Если они были знакомы прежде, то почему Эльдэхин не сказала об этом прямо? Ей незачем было это скрывать. А если отчего-то решила утаить, тогда и в его доме, скорее всего, оказалась не случайно. Может ли быть, что он – тот эльф, которого она ищет в Кемьене?
Спрашивать снова не имело смысла, Иддин уже делал это, когда только увидел её, и Эльдэхин сказала, что раньше они не встречались. Было это правдой или нет, а другого ответа на тот же вопрос он, однозначно, не услышит…
«Я вспомню тебя. Или выясню, кто ты, и почему вызываешь это чувство!» – пообещал себе Иддин, и с этой мыслью решил, наконец, ложиться спать.
Покопавшись в сундуке, стоявшем возле камина, он извлёк оттуда бутылёк с успокаивающим зельем и собирался вылить содержимое в кружку, но вспомнил, что Эльдэхин запретила пользоваться магией. От ярости Иддин чуть не швырнул им в стену, но, выдохнув, вернул бутылёк на место. Спрятавшись от восходящего Илира за плотными тёмными шторами, маг сбросил обувь и верхнее одеяние, и, оставшись в рубашке и брюках, завалился на постель, но до полудня так и не смог уснуть. И стоило ему только погрузиться в долгожданную дремоту, как в дверь постучали.
– Пошли вон, или я испепелю вас к морским тритонам!.. – зло прорычал Иддин.
– Во-первых, тебе нельзя колдовать, а во-вторых, нужно сменить повязки, – донёсся голос Ниольи.
– Заходи… – слабо отозвался маг, чувствуя, как поднявшаяся в душе ярость оставляет его. Стол по-прежнему стоял посреди комнаты, Ниольи просила не убирать его до тех пор, пока всё не заживёт. Нехотя поднявшись с постели, Иддин сел за стол и вытянул руки. Эльфийка размотала повязки и смочила ладони мага какой-то жидкостью.
– Листья присохли, будет больно, если я начну их так отрывать от ран, – пояснила она. – Пусть немного размокнут… А ты ещё не ложился?
– На что я тебе сдался? – лениво спросил Иддин и зевнул. – Ложился, не ложился, умер… Какая разница?
– А тебе какая разница, что я не высплюсь и утром буду плохо себя чувствовать? – хитро улыбнулась девушка. – Знаю, ты просил Старшую не будить меня. Она мне всё рассказала.
– Я вырву ей язык, – с ледяным гневом произнёс Иддин, стараясь скрыть за ним смущение.
– Только попробуй, – Ниольи крепко сжала запястье волшебника. Его губы растянулись в зловещей улыбке, когда он опустил взгляд на тонкие пальчики, обвившиеся вокруг его руки. Такие слабые и хрупкие, и будто всерьёз пытающиеся его удержать…
– Кажется, ты начала забывать, но я напомню, Эльдэхин, – он погладил её руку тыльной стороной ладони. – Ты в моём доме, ты говоришь с Великим магом…
– Но не собираюсь дрожать от страха по этому поводу, – закончила она, спокойно и прямо глядя ему в глаза. – Ведь… я нужна тебе, не так ли?
Ей показалось, что Великий маг пришёл в ярость и смутился от её слов, причём одновременно. Однако он мгновенно взял себя в руки и наклонился к Ниольи через стол, словно собирался сообщить страшный секрет. Она тоже склонилась к нему, лицо эльфа, взволнованное и напряжённое, было так близко, что она чувствовала его дыхание. Иддин долго молчал, точно не решался сказать столь грандиозную и важную вещь, и девушка была заинтригована как никогда прежде. Наконец, он таинственным шёпотом спросил:
– Скажи… мне даже зелья нельзя принимать?..
Ниольи ожидала чего-то такого великого или ужасного, от чего бы пол под их ногами содрогнулся, и Иддин всем своим видом показывал, что так и будет, а вместо этого спросил про какую-то ерунду!.. Ещё никогда в жизни она так не разочаровывалась. Слишком резко отодвинувшись от него, эльфийка взглянула на самодовольную улыбку, расцветшую на губах мага, посмотрела в насмешливые драконьи глаза, и её охватило негодование.
– Нет, нельзя, – ответила она равнодушно и холодно, чтобы не дать противному колдуну насладиться вызванными его игрой эмоциями, и убрала руку с его запястья.
– Очень жаль. А может быть, у тебя найдётся какой-нибудь совершенно не волшебный отвар, который не навредит моему исцелению?
