Криминальная любовь

Уставившись в потолок, на котором были причудливые тени от ночника, я прислушивалась к мирному посапыванию сестренок, и переваривала события прошедшего дня.

Прошел всего лишь один день, а у меня сложилось впечатление, что целый месяц. Снова и снова я прокручивала в голове мамино лицо, синяки на её теле, её скулеж…

А потом перед глазами появлялся отчим, его половой орган и льющаяся из него моча.

Кажется, я даже сейчас ощущала эту вонь.

Переживания тяжелым грузом придавливали меня к кровати, и я не могла ни пошевелиться, ни даже полноценно вздохнуть.

Следом я снова испытывала ту боль. Щека запульсировала, глаз защипало. Не знаю, надуманная ли это была боль, или просто действие таблеток закончилось.

Но вот что было точно, с чем я не могла поспорить – моя душа болела. На самом деле. Измученная, она металась меж ребер в поисках успокоения.

И как не пыталась я успокоить себя, что всё хорошо, мне этого не удавалось.

За последние недели я прибывала в таком напряжении, в такой ответственности, что теперь нуждалась в поддержке.

Но где ж её взять, особенно учитывая то, что именно этой поддержкой сама я была для всех?

Нет, я не жалела об этом.

Но сейчас… Ах, как же мне хотелось ощутить себя в теплых объятиях, и забыть, забыть о пережитом кошмаре!

Не знаю, как долго вот так я лежала. И может быть, мучаясь от переживаний, так и не сдвинулась бы с места, если б не мой телефон, издавший тихую вибрацию.

Опасаясь, что его звук всех разбудит, я протянула руку и обхватила пальцами телефон, лежащий на полу.

Кто мог написать в такой поздний час?

Лишь бы не мама с сообщением, что что-то случилось. Довольно с неё! Теперь у мамы всё должно было быть хорошо!

Яркий свет экрана больно ударил по глазам. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы разглядеть от кого было сообщение.

Это был неизвестный номер. Снизу написано:

Выйди.

Сердце взволнованно подпрыгнуло. Я не сомневалась, что это сообщение было от Калаша. Меня не удивляло откуда он взял мой номер. Такой человек мог всё!

Вот только что ему было нужно?

Ответ я могла получить только покинув комнату. Осторожно, чтобы никого не разбудить, я сползла с кровати, а потом – медленно, все время оборачиваясь на сестер, дошла до двери.

Затаив дыхание, я потянула её на себя. Снова посмотрела на Аню с Таней – те крепко спали. Мысленно поцеловав их, я вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Сделала шаг – и замерла.

Кругом стояла такая темнота, что я боялась двигаться дальше. Впрочем, моим глазам хватило и минуты, чтобы адаптироваться.

Теперь я видела куда лучше, и могла разглядеть очертания мебели.

Взор мой устремился вдаль – с огромных окон в комнату лился мягкий лунный свет. Серебристые потоки падали прямо на пол, и я, завороженная увиденным, медленно пошла вперед.

Уже когда я пересекла половину комнаты, от стены бесшумно отделилась высокая фигура, и в следующий миг горячие пальцы сомкнулись на моем запястье.

Я не закричала, нет.

Вскинув голову, я вопрошающе посмотрела на Калаша.

То, что это был он, я ни секунды не сомневалась. Моя кожа уже запомнила его первое прикосновение.

Наши взгляды встретились. В полутьме белки его глаз казались мне невероятно яркими, впрочем, и взор Калаша был отмечен той же яркостью.

Не было в нем ни намека на сон или усталость.

Только решимость.

Калаш не сказал, но я увидела в его глазах: «идем со мной».

Соглашаясь, я качнула головой. Горячие пальцы сильнее сомкнулись на моей руке и потянули.

Словно любовники, мы вышли из комнаты. Не проронив ни слова, подошли к выходу из дома.

Вот тут я не на шутку разволновалась. Подняв на Калаша вопрошающий взор, тихо спросила:

– Куда?

– Со мной.

Сердцу понравился этот ответ. Оно, подпрыгнув, забилось мощными ударами в груди.

Калаш открыл дверь и потянул меня за собой.

Ощущая себя так, будто я переступаю не порог дома, а делаю шаг в совершенно другую жизнь, я вышла за Калашом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Я зябко передернула плечами.

На мне была пижама из тонкой, мягкой ткани, а на улице было достаточно прохладно.

Неудивительно, что я начала подмерзать.

Я огляделась по сторонам. Верхушки елей тонули в звездном небе. Господи, какая красота!

