– Это тоже амулет?
– Можно сказать и так, Сатра неожиданно усмехнулась, ты же хотела суметь защититься? Этот кинжал всегда попадает в цель, даже если ты метнешь его в другую сторону.
Гелла серьезно посмотрела на кинжал, а потом осторожно царапнула кончиком кинжала мякоть указательного пальца, и размазала алую каплю по лезвию.
– Защити меня! Шепнула она и собиралась повесить ножны на тканый пояс, но Синуш ее остановила:
– Подожди! У меня есть подходящий ремень! Покопавшись в корзине с готовым рукоделием, девочка вручила герцогине расшитый конским волосом кожаный ремень с петельками для ножен и карманов.
– Это тоже амулет, смутилась Синуш, он зачарован, так что бы все привешенное на него не мокло и не ржавело.
– Спасибо большое! Гелла порывисто обняла юную орчанку.
– Я тут видела очень красивое ожерелье с гранатами, мне кажется, оно очень тебе подойдет!
Ожерелье быстро отыскалось, и совершенно счастливая Синуш уселась перед миской воды, стараясь разглядеть свое отражение. Теперь Гелла собиралась выбрать подарок и для Сатры, но у входа в шатер неожиданно раздались три хлопка в ладоши:
– Са-вай!
Отозвалась воительница и на войлок шагнула Мать племени. Орчанки тотчас склонились в поклоне, а Гелла сделала изящный реверанс.
– Собираетесь девочки? Хорошо.
Орчанка грузно опустилась на подушки у очага и махнула рукой, разрешая присутствующим сесть.
– Мне жаль, что ты погостила у нас не долго, девочка, сказала она, обращаясь к Гелле, но все орки запомнят этот визит. Широкая ладонь женщины ласково коснулась светлых волос. И вы, мои девочки тоже заслужили благодарность всего племени. Орчанка посмотрела на внучек. У меня есть подарки для всех вас. Завтра вы уезжаете с официальным визитом к вампирам, и думается, новые наряды вам не помешают. Мать хлопнула в ладоши и две пожилые орчанки внесли три роскошных традиционных оркских костюма. И бальное платье, пошитое по последней моде.
– Откуда? Изумилась Гелла. К платью прилагалось все что было положено модой – белье, корсет, шелковые чулочки и лайковые туфельки.
– Секрет, лукаво улыбнулась орчанка. Кроме того, вас ждут кони под новыми седлами и сбруей, и сундук с подарками королю вампиров. А до границы вас проводят воины, и Синуш.
Девочка расцвела улыбкой, ей очень хотелось поехать вместе с сестрами, пусть даже и к вампирам. Поблагодарив Мать племени за заботу и подарки, Гелла наконец осмелилась рассказать о жерновах, и больших плоских камнях у ручья.
– Я лишь примерно знаю, как правильно сделать жернов, но даже подходящие для этого камни стоят денег.
– Ты делаешь нам еще один ценный подарок, сказала Мать.
– Я лишь благодарю вас за свое спасение.
Серьезно ответила Гелла. Вскоре Мать ушла, и девушки заторопились заплести косы и надеть украшения для вечернего праздника.
Глава 20
Принц, герцог и леди Суонси весь день провели в дороге. Позабавившись, Тирос превратил леди в жгучую брюнетку южных кровей, принца в блондинистого юнца лет семнадцати, а себя в рыжего томного лорда с иноземным прононсом.
Останавливались несколько раз – напоить леди успокаивающим раствором, перекусить пирогами или умыться у колодца. До Саррианы доехать не успели – световые дни сократились, а леди хотя и пыталась сдерживать мучительные гримасы явно, не привыкла к столь долгой скачке. Испытывать выносливость благородной дамы в планы мужчин не входило. Едва начало смеркаться, как принц выбрал постоялый двор подороже, аргументировав удивленно приподнявшему бровь герцогу:
– С нами леди, и ей нужен покой.
Тирос только кивнул, и развернул коня к воротам. Весь дневной путь он ненавязчиво опекал леди, боясь, что она потеряет сознание, и теперь увидев вопрос на ее утомленном лице, подъехал ближе и пояснил:
– Сегодня переночуем здесь, а утром приедем в Сарриану, поверьте мне как, Тирос проглотил слова «владельцу города», как дворянину в этот город лучше всего въезжать на рассвете.
Леди Суонси в забавной гримасе свела черные густые брови и кивнула:
– Поверю вам на слово, сударь, я приехала в эти края маленькой девочкой, и не бывала дальше ярмарки в соседнем поместье, так что меня способен впечатлить любой город.
– О миледи! Тирос забылся и перешел на куртуазный язык придворных кавалеров: – О, миледи, обещаю вам, что Сарриана вас не разочарует!
Уставшая дама согласилась только для того, чтобы герцог замолчал, а принц нахмурил брови и велел Тиросу заняться лошадьми, взявшись лично проводить леди в трактир. Его магия была достаточно мощной, что бы пробивать морок друга и Калабриан видел, что леди измучена дорогой и едва держится на ногах, хотя и бодрится. Сердитый герцог пришел тогда, когда подавальщица ловко ставила на стол миски с супом, корзинку с пирогами и кувшин с морсом. Наученные прошлым посещение трактира мужчины не хотели прикасаться даже к сидру. Съев несколько ложек супа и пирожок, леди оживилась и принялась задавать вопросы:
– Простите лерды, что интересуюсь, наш почтенный доктор безоговорочно вам доверился и посоветовал то же самое сделать мне, но куда мы едем?