– Смотря что ты хочешь получить от него.
– Что я хочу получить… – Иддин задумчиво улыбнулся. – Ещё недавно я хотел поскорее заснуть, но вот теперь мне, напротив, необходимо как можно дольше оставаться на ногах, мне… нужно сделать кое-что. С твоего позволения.
– Моего? – удивилась Ниольи.
– Да-да, без него никак не получится.
– И что же ты собираешься сделать?
– Я собираюсь прогуляться с тобой к морю. Ты видела море у себя в Фиене?
– Нет… Только с чего ты решил, что я из Фиены? Я этого никогда не говорила.
– Прости, – волшебник встряхнул головой и потёр лоб, точно пытаясь что-то вспомнить. – Почему-то я был уверен, что ты приехала из этого города.
– Даже Великие маги ошибаются, – улыбнулась Ниольи, и не стала продолжать эту тему, оставив недосказанность и позволив Иддину думать, что его предположение неверно.
Если бы он задал ей вопрос о точном названии места, где она жила до приезда в Кемьен, она не знала бы, что ответить, и оказалась на распутье. Девушка видела, что в душе и сознании мага остались смутные воспоминания о ней, и, сказав правду, подтолкнула бы его к мысли, что пути их могли пересечься именно в Фиене, после Сонной чащи. Тогда был шанс, что он свяжет себя те события и кажущуюся странно знакомой эльфийку из этого города, и восстановит в памяти всё произошедшее в истинном виде. Но с другой стороны, на том Иддин мог и успокоиться, решив, что просто видел её в Фиене и почему-то запечатлел её лицо, на этом выводе и остановив всякие попытки припомнить что-то ещё.
А солгав ему и назвав любой другой город Мидриэса, Ниольи точно дала бы понять, что никогда прежде они не встречались, лишив мага возможности думать в нужном направлении и искать её в своём прошлом. Ниольи хотела, чтобы Иддин сам вернул себе утраченные воспоминания о ней и о данном два года назад обещании. Иначе какой смысл был в том, что она нашла его, если он её позабыл, и теперь она ничего для него не значит?
Но Иддин не спросил её об этом. Ниольи опустила взгляд на его руки, и, заметив, что старые листья размокли и отходят от кожи, принялась обрабатывать раны, проделывая с ними всё то же, что и вчера. Волшебник внимательно следил за её движениями, глубоко задумавшись.
– Тот, кого ты ищешь… – медленно проговорил он, решившись озвучить свои размышления. – Расскажи об этом эльфе.
Ниольи к тому моменту промыла следы от вырезанных шрамов на одной ладони, положила туда свежие компрессы из трав, и теперь аккуратно перебинтовывала его руку.
– Зачем это тебе? – спросила она без всякой заинтересованности.
– Ты помогаешь мне, и я хочу отплатить. У меня есть несколько старых знакомых, которые давно живут в Кемьене и в курсе всего происходящего в городе. Они могут знать твоего эльфа или поспрашивать о нём у других. А я могу поискать его магией, если у тебя есть какая-нибудь его вещь или что угодно, связанное с ним.
– Мне греет сердце твоё предложение помочь, Иддин… и я обязательно им воспользуюсь, если у меня ничего не выйдет. Но… мне важно, чтобы я справилась с этим сама.
– Дело чести? – ухмыльнулся маг, но его насмешка была беззлобной.
– Можно и так назвать, – согласилась Ниольи. – Давай другую руку.
Иддин секунду соображал, что значат её последние слова, и не сразу исполнил просьбу девушки. От усталости и бессонной ночи голова соображала медленно и неохотно.
– Твои поиски могут затянуться, – заметил он, пододвигая к ней необработанную ладонь. – Сколько времени ты собираешься провести здесь?
– Если ты беспокоишься, что я уеду прежде, чем завершу твоё лечение, то это напрасно, – Ниольи уходила от ответа, и Иддина это раздражало, хоть он ничем и не выдал своих чувств.
– Нет, меня волнует совсем другое.
Он ожидал её вопроса, логично следовавшего из неоконченного разговора, но так и не дождался. Ниольи сосредоточенно занималась промыванием его ран, не обращая внимания ни на что больше. Она не собиралась делать то, что он хотел – то ли потому, что была достаточно умной, чтобы видеть попытки мага воздействовать на неё, то ли потому, что была абсолютно глупой, и эти попытки разбивались о непроходимую глухую стену тупоумия.
