в груди. Пауза затянулась.
– Со мной уже давно происходит то же самое. – Боже, неужели она действительно произнесла такое?
– Аня… я совершил кошмарную ошибку, – вдруг решительно начал Ника то, ради чего искал её общества этим вечером. – Мне трудно, невыносимо трудно – но я должен объяснить тебе. И может быть, ты найдешь силы меня извинить. Я такой подлец! Мне нет оправдания, и всё же… Если бы ты встала на моё место… Попробуй представить, Аня: я всю свою жизнь был один. Потому что не имел права подвергать опасности других. У меня нет близких друзей, ведь я ни с кем не откровенничал, никому не открывал правды. Уже семь лет я молчу и выполняю долг. А потом в один волшебный вечер появилась Ева. – Он сжал пальцами виски, заграждая от Ани гипсом покрасневшие щёки. – И я поспешил. Пойми, ради бога! Это так фантастично и так прекрасно – произносить вслух то, что временами даже сам считал бредом. А всё оказалось правдой. И я больше не был один. – Ника ниже опустил голову. – Это зашло слишком далеко… в первую же ночь. Извини, что я говорю тебе всё. Я просто надеюсь, что ты поймёшь меня. Простишь мне столь кошмарную слабость. Это как жить годами на необитаемом острове, существовать в вакууме – и тут будто само небо послало мне свою Еву. А после было уже поздно. Когда я стал осознавать, насколько мы поторопились, какие мы разные. И когда лучше узнал тебя. Я так запутался, Аня. Сначала думал, перемены всему виной. Уляжется со временем… привыкну. Но я не могу. Я такой мерзавец, но… Если ты способна простить и если то, что я чувствую и в тебе, – правда… Аня, если ты только согласишься чуть-чуть меня подождать.
* * *
Этой ночью она не спала.
Мысли ураганом носились внутри, не давали лежать спокойно. Размышления вовсе не о неведомом враге и даже не об ужасной смерти родных Кристины. Аня эгоистично думала о Нике Климовском и ирреальном вечере, взбудоражившем всё её естество.
Простить? Ждать? Да она готова на всё, лишь бы эта сказка не растаяла дурманом!
С Никой здорово даже молчать, будто чувства друг друга ясны без слов. Аня ощутила это только сегодня, но уже верила, что так было всегда, с самого-самого начала, когда он открыл перед ней дверь своей квартиры.
Как допустить, что у них могут быть… настоящие отношения?
Представить подобное сложнее, чем признать себя принцессой Авелилона. Встречаться с кем-то… с Никой… Наверное, если бы белая сова принесла на подоконник письмо с приглашением учиться в Хогвартсе[30 - В серии романов Джоан Роулинг письма доставляют совы, они же приносят уведомления о поступлении в школы, в частности в Хогвартс.], сейчас такая перспектива поразила бы меньше. И показалась не столь небывалой.
Аня в свои шестнадцать лет никогда ещё не числилась чьей-то девушкой. Даже в детском романтично-наивном понимании. Она и целовалась-то только с одноклассниками, играя в «бутылочку»! И очень этого стыдилась. Просто презирала себя за неопытность. И тут – возможно ли? – такая победа!
Но уводить Нику у собственной учительницы и соратницы в опасных приключениях, боевого товарища? Пусть и с паскудным характером.
Видит бог, Аня не делала ничего предосудительного. Он сам думал об этом до того, как сегодня с ней заговорить. Мучился, как в кино и возвышенных романах из школьной программы. Он принял решение. Кажется, принял. И если так – то будь что будет!
Окончательно исстрадавшись от бессонницы, она оставила морально-этические вопросы и предалась мечтам.
Ника такой сильный, смелый и добрый. Как мужественно переносит всё! Лучше всякого принца на любом коне. И чарующе красив. Аня отметила это, ещё впервые увидев его. А постоянные общие авантюры день ото дня сближают их. Евгения Витальевна обязательно найдёт себе кого-то. Ну может, и не такого замечательного, конечно. И навряд ли властного над магией. Хотя в мире, оказывается, есть сотни потомков авелилонцев. И вообще, почему Аню должно это волновать?
