Он помедлил:
– Мы с ними не в ладах.
– Ой, не повезло. Зато вы выдыхаете огонь! – подбодрила дракона младшая Грета.
– А ну живо в кроватки! – шуганула девочек мать. И пояснила Феодору: – Они у нас увлекаются этим новомодным учением о снах.
– Лия, не потакай ты им в этой глупости, – недовольно оторвался от еды Миха. – Выдумали тоже: сновидения – это ваше подсознание. Чушь!
– Феодор, не помнишь, кто в детстве боялся, что ты его съешь? – фыркнул Тарас, а Миха сконфуженно засопел. Феодор даже не улыбнулся.
От внимания Лии не укрылась задумчивость дракона:
– Уж не заболел ли ты? Может, приготовить лечебный настой?
– Я…думаю о завтрашней примерке. И чтобы никто не смеялся, – предостерег Феодор друзей. Вернее, одного конкретного человеческого друга.
– Я им посмеюсь, – строго заявила Лия, тут же изменяя голос на добродушный, по-матерински опекающий: – Феодор, я к девочкам, а ты угощайся, пока и вправду не остыло: жареные листья, фрукты в сахаре и твое любимое жаркое из орехов.
Оставшись сугубо в мужской компании, Тарас в любимой шутливой форме поблагодарил дракона за оказанную его сестре дружескую поддержку:
– Элла не расстается с твоим подарком. Удивляюсь, как Денис до сих пор не потребовал тебя объясниться.
– Он знает, что Элла – моя человеческая сестренка, – с теплом ответил дракон.
– Ты ей подходишь больше, чем человеческий. У такой артистки брат должен быть под стать.
Как ни странно, вечная перепалка Михи с Тарасом не продолжилась после этого замечания. Человек не стал спорить, мол, что есть, то есть, согласен с медведем. Миха даже немного смутился от такой непривычной покладистости, шутливо хлопнул человеческого друга по плечу. Тарас ответил ему тем же жестом, показывая, что все хорошо. Ему не терпелось узнать от Феодора, как от зрителя, об уже знаменитой на всё Царство сенсации.
– Артистка она выдающаяся. Сверх рисковая! В отличие от нашего Феодора я не смог заставить себя пойти на представление. Давай, друг, угощайся и рассказывай о своих впечатлений.
– Пошел я к театру пешком… – рассказывая, он довольно захрустел орешками.
Такие посиделки с друзьями заполняли в душе Феодора пустоту одиночества, вызванную участью единственного в Царстве дракона. От теплых лакомств и доброго общения бушующий внутри него огонь притихал, покорно подчиняясь владельцу.
– От нас Пошивочная ближе, оставайся на ночевку. Ляжешь в прихожей, места хватит, – предложила уложившая девочек Лия.
– И не спорь. Все равно уйдешь до того, как мы встанем, – поддержал супругу Миха.
Погружавшийся в сытую дрему Феодор не захотел спорить с медведями:
– Премного благодарен. И за еду, и за приют. Но я уберу ваш мягкий пушистый коврик, а то на нем поймаю бессонницу.
– Ну, а я пожалуй, пойду, еще загляну на танцы, – помогая Лии стелить на стол матерчатую скатерть, Тарас стряхивал свою дрему.
– И когда ты остепенишься? – с укоризной вздохнул Миха.
– Когда найду свою собственную, такую же, как твоя Лия. Идите ко мне, мои дорогие, – обнял на прощание Тарас своих друзей-медведей.
После, в ночной тишине Феодор вспомнил вопрос девочек. В детстве сновидения посещали его неясными образами, а с годами и полностью закрылись туманом.