Чувствуя, что переступает через себя, чтобы добиться необходимого, Иддин повторил заданный ранее вопрос, на который Ниольи не ответила:
– Так как же насчёт совместной прогулки к морю? Ты мне разрешаешь? – волшебник проникновенно взглянул на девушку, но она этого не заметила, так как упорно не отрывала глаз от его ладони. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чувствуя, что, несмотря на кипящее внутри недовольство, вот-вот способен провалиться в сон.
– Эльдэхин, – позвал он настойчиво, с трудом разлепив веки, и лишь тогда она посмотрела на него. – Ты пойдёшь со мной?
– Тебе нужно отдохнуть.
– Когда я спрашиваю тебя о чём-то, я хочу получить ответ именно на тот вопрос, что я задал, – строго произнёс Иддин.
– А мне казалось, в половине случаев ты знаешь ответ лучше меня, – девушка хитро улыбнулась.
– Да, и так бывает. Но это не тот случай, мне…
– Давай обсудим это завтра утром? – предложила Ниольи, прежде чем он успел продолжить. – Ты устал. И я тоже… – она закончила перевязку и поднялась, собираясь уйти, но Иддину очень не хотелось отпускать её.
– Эльдэхин! – эльфийка остановилась и с ожиданием взглянула на мага. Тому уже нечего было сказать, но он всеми силами хотел подольше удержать её рядом с собой. – Спасибо, – произнёс он через силу и добавил: – Светлых снов тебе.
– И тебе, Иддин, – с улыбкой ответила она и скрылась за дверью.
Всё это уже не просто раздражало Иддина, это приводило его в бешенство. Затеянная игра была не по правилам мага. Эльдэхин отвечала лишь на те вопросы, которые ей нравились, не обращая внимания на остальные или уходя от ответа, обрывала на половине фразы или просто не слушала его, когда он собирался что-то объяснить. Она точно насмехалась над ним, не поддаваясь на попытки мага влиять на неё, вызывать в ней нужные чувства и реакции.
Она использовала против Иддина его собственное оружие, что было уж совсем неприятно признавать. Он сам привык перебивать, игнорировать, пропускать половину вопросов мимо ушей, раздражая собеседника и заставляя его ещё больше хотеть получить ответы и сказать то, что ему не дали произнести. И Эльдэхин поступала с ним так же, заставив волшебника трижды повторить предложение о прогулке к морю – и, в конце концов, так на него и не согласившись!
И, вопреки всему, Иддин не хотел прерывать разговор. Сам не зная почему, он терпел в ней то, чего не выносил в других эльфах. Эльдэхин не имела таких завораживающих, как у Иддина, глаз и столь пленяющего голоса, но он был полностью ей очарован… И она действительно была ему нужна.
* * *
Ниольи больше никто не смел загружать работой, да что там – на неё и посмотреть боялись неучтиво! Она негласно считалась теперь гостьей хозяина дома, хоть и по-прежнему жила в комнате для прислуги, потому что никаких распоряжений от Иддина на этот счёт не поступало, а самим принимать такие решения было рискованной затеей.
Не получив никаких поручений от Старшей и догадавшись об изменившемся отношении к ней, эльфийка сама нашла себе занятие. Стоя перед зеркалом, Ниольи выбирала, как лучше уложить волосы для прогулки с Иддином, чтобы они не слишком развевались от морского ветра и не лезли в лицо. Некоторое время размышляла она над тем, стоит ли сменить потрёпанное в пути зелёное платье на другое, которое она захватила «на особый случай», плохо представляя даже, какой именно случай это может быть. Это платье из нежно-голубого шёлка она берегла и за время путешествия ни разу не надевала.
Девушка провела рукой по мягкой, приятной ткани и тонкому узору, светлыми нитями вышитому вдоль выреза. Казалось бы, свидание с Иддином как раз то самое, ради чего и стоило брать такое платье с собой…
«Но вдруг он подумает, что я специально стараюсь выглядеть лучше, чтобы понравиться ему? – беспокоилась Ниольи. – А ведь если догадается, что это вправду так, то и выскажет сразу, и посмеётся!.. И какой же глупой я буду выглядеть в его глазах!..»
Наконец, свои терзания девушка разрешила с помощью монетки, которая, точно лучшая подруга, посоветовала отправляться на свидание совершенно неотразимой…
Спустившись на кухню и позавтракав рядом с напряжённо молчащей Старшей и хлопотавшей над готовкой её помощницей, изо всех сил старавшейся не замечать её присутствия, Ниольи собиралась поскорее уйти, но в коридоре за дверью Старшая догнала её и остановила.