Скоро она… она… и он… по-настоящему…
Не дай бог, Салли просочится в её грёзы теперь! Хорошо, что она у жриц. Эмоции очерчивались в картинки. Каждый волен фантазировать о том, что взбредёт на ум.
Но ведь так же нельзя.
Или нет?
А разве способна теперь она что-то поделать?
Задремать получилось только к утру. И почти сразу зазвонил прокля?тый будильник.
* * *
– Салли домой не пришла, – пожаловалась мама сонной дочери позже за завтраком. – Вчера не было весь день и всё ещё где-то лазит.
– Принесёт котят под старость, – пошутил папа.
За шестнадцать с половиной лет все решили, что Салли переболела чем-то и не может рожать.
– Давайте быстрее, – проворчал Александр Суханов затем, – я и так никуда не успеваю из-за этой вашей школы!
Водитель Юра заболел, в связи с чем детей сегодня отвозил папа. И со вчерашнего вечера выказывал по этому поводу бурное недовольство.
– Слышала об оползне в парке? – спросил он у Ани.
– Угу, – не проявила участия дочь. Прихватила из неразобранного с вечера пакета яблоко, откусила и наткнулась взглядом на полные ужаса глаза Соньки.
– Ма-а-а-ама! Аня ам гязное! – с брезгливым негодованием выдала сестрёнка, чем обеспечила принцессе Авелилона грандиозную головомойку и окончательно испортила настроение.
На третьем уроке пришло SMS с номера, оставленного всем жрицами Храма Луны, с предложением к половине пятого собраться снова в парке. Соседки по парте переглянулись.
– Думаешь, удалось что-то найти? – тихо предположила Аня.
Крис боязливо пожала плечами.
Химичка Карина Аркадьевна вышла, оставив 10-й «Б» решать самостоятельную. Все галдели в полный голос.
– Что они могли обнаружить? – произнесла подруга затем. – Ань… если окажется, что какой-то забытый потомок обосновался где-нибудь в Антананариву[31 - Антананариву – столица Мадагаскара (остров у побережья Африки).], что нам делать? Если, чтобы уберечь жизнь чьего-то родного человека, нужно будет пересечь полмира? Ведь мы же… мы же ничем не сможем помочь.
После уроков принцесса Авелилона заскочила домой, где нарвалась на форменный допрос. Куда это она опять собирается на ночь глядя – грозно вопрошала Анжела Суханова.
Загнанная в угол Аня в конце концов заявила: у Кристины умерла мать, сегодня были похороны, и подруга просила к ней теперь приехать. Не ожидавшая ничего подобного Анжела сдалась и отпустила дочь даже с ночёвкой при условии, что, если Аня почувствует себя лишней, она сразу вызовет такси и вернётся.
Крис ждала у кофейни на углу улицы. В парк они прибыли вместе.
Интересно, как там Салли? Действительно ли что-то выяснилось? И что именно?
Как быть, если жрицы Храма Луны потребуют покинуть территорию города… страны, континента?
Она снова увидит Нику.
И Евгению Витальевну.
За ночь сильно похолодало. Морозный ноябрьский воздух пробирал до костей, начавшийся ещё утром лёгкий снежок притрусил землю белым налётом. Все дожидались Аню и Кристину в тишине, греясь у костра, разожжённого, видимо, Евгенией Витальевной. Во всяком случае, она ощутимо выделялась на фоне прочих в своём сарафане. Аня уже знала, что, «превратившись», Лунные воины не чувствуют холода так, как обычные люди. И всё же молодая учительница в открытом летнем платьице на заснеженной полянке среди закутанных в зимнюю одежду присутствующих выглядела несколько дико.
– Простите за опоздание, – неловко промямлила Аня. Подойдя ближе к костру, она, поёжившись, украдкой обозрела остальных. Поймала ласковый взгляд Ники и едва заметно улыбнулась самыми краешками губ. И тут же на себя рассердилась.
Столько всего происходит разом. Будто обухом огрели по голове. Кажется, даже если сейчас жрицы Храма Луны предложат лететь на Северный полюс, это не сможет её удивить. Уже ничто не сможет.