– В Сарриану миледи.
Ответил принц.
– Только в Сарриану?
– У моего друга есть в Сарриане дом, достаточно спокойный, со всеми удобствами. Вы поживете там под чужим именем месяц или чуть больше, пока родственники вашего мужа не успокоятся. Если вы не пожелаете возвращаться в поместье, стряпчий барона, принц скосил глаза на внимательно слушающего герцога, поможет вам его продать, и вообще все денежные дела советую вам вести через него – он хорошо знает законы и умеет их применять.
– Но как же заседания суда? Я должна там присутствовать!
– Думаю ваш доктор охотно напишет бумагу о скоротечном расстройстве нервов или, о чем-нибудь еще столь же серьезном, а управляющий доставит бумаги в суд.
– Спасибо, господа, вы даете мне шанс выжить, но как же мои люди?
– Напишете для них распоряжения, управляющий передаст. А теперь поднимайтесь к себе и отдыхайте, завтра мы представим вас слугам и управляющему, и уедем, нас ждут дела в другом городе.
Герцог, отпивая из бокала морс мелкими глотками, внимательно смотрел на женщину, отмечая, наконец порозовевшие от горячей пищи щеки и рассеянную, задумчивую улыбку. Поняв, что разговор закончен леди Сепфора вышла из-за стола и пожелав мужчинам спокойной ночи поднялась в отведенную ей комнату.
– Думаешь разумно бросать леди одну?
Спросил Тирос, едва они остались одни.
– Не сходи с ума, Тир, поморщился Калабриан, ты не хуже меня понимаешь, что нам нужно ехать на поиски леди Геллы!
– Ты уже не зовешь ее невестой?
– Не зову! Сомневаюсь, что вообще захочу видеть ее в столице после того как эти поиски закончатся.
– Что ж я в тебе не сомневался, ты холоден и отстранен как айсберг, а вместо сердца у тебя ледяной ком, как те, которыми кидаются дети в чучело на зимней ярмарке. Герцог вскочил и продолжил:
– Ты уже забыл, что юная девушка – это не гвардеец твоего полка, и возможно сейчас ей просто некому помочь.
Принц изумленно наблюдал, как рассерженный герцог, прежде всегда соблюдавший дворцовый этикет, вышел из-за стола, не дождавшись даже номинального разрешения сюзерена, и сразу отправился на второй этаж, к спальням, предварительно уточнив у спускавшейся девушки, где его комната.
Калабриан остался за столом один и поразмышляв немного над поведением герцога, и решил, что в Сарриане неплохо было бы устроить себе небольшой загул, они в пути уже долгое время, и герцогу явно не хватает привычного и любезного внимания дам, да и в целом отдохнуть от монотонности пути не помешает. Довольный принятым решением он поднялся в комнату, которую должен был разделить с вассалом, Тироса в комнате не было. Принц, было, встревожился, но тут же услышал голос друга из-за тонкой перегородки между комнатами:
– Не волнуйтесь, миледи, моя няня очень добродушная женщина и поможет вам освоиться на первых порах.
Принц удивился: герцог разговаривает с женщиной? Не заигрывает, не соблазняет, а утешает? Чего только на свете не случается, даже извержения вулканов!
Выбрав одну из двух стоящих в номере кроватей и умывшись, Калабриан прилег, накрылся одеялом и задумался. Впервые за последние несколько недель он остался один, и воспоминания, которые он загонял в угол, вновь выползли на свет: суровый голос отца, и его пронзительный тяжелый взгляд вызвал у Калабриана внутреннюю дрожь.
Страх и волнение на холодно-прекрасном лице матери – удивление, недоумение? Столько лет эта женщина была истинной супругой монарха – сильной, холодной, расчетливой. Принцу до сих пор помнились ее визиты в классную комнату и граничащее с восторгом благоговение сверстников, допущенных до учебы с наследником престола.
Тряхнув головой, принц отогнал непрошеные воспоминания, но они тут же сменились другими – заплаканные глаза герцогини, гнев герцога. Кажется, родители его бывшей невесты любят свою дочь, и сами будут счастливы, увезти ее из дворца. Кэл задумался, пытаясь вспомнить, какие слухи ходили по дворцу о семье невесты. Кроме сказок об опустошении герцогом своей казны и наведенных на принца чарах?
Он мысленно, перебирал визиты, встречи, выезды, и с удивлением понял, что болтали о семье его невесты только то, что было ему известно и так. Слухи о предполагаемом неравном браке наследника герцогства – Кэлу представляли бойкую хохотушку с каштановыми кудрями, кажется дочь графа? А намеки и весьма фривольные на любовное увлечение старшей дочери герцога разбились ее приездом на свадьбу сестры в хорошо заметном интересном положении. Причем супруг леди берег ее точно бесценную вазу мурранского стекла. А потом в его воспоминаниях мелькнуло бледное и невыразительное личико невесты в окружении цветника придворных дам. Как ни искали кумушки подвоха – найти его так и не смогли, и потому приплели «выкуп за наследника» якобы обещанный разоренному герцогу. Вздохнув, Калабриан потер лоб:
– Тирос!
Крикнул он, уверенный, что его услышат, если уж вечер не задался у него, пусть и герцог оставит свое воркование! Друг ворвался в комнату с обнаженным мечом через полминуты.
– Ваше Вы…
– Тс!
