Страница 9 из 12
Впереди послышался звук открываемой двери, и следом – шаги.
Я тотчас выпрямилась и постаралась придать лицу спокойное выражение. Взгляд мой устремился вперед. Через секунду показалась светлая макушка. Еще не видя лица, я знала, что это Аманда, пожалуй, единственно неприятная воспитательница в детском саду.
Угораздило же именно ей вывести моих сестер!
– Хочу вас предупредить, – сразу, вместо приветствия, начала Аманда, голос её гундосил, и выражение лица показывало, как она недовольна, – что мы не поощряем, когда детей забирают посреди учебного дня.
– Здравствуйте. Благодарю вас за предупреждение, – я скользнула по лицу блондинки взглядом и опустила его на сестренок.
Кажется, те были напряжены. По крайней мере, их нежные лица не сияли улыбками. Впрочем, вполне можно было объяснить их состояние прошедшей ночью.
Сердце мгновенно вспыхнуло от ненависти к отчиму.
– Все в порядке? – я улыбнулась Ане и Тане.
Те закивали головами.
Я протянула им ладони, и они вцепились в них, как в спасательный круг.
– Простите за неуместный вопрос, что с вашим лицом? – Аманда выжидающе глянула на меня.
Её тонкие губы сложились в ниточку, а глаза, напротив, были готовы вот-вот слететь с орбит.
Круглые, на выкате, они глядели прямо на меня.
– Ах, это на работе оса ужалила, – сдержанно ответила я.
– Оса… – задумчиво повторила она, и мне не понравился тон, прозвучавший в её словах.
Было в нем что-то такое, отчего становилось не по себе.
– А, я забыла дать с собой учебные материалы девочкам, – Аманда натянуто улыбнулась. – Подождите, я сейчас принесу.
– Да, конечно.
Аманда поспешила обратно. Шла она быстро, и создавалось впечатление, что женщина едва сдерживается, чтобы не побежать.
Странное предчувствие не отпускало меня. Оно крутило мне душу, сжимало ребра.
Казалось, я что-то сделала не так.
А потом я увидела, как из здания садика выбегает охрана…
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
На долю секунды страх сковал меня ледяными оковами.
Застывшим взором я наблюдала за приближающейся охраной, а потом, вдруг, сердце громко бахнуло в груди, и я очнулась.
– Бежим! – скомандовала я сестрам.
Слава Богу, они оценили серьезность моего тона, и не стали спорить со мной и задавать вопросов. Мы побежали с такой прытью, будто за нами гнались ужасные твари.
Впрочем, сейчас именно такими виделась мне детсадовская охрана.
Тварями, готовыми отнять у меня самое дорогое.
На одном духу мы добежали до автомобиля, двери которого уже были открыты, и быстро забрались внутрь.
Как только мы расселись по местам, машина, грозно рыкнув, дернулась с места и помчалась вперед.
И вовремя.
В заднее окно я увидела, как с территории садика выбежала охрана.
Капельки пота проступили на моем лбу. Меня трясло, а сердце в груди билось с такой силой, будто собиралось выпрыгнуть наружу.
– О, Господи, – прошептала я еле слышно, но Аня все равно услышала это и прокомментировала:
– Василиса опять молится.
– Слыхал? – оживился Макс.
Он, видимо, хотел добавить что-то провокационное, но, глянув на Калаша, умолк.
– Чего напугалась? – Калаш обернулся и окинул меня выразительным взглядом.
– Ничего. Просто… Увидела кое-что, – стараясь не показывать своего беспокойства, ответила я.
– Я тоже видел, не стоит беспокоиться, – взгляд Калаша прошелся по лицам моих сестренок.
– Давайте знакомиться. Я – Иван, – уже более теплым тоном произнес он.
Иван. Мои губы дрогнули в улыбке. Так непривычно было слышать это имя. Привыкла уже, что Калаш.
– А я – Аня.
– Таня, – эхом отозвались сестры.
– А ты кто? – не сводя с Калаша пристального взгляда, строго вопросила Аня.
– Я – друг Василисы.
– А-а, друг, – разочарованно протянула Аня. – А я думала – жених.
С водительского сиденья послышался смех, я покраснела, а Калаш лишь широко улыбнулся и сказал:
– А у самой-то, поди, женихов полно?
– Да ну их! – подала голос Таня, и Аня, соглашаясь, закивала головой.
– Дураки они! – с жаром добавила она.
Салон машины наполнился смехом. Теперь смеялся и Калаш.