Аня ошиблась.
– Мы вычислили, где обиталище нашего врага, – сказала Жаклин.
Кристина вскинула на неё испуганные глаза.
– Как?! – ахнула Евгения Витальевна.
– Где? – одновременно выпалил Ника.
– Помогли гадания на зеркале и интернет, – хмыкнула сияющая Салли и с некоторым благоговением посмотрела на Натали.
– Я искала источник угрозы, – пояснила та, – вопрошая у сакрального зеркала. В какой-то момент оно отразило небольшой замок, стоящий посреди поля. Вокруг – дома, сбоку – трасса.
– Я узнала картинку, – вмешалась кошка. – Мы все видели её, когда распалось пристанище Духа Справедливости. Думаю, то и был этот самый замок и сейчас он воздвигнут вновь.
– Снова она, – прошептала Кристина.
Салли тут же смешалась, опасливо умеряя пыл.
– Но, дорогие мои, мы понятия не имеем, где то поле, – скептически прервала Евгения Витальевна. – Если помните, нас оттуда весьма скоро депортировали.
– Сестра рассматривала картинку в зеркале, – продолжила в ответ Натали. – Там, в дымке тумана у поворота, виден указатель улицы, а дальше – стела с названием посёлка.
– Мы изучали отражение в огромную лупу, – вставила Салли, – а потом пригодились современные технологии.
– Посёлок… в этой стране? – дрогнувшим голосом уточнила Кристина.
– Удивительно, но Александровка находится в трёх километрах за чертой Днепропетровска, – отрапортовала Жаклин. – Именно это название было на каменной плите. Там есть улица, наименование которой мы также видели, и туда из города идут маршрутки с номерами, что то и дело проезжали по шоссе.
– Ну вы даёте, – выдохнула потрясённая Аня. – Гениально! Но что же теперь?
Жаклин и Натали недоумённо повернулись к ней.
– Мы едем туда, – уверенно заявил Ника. – Нельзя ждать, пока эти твари убьют ещё кого-то.
– Но… – пробормотала Кристина. И умолкла, не подобрав слов, чтобы выразить всё, что творилось у неё в душе.
Интермедия: Ханна
Одиночество исконно не тяготило меня: на своём острове-Тени я, единая его обитательница, и сама обернулась тенью. Иного бытия я не алчу, пускай порой и ощущаю себя неприкаянной узницей самоличного затворничества. Но не столь остро, дабы его прервать.
Маргарет зазывает меня в мир людей. Она находит их занятными, достойными её внимания, тешится в постоянном обществе подобных ей. Нам. Но ведь лишь подобных.
Я предпочитаю уединение.
В моём распоряжении целый остров миллиарда тайн, кои я ленюсь постигать.
Часом я измышляю величавые устремления: покопаться в былом, уразуметь его. Только они извечно остаются лишь помыслами.
Недурственно бы, право, однако требуется столь много времени и сил. Я принимаюсь за давние манускрипты, но обращаю очи к непревзойдённой красе заката и отдаюсь живописи, а после уж не помню, на чём прекратила свои мудрствующие труды. Разбираю сокровищницу – вернее будет величать её кладовой, коли не свалкой, – но натыкаюсь на занятную вещицу, увлекающую меня забавляться ею наверх, доколе не прискучит, и безделица не затеряется в ветшающей пышности беспредельных палат моего замка.
Я – чудачка, далеко не всегда довольная бытием и самой собой, однако мне претит что-то менять.
Маргарет приносит обрывки нынешней действительности в своих огромных модных сумках чудовищного фасона. Она тревожится, забавляется, негодует вместе с представителями заморских краёв. Я сопереживаю, покуда она здесь, томлюсь, коли подруга долго не возникает. Но наружный свет – увольте, я излишне диковинная для него, я не обладаю умением размежёвывать обыденное для человечества с совершенно небывалым и не хочу учиться.
Одно лишь доподлинное горе немногих близких смогло принудить меня оставить остров.
Глава VIII: Adversa fortuna
[32 - Злой рок, беда (лат.).]