Принц кивнул на тонкую перегородку:
– Пора спать, завтра выезжаем до рассвета.
– Да… господин барон, время уже позднее.
Расслабившись и положив меч на стул возле кровати, Тирос быстро скинул камзол и бриджи и дунув на свечу скользнул под одеяло. Стало относительно тихо. Из зала внизу доносились голоса постояльцев, из соседней комнаты отделенной более толстой перегородкой уже слышался чей-то храп, лунный свет рисовал узоры на полу, пробиваясь сквозь приоткрытые ставни. Принц поймал себя на том, что невольно, как и герцог прислушивается к шуршанию юбки за перегородкой. Вот брякнул кувшин, полилась вода, и воображение нарисовала образ леди совершающей вечернее омовение. Потом еще шорох и потрескивание – леди распустила на ночь волосы и старательно причесывала их. Наконец скрипнули стойки кровати, леди Сепфора легла, и тут Кэл почувствовал себя неловко, и завозился, якобы устраиваясь удобнее, и вскоре действительно заснул.
Глава 21
Огонь взлетал, кажется, к самому небу, помимо большого костра горели еще четыре малых, отмечая площадку для танцев. Сатра, Гелла и Синуш присоединились к большой группе девушек с косами накрывающих длинный стол, собранный из кусков кошмы.
– Это большая честь, шепнула герцогине Синуш, здесь будут пировать воины, многие союзы заключались после праздников.
Собирающиеся неподалеку высокие статные молодые орки охотно поглядывали на девушек и даже перешучивались с ними. Из палатки, в которой лежали раненые, выбралась лекарка и подозвав пару помощниц отвернула края полотнищ в стороны, закрепив полосками кожи.
Гелла не удержалась и подошла ближе. Мужчины лежали удобно устроенные среди подушек, и внимательно смотрели на подготовку к празднику, с особенной тоской почему-то поглядывая на освещенную площадку. Перекинувшись несколькими вежливыми фразами с лекаркой, Гелла и Синуш отошли к костру, на котором кипел огромный котел с чем – то ароматным:
– Это медовый взвар. Мать сама подбирает для него пряности и травы, и его варят только на праздники.
Шепнула, облизываясь Синуш.
– А вино в него добавляют?
– Вино? Нет, вино дорогое, у нас мужчины пьют молочную брагу, когда приходят стада.
Гелла расслабилась, и с любопытством продолжила посматривать на собирающихся возле костров мужчин и женщин. Чем старше и выше по статусу были орк или орчанка, тем затейливей была у них прическа и многослойнее одежда.
Дети бегали в рубахах без различия пола, подростки уже различались – мальчики носили штаны, а девочки юбки, кроме того самые рослые парни приходили к костру в кожаных жилетах и вышитых поясах. Интересно было рассматривать стариков – их одежда была на диво разнообразной – и халаты и меховые жилеты и просторные отороченные мехом рубахи. И все расшитое костяными и деревянными бусинами, крашеным конским волосом и кусочками ярких лент. А прически! Мимо герцогини прошествовала статная орчанка на голове которой высился традиционный шатер из тонких косичек и бус. Рядом шла девушка помоложе, с двумя косами увешанными монетками и фигурками коней.
– Она невеста богатого табунщика, и своими амулетами приманивает богатство в новую семью.
Вновь прошептала Синуш, она успевала болтать с ровесницами и не выпускать из виду Геллу. Сатра присела на корточки у палатки с ранеными, Гелла почувствовала к ней жалость – девушке не было место у стола для воинов, а ее сверстницы давно замужем и качая грудничков собрались плотной кучкой у плетенного загончика с детьми постарше.
Вот, наконец, загудели барабаны, мужчины громко выкрикнули: «Хэй» и принялись показывать свою удаль – на площадке между костров сразились два воина – один в красном «война» другой в зеленом «мир». Лица их были закрыты, но Синуш пошептала Гелле, что это лучшие бойцы, а потом воины будут показывать свою удаль в схватках на победителя. «Мир» одолел «войну» и на утоптанную площадку вышел обнаженный по пояс воин и прокричал что-то в толпу:
– Это вызов, сейчас любой воин может принять его.
Девушки, блестя глазами, стали поглядывать на молодых воинов, и вскоре к высокому черноволосому красавцу шагнул низкий и крепкий по меркам орков парень в расшитой жилетке. Его волосы были убраны в косу, но одна прядь лежала на плече.
– Синуш, а почему пряди выпущены из кос?
Поинтересовалась Гелла, заметив такие же пряди у остальных носящих косы.
– Это значит, что битва не до смерти, это ведь не враги, а просто соперники.
Между тем воины обменялись несколькими словами, выбрали из лежащих на войлоке вещей две длинные крепкие палки, и начали сражение. Поначалу крепыш ловко уворачивался от выпадов высокого орка. Используя меньший рост, как преимущество он буквально катался по земле, а потом подбил сопернику ноги, и уселся на побежденного верхом придавив его смуглое горло палкой.
Стоящие вокруг орки закричали «Хэй» потрясая оружием, и красивая девушка в традиционном наряде с косами без амулетов, поднесла победителю красивую чашу с напитком из большого котла. Прочие девушки разнесли напиток всем присутствующим, в первую очередь, уважив стариков и воинов.