4 ГЛАВА "ЛИЧНЫЙ КОСТЮМ"
Идея обзавестись личным костюмом зрела в Феодоре со свадьбы Лии и Михи. Черные пиджак и штаны жениха дракона не впечатлили, зато фиолетовый комплект Тараса произвел неизгладимый эффект. Когда он объявил, что ходит к портнихе, друзья поначалу впали в замешательство. Внятно объяснить им, зачем дракону костюм, Феодору не удалось. Но на его защиту встала Лия, сказав, что раз он хочет, то надо непременно сделать, вреда ведь никому от этого не будет, и друзья прекратили смущающие вопросы. С понимающей медведицей Феодор как-то разоткровенничался: костюм нужен ради чего-то нового, разнообразия, радости в жизни. Сам пошив он оттягивал, потому что опасался насмешек. Но не век же страшиться! И он решился. Скрипя по еще не осветившемуся солнышком снегу Феодор предвкушал примерку. Уже пятую по счету.
Строение Пошивочной шло от южной до юго-западной границы Царства. Из ныне существующих эта льняная постройка – наидревнейшая. Ее возвел еще прадедушка архитектора театра. А его супруга, искусная ткачиха, выткала название НИТИ ШИТЬЯ по полукругу постройки со значительным промежутком между буквами. Мастерица владела секретом: ее нити в темноте мерцали. Феодор любовался ими не долго, восход солнца принес другое, своё очарование. Нити же превратились в аккуратно тонкие оранжевые стежки, однако необычности они при этом не утратили. Девять букв равнялись девяти входам. Феодор зашел в разъехавшуюся букву Т. Та задвинулась за ним со скрипом. Недовольно кряхтя, к ней поплелся пожилой сторож со смазкой.
– Вы раньше моего сменщика. И, позвольте, к кому?
– Мне назначила Анжелика, – сообщил Феодор, чувствуя себя неловко, втайне боясь осуждения и насмешек.
– Вестимо, молодому организму сна требуется меньше, – с завистью процедил пожилой енот, к облегчению дракона больше не задавая вопросов.
Пройдя застланную ворсистыми коврами прихожую, Феодор пошел на звук производства. Монотонный, гулкий. Если бы он пошел прямо, то вышел к обувной с лаптями, валенками, туфельками. Феодору ничего из этого не нужно.
Поворот. Поворот. Снова поворот. Дракон плутал по лабиринту, из которого самостоятельно не выбраться. Словно нарочно угнетая посетителя, высокий потолок постепенно уменьшался. Но Феодор шел все так же уверенно, разве что его ноздри раздувались сильнее. Усыхали-то не только потолки, количество чистого кислорода тоже уменьшалось. Кислый специфический запах сочился из всех щелей. Не случилось ли чего на производстве, тревожился Феодор. В предыдущие примерки запах еле ощущался. Но как проверить? Опалить огнем стены?
– Феодор! – окликнули его сзади.
– Анжелика! – обрадованно выдохнул дракон. – Я прошел мастерскую?
– Ты заплутал из-за запаха. Забыла предупредить, он влияет на внимание, собранность, ощущение пространства, – Анжелика, высокая человеческая женщина средних лет, обеспокоенно всматривалась в дракона своими большими темными глазами: – Твой желудок пуст? Точно, пуст, выглядишь ослабевшим, еле держишься стоя. Это плохо. Пойдем в мастерскую, я тебя сначала накормлю. Сюда, – и она отдернула полог, сливающийся с коричневой стеной.
Оформленная в голубых тонах мастерская с множеством ширм подействовала на дракона успокаивающе. В ней пахло нитками и теплой сдобой. Анжелика едва ли не насильно принудила его если не поесть, то хотя бы перекусить, налила в тарелку чай из самовара, достала аппетитные сушки.
– Мне и впрямь полегчало, спасибо, – от души поблагодарил дракон. – Но от чего такой неприятный запах вне мастерской?
– По состоянию здоровья владельца руководство нашим производством отдано управляющему, который уверен, что именно под его руководством древние секреты возродятся из небытия, – сухо проговорила Анжелика, поджав губы.
Феодор понял, что за ее невозмутимостью кроется нечто большее, но виду не подал.
