Страница 4 из 8
Такого предательства Андрейка не ожидал! Он обожал свою сестру, везде ходил за ней хвостиком, быстро рос, быстро соображал, так что разница в два года почти и не чувствовалась. Лилька называла их «неразлучниками». Он был даже покрепче сестренки, и когда у Люси что-то не получалось, старался ей помочь, он был ее «рыцарем», а она для него «дамой сердца». Теперь он сидел поджав губки, пыхтя от обиды, как чайник, готовый вот-вот расплакаться.
─ Не будет другой! – выдавил он, пристально посмотрев на сестренку.
─ Мам, ну скажи ему, что на сестрах не женятся!
─ Почему? – буркнул Андрейка.
─ Потому! – отрезала Люся.
Андрейка был настоящим мальчиком, драчуном и задирой, если что-то было не по его! Эдакий петушок! Но в то же время абсолютно нежнейшим существом, с внутренним благородством и аристократизмом! Например, он никогда не любил смешивать еду в одной тарелке, и если другим можно было на нее положить и пюре, и котлетку, и с краешку салатик, то Андрейке непременно салатик на другую тарелочку, а пюре так, чтоб не испачкало котлетку. И если было как-то по-другому, он поджимал губки, не прикасаясь к еде, и сидел до тех пор, пока Лилька все не исправит. Лилька ловила себя на том, что делая чай внимательно смотрела, чтобы ни одна чаинка не попала Андрейке в чашку! Пить не будет! Поэтому брала ситечко и процеживала все до совершенства. Хотя другим могла спокойно сказать: «Ну вот же ложечка, вылови чаинку сам!» Муж считал это баловством, а Лильке нравился этот педантизм, склонность к порядку, аккуратность, чего она до сих пор еще в своей жизни не встречала. И то, что творилось в шкафчиках старших братьев ввергало ее в ужас! Она даже думала, что это нормально, ведь это мальчики! Андрейка же любил все красивое, его не смущал розовый цвет рубашечек, он был эдаким модником и аккуратистом, с удовольствием играл с Люсей в куклы, исполняя роль папы, пеленал их, укладывал в коляски, поэтому после садика детки всегда бежали играть и Лиля их почти не видела, а делала уроки со старшими!
Однажды, когда они втроем заехали в обувной магазин, чтобы выбрать Люсе туфельки, Андрейка приглядел и себе:
─ Вот эти! ─ радостно протянул он матери беленькие, с бусинами и стразами.
─ Нет, тебе не такие надо, вон там посмотри, там для мальчиков.
Андрейка пришел в ужас, когда увидел то, что предлагается мальчишкам. Все черные, без украшений, не интересные…
─ Нет, я такие хочу, как у Люси, ─ запротестовал он.
─ Да ты что, смеешься, разве ты видел мальчиков в такой обуви!
─ А мне нравится! – пыхтел малыш.
─ Ни за что! Или давай подберем что-нибудь тебе, смотри вот эти какие замечательные, как у папы, настоящие мужские туфли, или ничего! – протянула Лилька башмачок.
Глядя на упирающегося по обыкновению «ослика» Лилька понимала, что через секунду этот башмачок полетит куда-нибудь в дальний угол магазина, и ничто не остановит Андрейку зашвырнуть его от несправедливости, а потому быстро поставила его не место.
─ Ну как хочешь, со стразами я тебе не куплю!
Лилька отправилась на кассу, а Андрей пыхтел-пыхтел, но, понимая, что лучше что-то, чем ничего, прошелся мимо матери и громко буркнул:
─ Ладно, давай те!
Но как же бережно потом относился он к своей обновке. Люся скинув одежду, испарилась, позабыв про покупку, а Андрейка, вытащил свою, принес салфеточку и аккуратно поставил на нее свои блестящие черные туфли.
Теперь же в нем боролись протест и неизбежность, осознание того, что его кумир, почти вторая его половинка, однажды сделает выбор не в его пользу, чего он в свои четыре годика абсолютно отказывался принимать.
Видя это Лилька решила как-то сменить тему, чтобы не усугублять ситуацию.
─ Там видно будет, дипломатично среагировала она, ─ давайте лучше в слова поиграем!
─ Во что? В профессии? Ой, давайте в деревья! – решила Люся. ─ Береза!
─ Клен! ─ подержала Лиля
─ Елка, ─ произнес Андрей.