Гелла получила горячую чашу одной из первых, как гостья племени, и осторожно принюхалась к сладко-пряному аромату, потом сделала небольшой глоток, увидев, что остальные девушки спокойно отпивают из глиняных чаш и с удовольствием смотрят на следующий поединок. Горячая вода с медом и пряностями легко скользнула в горло, согревая сердце, огонь разгорелся ярче, смех зазвучал веселее. Через некоторое время девушка охотно ухватила вторую пиалу с подноса, который разносила Синуш.
Через три поединка среди бойцов выделился молодой длинноволосый орк с золотой серьгой в ухе. Блистая белозубой улыбкой, он раз за разом побеждал в поединках различным оружием, превращая поединки в забаву. Гелла допивая третью пиалу взвара, и не заметила, как вместе с остальными девушками стала радостно кричать «Хэй» и хлопать в ладоши. А белозубый орк, вдруг посмотрел ей в глаза и подмигнул, и почему-то герцогиню бросило в жар от этого простого жеста.
Она не отрываясь смотрела как красуясь молодой воин двигался в поединке как в танце, плавно уклоняясь от ударов и неожиданно меняя траекторию атак. Вот он отбросил с плеча длинную прядь и вновь обернулся, пристально глядя герцогине в глаза. Девушка потупилась и отпила еще немного пряного взвара, ловя боковым зрением хлопающих в ладоши и притопывающих орчанок. В следующем поединке воин с силой ударил противника коротким копьем и глядя девушке в широко распахнутые голубые глаза второй удар провел по касательной линии, лишь обозначив. Гелла судорожно вздохнула и нашла в себе силы отвернуться, сердце глухо бухало в груди, ладошки вспотели, хорошо, что Синуш не оставляла гостью стана одну, и увидев румянец поспешила принести чистой воды:
– Медового взвара нельзя пить много, мы пьем его с младенчества, и довольно часто, и то не больше двух-трех пиал, а ты сколько выпила?
– Две, или три.
– Эх, я хороша! Не предупредила!
– Но все девушки его пьют!
– Пьют, маленькими глотками и две пиалки за весь вечер! Да и орки крепче людей!
– Ох, Геллу затошнило, и пришлось срочно убежать за ряд шатров. Синуш принесла еще воды и чистое полотенце – утереть лицо. Через полчаса бледная герцогиня вновь вернулась на праздник и даже с пиалой в руке, но теперь пиала наполнялась исключительно водой из заботливо приготовленной Синуш фляжки.
После поединков, продолжение которых девушки пропустили, чествовали победителя. Им стал, конечно, белозубый орк, которому пара старейшин вручила красивый щит и новенькое копье. А после награждения начались танцы. Вместо барабанов зазвенели бубны, запели звонкие тростниковые дудочки и рожки.
Сначала мужчины исполнили победный танец с оружием, потом в огненный круг вышли девушки. Скромно опущенные глаза и длинные платки в руках наводили на мысли, о чем – то сдержанном и торжественном, но музыка зарокотала низко и глубоко. Дружно вздохнув, девушки сделали слитный шаг, и вдруг под рокот бубнов тонкие платки вспыхнули языками пламени, а робкие красавицы превратились в свирепых тигриц, непокорных и гибких. Гелла забыв обо всем, впитывала в себя эту пляску, не замечая, как ходят в такт плечи, бедра и колени. И лишь струей жидкого пламени обожгло ее вдоль спины дыхание неведомо как оказавшегося рядом белозубого орка.
Как бы ни была герцогиня поглощена танцем, музыкой и завораживающей атмосферой праздника инстинкты возопили едва жгучие губы прижались к шее, как она, взвизгнув, влепила нахалу пощечину, добавив недавно затверженное с лекаркой заклинание «искры». И тотчас все переменилось: глаза улыбчивого красавца полыхнули гневом, искры подпалили вышитый жилет, и приятное лицо орка превратилось в звериную маску. Девушки, стоящие поблизости отшатнулись, и Гелла почувствовала себя песчинкой, попавшей в жернов. Вокруг ей виделись ухмылки, выхваченные пламенем огня ножи и короткие мечи. Надеждой на спасение из толпы выскочила, звеня амулетами Синуш, и схватив Геллу за руку, потянула к кошме, на которой восседала Мать племени. За спиной раздавался звериный рык, подхваченный множеством голосов и насмешливые подначки:
– Не догонишь, Царум, где тебе такую красотку уговорить!
Сердце Геллы бухало у самого горла, она боялась упасть и попасть во власть яростного пожара, который настигал ее.
– Мать, Царум поцеловал Геллу!
Выпалила Синуш, дотащив герцогиню до чинно восседавших стариков. Орчанка внимательно посмотрела на перепуганных девушек и одним жестом остановила приближающийся рык.
– Великий воин Царум-волк забыл, что гости неприкосновенны?
– Гости?
Прорычал орк.
– Герцогиня наша гостья, и этот праздник дается в ее честь.
Орк гневно потряс головой видимо не находя слов, а потом скинул опаленную жилетку и бросил ее девушке под ноги. Испуганная Гелла не шевельнулась, а Синуш зашептала ей на ухо:
– Отдай выкуп за испорченную вещь, амулет или украшение.
В растерянности Гелла сдернула браслет из каменных бусин и ярких перьев, кажется, это был амулет для охоты на птиц, и вручила его Синуш, а Синуш передала откуп Матери. Получив с торжественным славословием дорогую вещь, воин смягчился и ушел в темноту. Но герцогиня уже не чувствовала себя в безопасности, увидев, как тонок налет человечности на орках, она уже не отходила от Синуш. Вскоре девушки вернулись в шатер, где уже лежала, прикрыв глаза Сатра.