– Возрождаете мерцающие нити? – предположил он то, чего сам хотел.
– В небытие кануло много секретов, – вздохнув, Анжелика нахмурилась. – Феодор, меня просят к себе работники производства.
– Откуда вы знаете?
– Браслет, – коротко пояснила Анжелика. Коралловое украшение светило с ее запястья огненными отблесками. – Муж присматривает за северной границей. Кораллы оттуда, огонь твой. Сигнал от производства. Феодор, не в обиду, но мастерская не для заказчиков. Пойдем со мной.
– Я побываю на производстве? – поразился Феодор. – Это честь!
– И для меня, – улыбнулась Анжелика. – Мало кто в Царстве может так растрогать нашего благодетеля. Оскар! Оскар, просыпайся!
Из-за дальней ширмы подскочил как ошпаренный заспанный паренек, о присутствии которого Феодор и не подозревал:
– Я не сплю, я…дракон, – ошарашенно уставился Оскар на него.
– Дракон – это я, – с улыбкой поправил паренька Феодор.
– Оскар, мы с заказчиком уходим, а ты дошей в его костюме незавершенное. И не хмурься, ты как-никак потомственный портной, сын. Да, Феодор, ты не ослышался, – строгая Анжелика не сдержала одобрительную улыбку в ответ на пораженный вид дракона. – Примерок более не требуется.
Хотя Анжелика вела Феодора в направлении, почти не затронутым запахом, его лапы еле переставлялись. То от волнения. Неужели он выйдет из Пошивочной в костюме?! А перед этим вдобавок побывает на самом секретном в Царстве производстве? Какое ему оказывали доверие! Еще один шумный поворот и Анжелику с Феодором накрыло безмолвие, исходящее от серебряного занавеса. Стародавнего, протертого, в заплатках. Однако по притягательности ничем не уступающего тому, что в театре.
– Его сшили задолго до постройки «Нитей Шитья. Он – наша реликвия, – при этом гордом слове Анжелики занавес распахнулся, и Феодор увидел-таки воочию гибкую линию пошивочного производства.
Рядовые работники с ножницами наперевес безостановочно сновали между поскрипывающими железными машинами и гигантскими катушками, последние раскатывали нити ради переработки в разные по толщине и объему ткани. Протискивающийся через эту толчею Феодор познавал, каково это – быть невидимкой, потому что на него никто не обращал внимания, что очень непривычно. А еще он пытался не отстать от портнихи. Анжелика остановилась у небольшой машинки, исправно пищащей, но почему-то упорно отказывающейся шить.
– Мы с ней замучались! Вызвали техников, а эти олухи сказали, что машина не сломана, – нажаловалась Анжелике овечка, а ее бригада беззаботно поддакнула:
– А она то сломана! Олухи отлынивают от обязанностей. Ну и нам отдых.
– Техники не олухи. Машина не сломана, ей не подходят эти нити, они грубые. Кто заправлял? – от холодного тона Анжелики беззаботные работники сразу стихли, смутившись. Но не бойкая овечка:
– Нам велел Андрон Емельянович. Мы не укладывались в смету.
– Вынимайте нитки. Я к управляющему.
Не задерживаясь для дальнейших объяснений, Анжелика смешалась с массой снующих по производству работников, потерявшись даже для дракона.
– Важная! Опля… у нас дракон! – покончила овечка с невидимостью Феодора, обратив на того свое и всеобщее внимание. Однако остановилась работа вовсе не из-за дракона.
Окружающие Феодора работники умолкли, расступаясь, пропуская Андрона Емельяновича. Для пущего сходства с неким божеством из овальных окон на управляющего падало солнце. Анжелика шла позади, в его тени.
– Рад, Феодор, рад. Портниха Анжелика поступила благоразумно, допустив вас на производство. Увидев своими глазами его незаурядность, вы, несомненно, захотите помочь в исчезновении безвкусного простонаречия «Пошивочная», которое, к моему превеликому сожалению, до сих пор живо, – презрительно ощерился волк.