─ Этот, как его, ─ запнулась Люся, ─ ну с пушинками…
─ Тополь?
─ Да! – победно воскликнула Люся, передавая эстафету брату.
─ Дублоня! – спокойно произнес тот.
─ Какая дублоня! ─ засмеялась Лилька, ─ яблоня?
─ Нет, дублоня! А вместо яблок – жоблоки!
Ну вот с снова всем было весело! И снова вприпрыжку, считая ступеньки домой:
─ One, two, three…
Дома Максим с Сашкой разучивали приемчики, Максим уже несколько занятий ходил на айкидо, а потому на правах старшего, учил Саньку разным штучкам.
─ Мам, я тоже хочу айкидо! – сообщил Сашка матери.
─ Ну подожди. Мы же это обсуждали! Туда мы пока не опоздали, можно пойти, когда постарше станешь!
─ Во-во! Маленький еще! ─ подтрунивал Макс.
Вот интересно, родители одни и те же, а дети абсолютно разные! Ну как так!
Максим был эдаким пухлячком с детства, добрым и крепким малышом, достаточно способным, но совершенно нерасторопным и вечно «летающим в других мирах», чем ставил в тупик вечно спешащую Лильку. Он был каким-то особенным, со соим мнением и умоустроением, рассудительным и вдумчивым. Этот вечно летящий Морозовский ритм ему абсолютно не подходил. Даже маленький Максик мог подолгу один сидеть с книжками, думать, рассматривать картинки, шевелить мозгами и размышлять о чем-то, фантазировать и филосовствовать. Вот сдвинуть свое тело ему было гораздо сложней. Да и зачем, если можно, делая меньше телодвижений, добиваться нужного результата.
─Директор! Вылитый директор! Философ! – говорили все.
Насмотревшись в детстве мультиков про Винни-Пуха, он цитировал его дословно в свою пользу и, достав с полочки банку с медом, усевшись на полу, преспоконенько размышлял:
─ Для чего на свете мед? Чтобы я его ел! По-моему так!
Все, что он делал, делал исключительно медленно, не торопясь, чем приводил в бешенство не только мать, но и отца, а это казалось невозможным, ибо Василий имел стальные нервы, абсолютно спокойный характер и ничто не могло вывести его из себя. Но каждый раз, уходя на работу и захватывая сына в садик по дороге, торопил и подгонял его!
─ Макс, бегом, я опаздываю!
─ Ну сясь… ну сясь.. ─ Увлекшись чем-то невозмутимо и не двигаясь с места произносил ребенок. – Ну, сясь!
Василий, уже почти одетый, проверяя ключи и права, снова заглядывал в его комнату, возмущался:
─ Ты что еще не готов?
─ Ну, сясь…
─ Какой сясь! Бегом давай! Лиль, ну я опаздываю!
Лилька перекладывала годовалого Сашку, одевала Макса и выпроваживала обоих.
В школе учительница удивлялась:
─ Ну куда это годится! – Всем сказала: открыть книги, пишем… Все уже написали, а ваш Максим только откывает ее! – специально долго, как-бы на распев протягивала она гласную «а». Лилька же, защищая сына, внутренне протестовала, понимая, что дети не роботы, чтобы быстро и сразу все выполнять. А тем более, если открывая книжку Максим видел что-то интересное и захватывающее. Как же можно быстро!
Учился Максим неплохо, даже совсем не плохо, с математикой проблем никогда не было, но вот русский язык ─ это что-то!
─ Ну что за «пцыцы», Максим? ─ вздыхала Лиля, ─ «птицы» же! «Пцыцы»! Эх ты, грамотей!
Максим хлопал пушистыми ресницами, которые были такой длинны, что один раз он чуть даже не попытался их отрезать.
─ Они мне мешают, в глаза лезут, ─ сетовал обладатель такой красоты, на которую всегда засматривались женщины.
─ Ой, и красавец! —говорили они.
Лилька ужасно расстраивалась, что дела с русским языком не совсем ладились, но все прощала Максику, утопая в его глубоких карих глазах, в которых могло держаться целое озеро слез, если ему приходилось заставлять себя делать то, что не хотелось никак. А потом находить под подушкой милые записочки: «Мама, я тьебья льюблью».