Неугомонная Синуш убедившись, что герцогиня не одна вновь убежала, а Гелла еще долго переживала свои заблуждения, виня себя в недостойном поведении, кажется, теперь она лучше понимала необходимость рекомендаций принца и тревогу королевы.
Утро встретила обитательниц шатра головной болью и необходимостью сборов в дорогу. Грустная Сатра в пять минут собрала заплечный мешок воина и смотрела на страдания Синуш и Геллы. Герцогиня приняла плохое самочувствие как кару за вчерашнее поведение, и молча, сносила боль, а вот Синуш страдала шумно и энергично:
– Ой, моя голова! Моя голова! Все, в следующий раз не больше одной чаши! Зато ха-ха, Царума – Волка наградили новым прозвищем – Паленый! Старый Ийнир-Сайгак сказал, что паленый волк стоит дороже волчонка, так что теперь Царум должен тебе подарок за прозвище.
– Синуш! – Гелла повысила голос, и сама схватилась за взорвавшуюся голову. – Не нужны мне его подарки! Я хочу убраться отсюда поскорее, пока не натворила чего-нибудь еще!
Голова немилосердно казнила, а тело покрылось испариной, и Гелла уже не глядя сгребла остатки вещей в корзинку с крышкой.
– Готовы?
Сатра окинула взглядом сестру и герцогиню, и вышла из шатра, коснувшись на прощание плетенной из ремешков куколки, свисающей с колышка у двери. Покрышка опустилась за спинами девушек как стена отделяющая прошлое от будущего. Провожать их не вышли. Воины сопровождения, и повозка с подарками для вампиров уже ждали на окраине стоянки. Сев в седло Гелла оглянулась на стоянку и услышала смешок Синуш:
– Что?
– Раз оглянулась, значит, еще вернешься.
– Не думаю.
– Духам виднее, вновь хихикнула девочка, указывая на пригоршню лепестков, брошенных ветром на колени герцогини. Та в ответ лишь пожала плечами и развернула лошадь в след предводительнице. Дорога вновь уводила ее в неизведанный путь, но и оставленное за спиной имело свою ценность, тихонько вздохнув, герцогиня, вспомнила дни, проведенные в племени и улыбнулась, может быть, Синуш и права, герцогству хорошие жернова не помешают!
Глава 22
Хозяин трактира поднял постояльцев как они и просили – едва темнота за окнами начала сереть. Сонная служанка принесла чуть теплой воды для умывания и холодную курицу на завтрак. Леди Суонси завтракала у себя, но на стук в дверь открыла уже одетая и причесанная.
– Прошу вас, миледи, пора ехать.
Герцог одобрительно посмотрел на аккуратное платье леди, вчера суконная юбка запылилась, а воротничок и манжеты из тонкого полотна с кружевным краем засалились и обтрепались, но сегодня юбка леди была чиста, а полотно манжет сияло свежестью. Аккуратно заплетенные волосы уложены в прическу, ботинки вычищены и смазаны воском.
Леди благодарно оперлась на руку мужчины, и благосклонно проследила за тем, как принц прихватил ее сумку и отнес к лошадям. Быстро проверили седла и сбрую, быстро оседлали коней и покинули двор трактира. Морок Тирос наложил сразу, как проснулся, и теперь с помощью личной магии осторожно развеивал следы.
Калабриан ехал, храня сдержанное молчание, но в голове его постоянно перебирались мысли и мелкие детали: вот герцог подсаживает спутницу в седло, вот интересуется, не забыла ли она принять капли, такая интимность с малознакомой женщиной? Мысли раздражали и Калабриан начинал закипать, слушая, как Тирос беседует с леди, обсуждая необходимость приема лекарств.
Через час скачки восток окрасился нежно розовыми лучами, и Тирос оглянувшись на насупленного Калабриана напомнил леди Сепфоре:
– Миледи, я дал слово дворянина, что в Сарриану лучше всего въезжать на рассвете. Взгляните, мы приближаемся.
Дорога как раз делала плавный поворот вокруг золотящейся в преддверии осени рощицы, и впереди показалось нечто непонятное, огромное, бесформенное. Подъехав ближе, леди задохнулась от изумления – огромные террасы, укрепленные красным кирпичом, вздымались ввысь, и на этих террасах тесно толпились невысокие деревья, отягощенные плодами. Крестьяне в просторных домотканых рубахах спешили с огромными корзинами к своим садам, скрипели колеса водяных мельниц, поднимавших воду, кричали ослы, запряженные в небольшие тележки готовые развезти плоды Саррианы по окрестным городам и селам.
– Что это?
Удивлению леди не было предела.
– Это пригород Сарианы, сам город находится в стороне от садов, здесь живут поденщики и садоводы, а дома знати расположены на холме у реки.
Дорога проходила прямо под кирпичными стенами, с которых свисали ветви, отягощенные плодами, леди Сепфора удивленно рассматривала это изобилие, и Тирос догнал крестьянина с тележкой полной небольших корзинок и вскоре протянул спутнице несколько румяных яблок:
– Попробуйте леди, таких яблок нет больше нигде. В центре этих садов расположена старинная крепость. По легенде одна из первых герцогинь Тримейн была южанкой и очень скучала по пышным садам своей родины. В этой крепости она ожидала мужа, который часто уезжал по делам короля, и тоскуя разводила сад на крепостном валу. А что бы плодородную почву не смывали дожди, герцогиня велела укреплять террасы кирпичом. Глину брали во дворе крепости и со временем вырыли колодец с удивительной водой – если ею поливать деревья они плодоносят изобильно и плоды отличаются редким вкусом и ароматом. Кроме того, умирая герцогиня уверила подданных, что колодец не иссякнет, пока эти земли будут верны роду Тримейн.