– Что ты сделала с хозяином? – прошептала она с плохо скрываемым испугом. – Он расспрашивал о тебе всё утро: кто ты, откуда, что о себе рассказывала? Несколько раз просил, чтобы я заглянула в твою комнату – проверить, не проснулась ли. А глаза-то его так и вспыхивали, и вспыхивали! Если б я не знала его, то подумала б, что он в тебя влюбился!..
– Надеюсь, что ты подумала бы правильно, – улыбнулась Ниольи. Старшая окинула её взглядом и удивлённо подняла брови, догадавшись о чём-то.
– Да ты и сама… – она оборвала себя, боясь сказать что-то такое, что хозяин может счесть оскорбительным по отношению к Эльдэхин.
Ещё мгновение она обдумывала, как образумить глупую и наивную девушку, в воображении Старшей едва ли не обрекающую себя добровольно на гибель, но поняла, что любые слова будут бесполезны. Покачав головой, она вздохнула и вернулась на кухню. Ниольи почему-то не сомневаясь, что скоро её косточки будут отмыты до блеска всем домом Иддина, жители которого с подачи Старшей бросятся высказывать свои предположения и домыслы об их с Иддином отношениях.
Однако её это нисколько не волновало. Эльфийка направилась в комнату мага, чтобы сообщить, что «позволяет» прогуляться с ней по берегу моря. Дверь отворилась перед ней ещё до того, как девушка успела постучать, словно бы Иддин хотел показать, что ждал её, и нисколько не сомневался, что она придёт. Ниольи почудилась в этом насмешка над её предсказуемостью:
«Настолько хорошо я знаю тебя, что предвижу до мига каждый твой будущий шаг!»
Уже не столь уверенно, как собиралась, она посмотрела на Иддина. По его губам, слабо сдерживаемая, расползалась самодовольная улыбка. Едва окинув девушку взглядом, он понял, зачем она здесь, и ощутил ни с чем не сравнимое удовольствие от победы.
На самом деле, Иддин не был столь убеждён, что Эльдэхин придёт к нему, и уж тем более не мог точно сказать, в какую минуту это случится. Но он действительно ждал её. Из всего, что маг успел узнать о ней, прочесть во взгляде, приметить в поступках и словах, он предполагал, что она должна появиться этим утром. Если это произойдёт, значит, и всё остальное, что Иддин понял и разглядел в Эльдэхин – тоже верно.
Она стояла перед ним, и торжество правоты собственных выводов, в которых до этого момента ещё существовали сомнения, переполняло его. А что же насчёт двери, открытой так вовремя, то он всего лишь почувствовал приближавшуюся к нему энергию Эльдэхин и немедленно сообразил представить всё так, точно высчитал её появление до секунды…
– Идём, – Иддин подал девушке руку, и этот жест был столь свободным и естественным, как будто это происходило уже множество раз. Ниольи медленно и с опаской протянула к нему ладонь и осторожно взялась за запястье. Маг снова улыбнулся ей, на этот раз тепло и ободряюще.
Так, держась за руки, они вышли за ворота, и Старшая не успела рта открыть, как дом загудел обсуждениями своего странного и мрачного, но, кажется, влюблённого хозяина.
Из Кемьена пришлось выбираться с боем: снова толкаясь и протискиваясь, уворачиваясь и распихивая прохожих локтями. Однако с Иддином было гораздо проще – он шёл чуть впереди, ловко маневрируя между людьми, чародеями и эльфами, прокладывая Ниольи путь и вместе с тем заслоняя её от вечно спешащих жителей портового города. Наконец, с площадей и главных улиц, маг свернул в неприметную подворотню и повёл девушку узкими проулками. Вся жизнь – торговля, ремесло, государственная служба, разнообразные услуги – всё это кипело там, в центре. А здесь лишь изредка можно было встретить запоздавшего на работу эльфа или прогуливавших уроки детей.
– Ты уже ходил этой дорогой? – спросила Ниольи, когда тревожащая её мысль – мысль о том, что без Иддина она не найдёт обратный путь – стала невыносимой.
– Само собой, – отозвался маг. – Я знаю все лазейки в этом городе, было время в детстве его изучить.
– Родители отпускали тебя? – удивилась девушка. – Кажется, твоя семья достаточно состоятельная, наверняка у тебя была куча нянек и учителей, уроки танцев и игры на скрипке…
Иддин на её слова усмехнулся, взгляд его повеселел и заискрился задором.