Интересным было и то, ему было гораздо легче что-либо придумать, чтобы то, что предписывалось делать ему, сделал бы кто-нибудь другой. Поэтому, видно, Бог и послал Сашку, живого, активного и бесхитростного, эдакую противоположность, который старался тоже быть взрослым и всегда с легкостью соглашался делать работу вместе со старшим братом.
─ Так, доделывай тут все, ─ со знанием дела говорил Макс, ─ я пойду к маме уточнить, что там надо еще.
И исчезал, а Сашка, оставшись в одиночестве хоть и пыхтел, но старался все сделать на совесть.
Однажды Лилька попросила мальчишек помыть пол и постирать носочки.
─ Давай ты пол, а я стирку, ─ предложил Макс.
─ Нет, давай я стирку!
─ Да ты что, это же мои носки!
─ Ладно, ─ согласился Сашка, убегая за шваброй.
─ Вот так всегда, ─ сетовал Максик, ─ Сашке одно задание – пол помыть, а мне два, ─ глядя на два своих малюсеньких носочка.
─ Ну, мой пол ты, ─ предложила Лиля.
─ Да ладно уж! И почему я всегда должен все делать, ─ пыхтел про себя Макс, будучи на свой возраст уже трижды старшим братом.
Очень виртуозно и дипломатично получалось у него и с малышами.
─ Я главная, ─ кричала Люська!
─ Я, ─ кричал Андрейка.
─ Ну, кто тут главные? —подходил Макс.
─ Мы! – задрав носы, важно сообщали дети.
─ Молодцы! А теперь, главные вы мои, слушай мою команду!
И малыши, полностью осознавая, что они «главные», с удовольствием помогали мыть посуду, стирать со стола, разбирать сумки с едой или еще что-нибудь, что нужно было сделать Максимке.
И если Сашке всегда и все хотелось, все было интересно, Макс поначалу осторожничал, старался отложить то, что предлагалось, оценивая нужно ли ему это. Лилька перепробовала с первенцем и танцы, и спорт, рисование и музыку, но везде только и слышала: «Способный, но лучше отдайте его в другую секцию!», «Очаровательный, но попробуйте подыскать ему именно то, что точно его заинтересует», «Толку не видим, это ему не подходит, ему нужно что-то особое», ─ говорили все наперебой. Вот головоломка!
И Лилька записывала его во все новые и новые секции, мучительно пытаясь понять сферу его интересов, что же ему интересно в конце концов. Но с музыкой Лилька расставаться не спешила, ибо учительница, эмоциональная, не унывающая, всегда с каким-то юношеским задором, абсолютно безаппеляционно заявляла, что способна всех влюбить в музыку, а у Макса исключительный слух и великолепные данные и музыкальные и физические, и что он просто создан для аккордеона. Они с мужем купили ему великолепный синенький, не новый, но хорошего состояния инструмент, и по-началу ужасно радовались, слушая милые частушки под веселую задорную музыку. Но потом подростковый возраст все больше побеждал над Лилькиными грезами, и музыка становилась проблемой для обоих.
─ Иди и играй, ─ говорила она Максу.
─ Давай потом, ─ спорил тот.
─ Потом я убегаю, ─ отвечала Лилька.
─ Да я сам поиграю, чего там!
─ Нет уж, я хочу послушать, знаю я тебя!
─ Ладно, сколько? ─ уточнял сын.
─ Раз пять сыграй – я подойду потом!
Максимка удалялся и уже через минуту появлялся в дверном проеме:
─ Я все! – сообщал он
─ Что все?
─ Отыграл, иди слушай!
Максим начинал старательно наигрывать мелодии, но выходило не совсем… даже совсем плохо выходило.
─ Слушай, ну не доработал, а скоро концерт! – возмущалась Лиля.
─ Да нормально, мам, успею еще…
─ Ладно давай эту страничку и все! – соглашалась Лиля и шла на кухню, слушая его « Польку»
─ Эй, ты не доиграл, я все слышу! ─ кричала она ему с кухни. – Пам, пам! Две ноты! Где?
─ А они на другой странице! А ты сказала только одну сыграть!
─ Ну, Макс, ну ты что?
─ Нет, ну ты же сказала страницу, теперь две получается!
─ Ой, ладно, иди уже, ─ сдавалась Лилька.
─ И зачем я вообще хожу на эту музыку, мне не интересно.
─ А что тебе интересно?