– И сколько лет этим садам?
– Крепость была заложена около семисот лет назад, вторым герцогом Тримейном, а первый сад посадила супруга пятого герцога. За все время существования садов источник был близок к истощению лишь однажды, когда регалии герцога собирались возложить на человека, не являющегося наследником рода Тримейн.
– Вот как? И что это было, измена или ошибка?
– Это была попытка спасти наследника, в итоге недоразумения разрешились, и колодец вновь наполнился водой.
Леди ехала, задумчиво покусывая губу, забыв про лежащие на юбке яблоки.
Калабриан хмуро поглядывал на Тироса, и волновался, если эта красотка увлечет Тримейна он не поедет со мной на поиски, или поедет весьма неохотно, значит нужно поспешить с развлечениями, ни одна женщина не потерпит открытого пренебрежения!
Тирос же размышлял, не слишком ли он увлекся рассказом о предках, леди не глупа, и могут возникнуть вопросы. А расслабившаяся в дороге Сепфора размышляла о герцогине Тримейн, и пыталась представить себе ее облик.
Некоторое время все молчали, а потом леди Сепфора заговорила снова:
– Удивительная история, получается, что герцоги Тримейн правят этими землями больше шести веков, и эта старая крепость является сердцем края.
Тирос только кивнул, а леди, наконец, вспомнив о дарах природы, поднесла яблоко к лицу и вдохнула сладкий аромат.
Принц подъехал ближе к герцогу и выбирая себе пару яблок из корзинки язвительно прошептал:
– Ухаживание в сельском стиле? Яблоки, сладкие речи и сеновал?
Герцог хмуро взглянул на друга и яростно подхлестнул коня, уезжая вперед. Принц только хмыкнул, и мысленно поежился, кажется все зашло дальше, чем он думал.
Вскоре за поворотом дороги открылись хижины поденщиков – саманные лачужки с тростниковыми крышами и хлипкими плетнями. Возле каждой хижины на тростниковом коврике стояли плетеные корзины и керамические горшки, лежали свернутые в рулоны коврики и веревки, и везде были яблоки: сушеные, соленые, моченые, тут же продавалось яблочное повидло и сидр, яблоки в карамели и пышные лепешки с яблочной начинкой. За торговлей присматривали шустрые вихрастые мальчишки или молодые девушки в длинных домотканых платьях.
Сепфора крутила головой и порой ойкала как девочка, впервые выбравшаяся на ярмарку, впрочем, герцогу, исподтишка любовавшемуся этой непосредственностью, впервые показалось, что он ошибся, считая возраст леди Суонси. Строгие платья и манеры прибавили в его глазах лет пять, а то и семь, но яркий солнечный день и радостный смех выдали большой секрет леди – ей едва исполнилось девятнадцать, ну может быть двадцать лет.
Вскоре лачуги сменились трактирами, постоялыми дворами и чистенькими гостиницами. Следом шли ремесленные мастерские, потом купеческие лавки, а еще дальше большой рынок, спускающийся к реке.
– Простите, миледи. – Тирос подвел своего коня к краю дороги, откуда открывался великолепный вид на раскинувшиеся прихотливо дома, – Сегодня останавливаться не будем, доберемся до моего дома и отдохнем, а завтра, если пожелаете, я охотно покажу вам город.
Леди Сепфора оторвалась от жадного разглядывания рынка и обратила внимание на ту часть города, на которую указывал Тирос. Дорога здесь разделялась, одна часть ее становилась шире и спускалась к рынку, а вторая тонкой змейкой взбиралась на холм, застроенный величественными особняками и милыми кирпичными домиками, обсаженными плодовыми деревьями. Именно к такому домику они и подъехали. Герцог спешился и передав поводья принцу постучал в глухую калитку, вскоре приоткрылось небольшое оконце и оттуда высунулась усатая физиономия, герцог что-то пошептал привратнику и на миг снял морок. Тотчас раздались голоса и вскоре ворота распахнулись.
Гости осматривались с любопытством, Калабриан бывал в Сарриане, но всегда останавливался в резиденции герцогов Тримейн – огромном помпезном здании венчающим собою холм. Этот дом, вероятно, был выбран родителями наследника герцогства потому, что стоял чуть в стороне от других домов. С одной стороны, тянулся обрыв, а с другой обширный парк большого дома выходящего фасадом на другую улицу. Площадка перед домом поросла травой, садовые деревья давно нуждались в обрезке, а с крыши съехало несколько черепиц, но в целом дом казался уютным и удобным. Коней приняли и увели в конюшню несколько солидных усатых мужчин, герцог, быстро переговорив с ними вернулся к гостям:
– Нас, конечно, не ждали, но я уже послал людей на кухню и на рынок за провизией, часа через два можно будет пообедать. Постоянного повара тут нет, мои люди кашеварят по – очереди, но думаю, чашка супа и хлеб с сыром в доме найдутся.