Я такого неба, наверное, с детства не видела. Последний раз в похожем месте я была на турбазе. Мы тогда с мамой отдыхали там. Двухэтажные маленькие домики, все удобства – на улице.

Комаров было полно, они постоянно кусали меня, отчего кожа распухала, но как же хорошо там было!

Спокойно, радостно, светло.

А потом, взамен щемящим воспоминаниям, пришло горькое осознание.

Детство давно закончилось. Утратила я ту беззаботную невинность, тот нежный взгляд на мир.

Мир взрослых оказался слишком жестоким.

– Под ноги смотри, – окончательно возвращая меня в реальность, предупредил Калаш.

Мне показалось, или теперь его голос звучал рассерженно?

– Смотрю, – тихо ответила я.

Калаш остановился и окинул меня оценивающим взглядом. Его густые брови сошлись на переносице, и я заметила недовольство в серых глазах.

Когда я успела накосячить?

– Хрен знает что носишь, – пробурчал Калаш, стягивая с себя спортивную толстовку.

В следующее мгновение она оказалась у меня на плечах.

– Надень нормально, – скомандовал Калаш и недовольно поджал губы.

Я всунула руки в рукава. Тепло, оставленное Калашом, обволокло мое тело. Я задрожала, но теперь уже не от прохлады. Это была другая дрожь. Обещавшее что-то невероятное.

Меня напугало это чувство. Я нервно дернула молнию и застегнула толстовку до самого горла.

Мы пошли по той самой дорожке, которую было видно из окна кухни. Камушки смешно поскрипывали под подошвой моих кроссовок, но мне совсем было не до смеха.

Калаш потянул меня налево, и вскоре я увидела строение, чем-то напоминавшее просторный гараж.

Куда же он ведет меня? Что ему нужно?

Лихая мысль, что Калаш решил заняться со мной сексом, была тотчас отметена. Не из тех он был, кто женщину насильно брал.

Хотя, признавалась я себе, скажи Калаш – что такова плата за безопасность моей семьи, я бы отдалась ему.

Когда мы подошли к строению, я заметила возле его дверей двух мужчин. Один из них мне был уже знаком, это был Захар-Башка.

А вот другого я видела впервые.

Мужчина был одет в спортивную форму и с виду напоминал тренера.

Его недовольный взгляд был устремлен на собеседника, Захара.

Когда незнакомец повернулся к нам, я отметила каким были резкими черты его лица, особенно выдавался нос. Не то чтобы он был огромным, но именно он показался мне самой заметной частью мужского лица.

Взгляд холодных глаз равнодушно скользнул по мне и остановился на Калаше.

– Это – Василиса, Василиса, это – Ярослав, – представил нас друг другу Калаш.

Я покраснела, потому что поняла, что он все еще держал меня за руку. Да еще на мне была его одежда.

Что обо этом подумали эти двое?

Но самое главное, что волновало меня куда больше – что сам Калаш думал обо мне. Зачем привел сюда и почему не отпускал мою руку?

Что это значило?

– Здравствуй, царевна, – Ярослав холодно улыбнулся, – я уже наслышан о тебе. Как ты и заказал, Калаш, все сделано чисто и быстро. Принимайте подарочек.

Ярослав кивнул в сторону домика.

– Благодарствую, – Калаш одобряюще похлопал по плечу Ярослава.

Тот сдержанно улыбнулся в ответ. Захар в это время лишь молчаливо наблюдал за происходящим. Я уже отметила, что из всех мужчин он был самым немногословным.

– Идем, – Калаш потянул меня за собой, а я и не думала сопротивляться.

Дверь с каким-то отчаянным гулом открылась, мы прошли внутрь.

Я сглотнула. Не знаю почему, но мне стало не по себе.

Может, всё дело в темноте?

– Щелк, – сопровождая словами свои действия, Калаш включил свет.

Комнату заполнил яркий свет.

– А вот и подарочек, – добавил Калаш, и я увидела то, от чего у меня перехватило дыхание…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

– Не беспокойся, он не видит и не слышит нас, – уже знакомым докторским тоном предупредил меня Калаш.

Я сглотнула – единственное действие, на которое была способна.

А вот пошевелиться я уже не могла. Ноги будто приросли к полу.

Взор мой припечатался к человеку, который находился за стеклянной стеной.

Привязанный к стулу, с кляпом во рту и красным лицом, посреди комнаты сидел Ганс.

Как же он отличался от того уверенного Ганса, каким я видела его этим утром!

Глаза отчима были расширены от страха, уши багрово- красными, словно их недавно коптили. Тело Ганса подрагивало, грудь ходила ходуном.

Я пригляделась и поняла, что его трясет от страха.