– И ты можешь представить меня в приличествующих сыну благородного семейства одеждах на уроке танцев?
– Нет, – призналась Ниольи, сразу же ощутив, что предыдущие слова и предположения были глупыми.
– Значит, у тебя плохая фантазия! – волшебник засмеялся. – Я, правда, и сам с большим трудом могу это вообразить, но когда-то, в далёком прошлом, такую картину можно было наблюдать воочию. Хорошо, что отец не нанял художника, чтобы запечатлеть меня в то время!
– И как же случилось, что мальчик из благородной семьи стал исследовать тёмные закоулки Кемьена?
Ниольи помнила, что Иддин рассказывал в Фиене – о смерти отца и об отстранённости от его жизни матери, и догадывалась, что эти события и были ответом на её вопрос. Но ей хотелось подтвердить свои мысли и убедиться, что она правильно связала всё у себя в голове. Однако Иддин больше не собирался допускать той откровенности, которую позволил себе когда-то, и не стал углубляться в прошлое.
– Быть одинаковым скучно, – объяснил он. – Скучно играть по правилам, если они не меняются по ходу игры, заставляя меняться и тебя. И самому мне тоже скучно быть «правильным», то есть, таким, что всего тебя можно описать сводом правил, будто ты уравнение какое-то или закон природы – знаешь, как подброшенный апельсин всегда упадёт вниз. Не важно, внутренний ли это выбор, или подчинение чему-то извне, что сильнее его – я не хочу быть таким апельсином. Так что размеренной и расписанной по часам жизни долго я выдержать не смог.
Эльфийка понимала, что ответ этот не до конца честный, ведь не только в стремлении постоянно меняться и ломать границы внутри и снаружи себя, была причина ухода Иддина из дома. И вместе с тем в его словах была неподдельная искренность, неожиданно открывающая устройство его души…
Даже сейчас он говорил ей правду и ложь одновременно, словно не умея быть чем-то одним.
– Мы почти пришли, – прервал её мысли голос мага. – Сможешь сюда протиснуться, или полезем через верх?
Путь преграждала невысокая старая стена из крупного камня. Широкая трещина разделяла её на две части. Было очевидно, и по протоптанной тропе, и по отброшенным в сторону от прохода выпавшим из кладки камням, что эту брешь не один Иддин использовал вместо ворот.
Ниольи осторожно, стараясь не порвать и не запачкать платье, пробралась через трещину на другую сторону стены, и оказалась на огромном поле, спускавшемся к синей, уходящей за горизонт морской глади. Из окна иддинова дома это казалось совсем не так величественно и прекрасно… Теперь же она видела грандиозную и завораживающую красоту во всей её полноте, и была потрясена ею…
Маг приземлился рядом, заставив девушку вздрогнуть и резко выдернув её из состояния созерцающего умиротворения.
– Я был куда меньше, когда ходил этой дорогой в последний раз, – улыбнулся он на недоумение и растерянность Ниольи. – Как тебе вид? – Иддин кивнул в сторону берега.
– Это правда… стоило увидеть своими глазами, – она попыталась выразить всё, что чувствует, как можно более коротко и ёмко. – Не знаю, что сказать ещё…
– Тогда мы можем идти назад? – усмехаясь, спросил маг. Ниольи посмотрела на него с детской обидой и испугом, от которых Иддину стало даже стыдно за свою шутку.
– Назад?.. – повторила она разочарованно и огорчённо, окончательно добив его этим, и волшебник поспешил её успокоить:
– Если бы после проделанного сюда пути, мы сразу же пошли обратно, это было бы совершенно бездарной тратой времени, а я им весьма дорожу. Да и не поступил бы я с тобой так жестоко, ведь сам позвал сюда…
– Однако шутить жестоко надо мной ты можешь, отчего бы и не поступать так же? – с лёгкой обидой спросила эльфийка.
– Оттого, что слово и дело имеют разный вес и разные последствия, разве не очевидно?
– Возможно, – она не знала, как на это ответить, но слова Иддина заставили её задуматься. Словам мага, быть может, действительно, не имело смысла верить, они имели для него малый «вес», а вот к поступкам стоило приглядеться – кажется, здесь он не позволял себе шутить и обманывать…
Они спустились к песчаному берегу, думая каждый о своём. Ниольи любовалась синевой воды и неба, почти позабыв про мага, а Иддин любовался ею и всячески старался не выдать этого, скользя взглядом по всему пейзажу и словно случайно задерживая его на эльфийке.