Леди Сепфора лишь благодарно улыбнулась, а принц кивнул, и подумал про себя поторапливая гостью наверх:
Поспешите, поспешите сударыня! Юбки не чищены, манжеты не глажены! Пора уговорить герцога отправиться в трактир, а там – лиха беда – начало! После третьей бутылки можно будет пригласить бойких подавальщиц составить им компанию, и странное раздражение и опасение потерять друга сгинет без следа! Довольные домом и собой путешественники разошлись по комнатам. Что бы освежится и сменить одежду перед обедом.
Обедали рано, еще до полудня, еда была простая, но сытная – крутая каша с салом и покупные пироги с яблоками. За столом прислуживали те же молчаливые усачи, которые охраняли дом и носили на верх горячую воду для умывания.
К сервировке стола из небольшого домика в конце сада выбралась пожилая женщина высокого роста. Серое платье в голубую полоску сидело на ней неловко, чепец напоминал крышечку сахарницы, закинутую на макушку колокольни поверх рыжих с сединой кудрей, но Тирос обнял ее с большим чувством и представил ее леди Сепфоре как свою кормилицу мистрис Карину. Если леди и удивилась, то не подала виду, и принялась расспрашивать новую знакомую о ценах на рынке и популярных блюдах.
Кормилица, нисколько не смущаясь общества аристократов, охотно отвечала на вопросы и даже приготовила освежающий морс, но присесть за стол отказалась, объяснив, что уже поела в своем домике.
После трапезы герцог вручил леди Сепфоре кошелек «на расходы по дому», и вместе с принцем отбыл в город «по – делам», предварительно подмигнув кормилице и попросив гостью не обижать. Принц лишь страдальчески сморщил нос – в Сарриане был небольшой магический пункт, и нужно было попытаться связаться с дворцом, узнать новости и сообщить о прибытии в герцогство Тримейн.
Новости из дворца были неутешительны. Узнав об отмене свадьбы и отбытии наследника на отдых, все крупные аристократические роды начали представлять ко двору девушек брачного возраста, не дожидаясь весны. Король сдерживал натиск, но Королеве приходилось нелегко. И кроме того Их Величество выражали недовольство затянувшимися поисками, а принцу нечем было оправдаться, так что сеанс связи получился бурным и коротким. Выйдя из скромного кирпичного здания магслужбы, герцог укрепил морок с помощью амулета – накопителя и поспешил к управляющему, дела не ждут!
Глава 23
Путь орки начали в молчании, видимо голова трещала у всех. Приказы Сатра раздавала знаками, и только неугомонный ветер шевелил головные повязки и рубахи воинов, хвосты и гривы коней, и пел, пел свою тоскливую песню.
К обеду пришлось срочно искать воду – фляжки опустели, к счастью орки хорошо знали свои степи, воду нашли быстро, крошечный родничок сочился между камнями у подножия холма.
Воины уже пришли в себя и посмеиваясь вспоминали вчерашний праздник: кто кого победил, кто кого перепил, и кто кому подмигнул. Часто вспоминали и Царума Паленого Волка, гадая, чем он может откупиться за прозвище. Гелла смущаясь от подобных разговоров, отошла в сторону и присела на камни, но ее тут же согнала Синуш и подстелила овечью шкуру:
– Теперь садись. Разве мама тебе не говорила, что на холодном сидеть нельзя?
Гелла в ответ лишь вяло кивнула. Жуя кусок лепешки с овечьим сыром, и отпивая холодную вкусную воду, она пыталась вспомнить заклинание, которому ее учил брат. Его как наследника титула учили некоторым особенным заклинаниям, а юный наследник не нашел ничего лучше, как тренироваться на любимой младшей сестренке. Весь замок от герцога до горничной бегал смотреть на юную герцогиню с вытянутым зеленым носом. Потом были торчащие дыбом волосы и малиновые уши в белый горошек. Но к своему совершеннолетию он поднабрался опыта и столь забавных результатов почти всегда избегал.
Перед самой свадьбой лерда Винсента начали учить ощущать в человеке наличие родственной крови. Вообще в сокровищнице герцога имелись на такой случай артефакты, но такое умение позволяла главе семьи ощущать благополучие родичей на расстоянии. И вот сейчас герцогиня пыталась воспроизвести мысленно нужную формулу и активационный жест, надеясь ощутить связь с близкими людьми, дать понять родителям, что еще жива. Неожиданно ближайший к ней орк закашлял – из чашки с водой выпрыгнула лягушка, малиновая в желтую полосочку, потом еще одна, фиолетовая в зеленую крапинку, воин отбросил чашку и обнажив меч отпрыгнул за камень. В течении нескольких минут все пристально наблюдали за фонтаном разноцветных лягушек. Первой опомнилась Синуш:
– Гелла! О чем ты думала?
– Я? – Герцогиня вышла из своего забытья и потерев лоб зажатой в руке лепешкой пробормотала: – Брата вспомнила, как он меня магии учил.
Синуш картинно закатила глаза и затрясла головой, звеня подвесками:
– На тебе же дюжина сильнейших амулетов! Ты подумала о чем-то магическом, а они попытались твое желание воплотить!
Гелла вытаращив глаза, смотрела, как разноцветные лягушки уселись перед ней и уставились выпуклыми черными глазками.
– И что с ними делать?
Спросила она жалобно. Один из орков давясь от смеха, провел рукой над лягушками и сообщил, что это не просто галлюцинация, а вполне материальные объекты с небольшой магической составляющей.
– То есть они вполне живые?