– Однако что же мы собираемся делать, когда доедем? – осторожно спросила Аня, пытаясь примоститься на коленях Ники так, чтобы не затекло всё тело, и страшно боясь задеть его загипсованную руку.
Вот ещё глупость какая – позволять пускаться в подобную авантюру с увечьем. И никто не возражал толком. Хороши друзья!
Они теснились в машине Евгении Витальевны, наблюдая, как за окнами на остановке наполняется людьми маршрутка № 153. Было решено, что проще следовать за ней, чем путаться с картами города и области, которые на всякий случай Жаклин всё же понаходила в интернете. Именно эта подготовка так сильно задержала жриц Храма Луны после дневного открытия.
Евгения Витальевна барабанила пальцами по рулю. Рядом с ней на пассажирском месте застыла Натали, держащая большое зеркало в серебряной раме, поверх которого громоздились цветные распечатки и сидела кошка Салли. В диковине наподобие тонкого плазменного телевизора отражались громадный замок среди поля, село, в темноте (на картинке стало так же сумрачно, как и за стёклами машины) мерцавшее квадратиками окон, и трасса с проносящимися огоньками включённых фар. По всему было ясно: никто из обывателей не видит невесть откуда взявшегося на вспаханном чернозёме строения.
Заднее сиденье занимал у одной двери Ника, на руках его, мысленно сжимаясь от тревоги, трепетала Аня, у другой, молча уставившись на улицу, устроилась Кристина, такая худенькая и тихая, что Аня порой забывала о её присутствии. Между ними восседала Жаклин.
Все, кроме Ники, превратились в воинов, потому что в лёгких сарафанах куда удобнее ехать семнадцать километров до Александровки в столь забитом транспорте.
Аня уже позвонила маме, уверяя, что не может бросить Кристину (чистая правда) и останется у неё до завтра. Анжела даже сама поняла: школа отменяется. И пообещала написать записку для Людмилы Васильевны, которая днём усердно донимала за прошлый прогул.
Наконец маршрутка тронулась, и Евгения Витальевна неспешно поехала следом. Аня прижалась щекой к плечу Ники. Сейчас ей было так уютно и тепло, что даже не становилось страшно.
Хотя они ехали, вероятно, навстречу своей смерти.
Осознать подобное нереально. Они не умрут. Просто не могут.
– А если там не окажется замка? – нарушил тишину Ника, когда автомобиль переезжал на левый берег Днепра.
– Возможно, вы не увидите его, также как не видят остальные, – кивнула Натали, поводя головой на голос, – но мы точно знаем, где он расположен, и, руководствуясь отражением, сможем пробраться к защитному полю.
– Дорогая, как ты сотворила такое с этой штуковиной? – поинтересовалась Евгения Витальевна, сворачивая за маршруткой под мост и притормаживая, пока новые пассажиры подсаживались у торгового центра. Её недовольный взгляд следил в зеркальце заднего обзора за Никой и Аней.
– Это старинный сакральный обряд, – попыталась объяснить Натали. – Наш род наделён природными экстрасенсорными способностями, но их нужно постоянно в себе развивать, чтобы пожинать плоды. Наши предки заповедовали: все, кто провидят, могут научиться визуализировать свои ощущения. Проще всего – при помощи зеркала. Это, – она постучала длинным чёрным ногтем по поверхности, просвечивающей сквозь карты движущимися огоньками фар, – древнее, сделанное из отшлифованного природного стекла и налёта чистейшего серебра. В Храме Луны его использовали для мелких гаданий, а для больших ритуалов там есть такое же огромное, его мы, понятное дело, не смогли привезти из Тибета.
– Храм сейчас пуст? – уточнил Ника.
– Да, но он недосягаем для людей. Никто не отыщет его, а даже если и сможет, магия защитит территорию от проникновений.
– Вы собираетесь вернуться в Китай, если… то есть когда мы победим этого врага? – осторожно спросила Аня.
– Посмотрим, принцесса, – протянула Жаклин. – Мы считаем, что всем единокровным жрецам, которых удастся спасти, следует перебраться туда. Но вы не пойдёте на это. Потому – посмотрим.