… – А когда приедет мама? – Таня выразительно посмотрела на меня.
Её губы были перепачканы взбитыми сливками, которым были наполнены пирожные, и она напомнила котенка, испачкавшегося в сметане.
Мы приехали в дом Калаша полтора часа назад. Сперва переоделись, потом немного отдохнули и занялись изучением первого этажа, а там и доставка подоспела.
Детские блюда с ресторана, а на десерт – вкуснейшие пирожные, которые даже я попробовала. Взбитые сливки, воздушное тесто и наверняка сотни калорий…
Но последнее сегодня мало волновало меня.
– Как только закончится её лечение, – проглотив остаток пирожного, ответила я.
– А папа, – Аня нахмурила свои бровки, отчего её лицо стало по-взрослому серьезным, – он не придет сюда?
Сердце мое сжалось от того, каким тоном произнесла свой вопрос Аня.
Не было в нем тоски по отцу. Только страх.
– Нет, папа сюда не придет. Никогда, – с непоколебимой уверенностью ответила я.
По лицу Ани пробежало облегчение. И Таня, как зеркало, тоже повторила за сестрой.
– Это хорошо, – откусывая пирожное, заявила она, – пусть не приходит.
Она звонко облизала пальцы и откинулась на спинку дивана. Теперь пришел черед Ани повторять за сестрой.
Та так же облизала – по очереди – каждый пальчик, а потом опрокинулась назад.
Вид у сестер был довольным и спокойным, что не могло не радовать меня.
– Давайте, дуйте в свою комнату, мойте руки, а я пока уберу тут, – я поднялась и стала складывать на поднос грязную посуду.
Аня с Таней сползли с дивана и непонимающе огляделись по сторонам. Забыли, видимо, в какой стороне комната.
Пришлось подсказать.
– Вот же, – я потянула за ручку двери, и сестренки облегченно заулыбались.
Они юркнули внутрь. Убедившись, что сестры направились прямиком в ванную, я вернулась к столу и продолжила складывать посуду.
Пока делала это, думала о Калаше.
Вернее, об его улыбке.
Вот ведь досада – улыбка шла ему так сильно, что мне хотелось снова увидеть, как он улыбается.
Полная мужского шарма, его улыбка заставляла мое сердце – против воли – взволнованно биться.
Эх! Знал бы Калаш о чем я думала, сразу же бы выгнал из дому. Уж ему-то точно не нужна была влюбленная глупая девчонка.
Не то чтобы я ощущала влюбленность, но трепет сердца немного напрягал меня.
Я четко понимала, что между нами ничего не может и не должно быть. И точка.
На кухне никого не было. Создавалось впечатление, что все мужчины куда-то ушли. Но я знала – это не так. Скорее, каждый разбрелся по своим комнатам, давая нам, девочкам, освоиться на месте и спокойно поесть.
Закончив мыть посуду, я убрала мусор и протерла стол. Окинула комнату внимательным взглядом.
Кухня была просторной, из дерева и закаленного стекла. В середине стоял массивный, грубо сколоченный, и от того еще более уютный, стол. Большие окна открывали вид на ели и дорожку, змейкой терявшейся среди них.
Интересно, куда она ведет?
В голове возникло сравнение собственного жизненного пути с этой дорожкой. Так же я и не знала, куда она приведет меня.
Разве могла я когда-либо подумать, что обращусь за помощью к мафии?
Вот уж точно – не зарекайся.
От дальнейших размышлений меня отвлек телефонный звонок. Я быстро достала телефон из кармана. Удивилась, прочитав «Майя».
Потому что еще полтора часа назад, когда я приехала с сестрами, мы переписывались с ней и условились созвониться завтра утром.
– Да?
– Василиса! – голос её дрожал, и в ответ мое сердце тоже наполнилось дрожью.
– Что случилось? Говори! – не узнавая собственный голос, потребовала я.
– Я попрощаться. Кажется, меня сегодня убьют.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Все два часа, ожидая, когда ситуация с Майей прояснится, я провела расхаживая по комнате.
Как же хорошо, что сестры были слишком заняты мультиками, чтобы путаться у меня под ногами.
Может, звучало это грубо, но сейчас я плохо справлялась с собственными эмоциями, и мне было не до того, чтобы развлекать Аню и Таню.
Каждая минутка тянулась мучительно долго. Каждый шум отражался дрожью в моем теле.
Я вздрагивала от малейшего шороха. Знала – пока не увижу подругу – не успокоюсь.
За Майей уехал Макс. Не знаю, хорошо это было или плохо.