– Да, госпожа, они полуразумны, как кошки или собаки.
– И долговечны?
– Проживут столько же, сколько создатель, и кажется могут делиться магической силой, но точно не скажу, надо понаблюдать.
Вздохнув герцогиня сползла с камня и пошла собирать новых питомцев в большой горшок, бурча себе под нос:
– Надеюсь, они не ядовитые, и не кусачие.
Синуш смеясь ей помогала, вслух восхищаясь психоделичностью некоторых сочетаний в окраске земноводных. А орк, из чашки которого изошел разноцветный фонтан, посоветовал набрать у родничка влажной травы и листьев. Обвязав горлышко сосуда тонким платком, Синуш унесла его, продолжая хихикать в повозку. Смущенная происшествием Гелла поспешила умыться и дать себе клятву упражняться в магии нагишом и ванной, чтобы сразу смывать неудачные варианты в водосток. Тут всеобщее внимание привлекла Сатра, до сих пор наблюдавшая за представлением молча:
– Останавливаться надолго не будем, пока лошади свежие нужно проехать больше.
И все принялись торопливо собираться, укладывать фляги и кувшины в сумки, проверять сбрую и затягивать подпруги.
Глава 24
Леди Сафрина совсем не огорчилась отбытию в город принца, а вот отсутствие хозяина дома ее смущало, но высоченная и неуклюжая кормилица с отбытием «мальчика» неожиданно преобразилась: ловко собрала посуду со стола и вынесла тяжелый поднос на кухню:
– Ну что, перекусили и довольно. Пора миледи делами заниматься дом лет пять как без женской руки. Матушка лорда Тира как все здесь обустроила, так и не бывала, а я старая тут не хозяйка. Вот дом обойдем, я все покажу, как устроено, да что есть, а пока Бук на улицу хозяек сбегает, поденщиц приведет.
Сепфора прыснула и поинтересовалась:
– А лорд Тир нас за самоуправство не побьет?
Кормилица серьезно на нее взглянула и ответила:
– На моей памяти тут первая приличная леди появилась, да и кошелек он тебе не просто так дал, считай, дом под начало вручил.
А потом, усмехнувшись, добавила:
– И потом, если в доме есть вкусный ужин и мягкая кровать все остальное мужчину будет интересовать в последнюю очередь.
И они обошли дом, столовую, кухню и спальни на втором этаже. Мистрис Карина внимательно наблюдала за Сепфорой и отметила ее смущение при входе в спальни герцога и принца, однако и разумные хозяйские распоряжения отметила тоже. Отдельным зданием стояла казарма для охранников, трава вокруг была вытоптана, а сбоку расположились тренировочная площадка и псарня. Порядок в казарме был несомненный, но леди Сепфора все же поинтересовалась нуждами охраны и аккуратно записала все на небольшую дощечку, покрытую воском.
Вскоре один из молчаливых охранников привел пяток немолодых женщин – поденщиц, которым Сепфора сразу нашла работу, а чуть позже вместе с кормилицей сама выбралась к ближайшему небольшому рынку за продуктами и необходимыми женщине мелочами.
Бродя среди прилавков, женщины разговорились, леди Суонси интересовалась детством герцога, а кормилица охотно о нем рассказывала.
– Да миледи мастер Тир был очень шаловливым ребенком, но и добрым тоже. Видели собачонок на псарне? Ему лет пятнадцать было, когда кучер сбил кнутом беременную суку на улице, а Тирос ее подобрал и привез в замок. Миледи его матушка, конечно, была недовольна, но позволила держать ее на псарне. Да и мужички наши усатые, гвардейцы бывшие, безземельные, да искалеченные, видела какие шрамы у всех? Почти все без семей, разве там племянница какая, или мать старая, а он им службу достойную дал, деньги платит, да еще зарок положил – мол пить на службе нельзя, так только раз в месяц!
Под такие разговоры покупки сделали быстро и вернулись к дому, а следом шли нагруженные корзинами и свертками охранники, не выпуская женщин из виду.
Леди Сепфоре было над чем задуматься, мелькало в словах мистрис Корины что-то странное, но насущные заботы по дому постоянно отвлекали. Буквально через несколько минут пришел средних лет мужчина в опрятном коричневом камзоле, и обсудил с леди Суонси проблемы суда и следствия, а кроме того испросил поручения слугам и управляющему. Разговор занял более часа, и простившись с мэтром Лиисом леди Сепфора вновь обошла дом проверяя работу поденщиц.
Посмотрев, как работали нанятые женщины весь день, она их отпустила, предложив трем из них вернуться утром, и поужинав в компании кормилицы, уселась в гостиной писать распоряжения своем слугам. Однако время шло, а ни хозяин дома, ни его друг не возвращались. Солнце уже село, кормилица удалилась в свой домик, похвалив на прощание гостью хозяина, охранники выпустили собак – огромных и тяжеловесных псов бойцовой породы и парочку шустрых «звоночков».
Огонь в камине разожженный вначале скорее для уюта прогорел до рдеющих углей, а свечи оплавились почти до подсвечников, когда у ворот раздался какой-то шум. Сепфора едва не задремавшая в кресле тотчас зажгла большую свечу и вышла в холл. Охранник, заночевавший в доме для спокойствия леди, вышел из кухни с тяжелым палашом наперевес. Дверь скрипнула, открываясь, и в нее ввалился привратник, двумя руками придерживая под руки принца и герцога.