– Производство меня не разочаровало, – ограничился правдивым замечанием Феодор, не желая рассуждать о том, чего не понимает, в частности о простонаречиях.
– Разумеется! Кстати, о производственном процессе. Вынимайте нитки, – важно обратился к работникам волк. – В смету уложитесь по-другому, – отдав это распоряжение, управляющий незамедлительно удалился. И благодаря по-прежнему не двигающимся, замершим на своих местах работникам, Феодор узнал куда. Преодолев вертикальный желоб, волк вольготно расположился на фарфоровом троне над уровнем окон.
Работники внезапно засуетились, разом вспомнив о производстве, немедленно его возобновив. Овечка сменила нитки, и машина принялась изготавливать кусок фланелевой ткани.
– Полагаю, заказ пошит, – при возвращении в мастерскую, Анжелика не предполагала другого варианта событий.
Ширма спала, и дракону явился он, личный! Сняв костюм с крючков, дракон облачился в ласкающую глаз синюю замшу до пят с прорезями в области крыльев. В прошлую примерку костюм слегка сползал, был великоват, но теперь он облегал шкуру, будто ее продолжение. Пока Феодор недоуменно таращился на франта в зеркале, мать с сыном тихонько переговаривались:
– С костюмом не схалтурил. Бросишь свое рисование, управляющий возьмет тебя сразу портным.
– Мама, он зануда и жлоб! И я не брошу призвание.
– Ох, потише говори об управляющем, – вздохнула Анжелика.
Дракон оторвался от отражения, его озарила внезапная догадка:
– Не вы ли, Оскар, рисовали медведей, Миху и Лию?
– Я, – гордо подтвердил юноша. – Они замечательные!
Феодору было вдвойне приятно слышать добрые слова о своих друзьях от такого талантливого человека, поэтому он не удержался от искреннего комплимента:
– Как и ваши удивительные краски.
Юноша зарделся, Анжелика похвалу сыну пропустила мимо ушей:
– Ты доволен костюмом? Или что-то перешить?
– Никаких перешивок, я уйду в нем, – дракон ни за какие коврижки не снял бы сейчас свой костюм! – Чем мне вам отплатить?
– Управляющий выразил желание взять с тебя обещание извести простонаречие, – Анжелика сухо поджала губы. – Но я оставляю это на твое усмотрение.
– Вы очень любезны, – поклонился ей Феодор.
Увлеченно обсуждавшие знакомых бобров еноты-сменщики проводили расслабленного франта изумленными взглядами:
– Утеплились?
– Или чтобы веселее леталось?
– Вестимо! – какая разница, что отвечать, если на душе хорошо! Соглашаясь, буква Т беззвучно задвинулась за Феодором.
5 ГЛАВА "ПОРАЖЕНИЕ"
Дракон летел. Тело невысоко, зато его душа парила за облаками. Пролетал над кондитерским грибом, из которого высыпали дети, они глазели на дракона в костюме. Пускай, Феодору не жалко. За четыре примерки костюм преобразился с сырой задумки до неузнаваемого совершенства!
Кап. На хвост Феодор капнуло. Кап. И снова. Дождь зимой? И что с его хвостом? Он немеет! И было от чего.
Сбивая с небес душу Феодора, облака покрывались чем-то темным и склизким. Солнце эта зараза не заслоняла, но впечатление производила жуткое.
– А-а-а! Феодор, это кислота!
Дракон глянул на землю и обомлел: капли с его хвоста прожгли насквозь сугроб!
– Укройтесь в кондитерской! – крикнул он детям.
Набирая высоту, Феодор вглядывался в поврежденное небо, гадая, как его вылечить. А зараза разрасталась по облакам. Не до размышлений! Подчиняясь инстинкту, Феодор обдал пораженные облака столбом пламени. Зараза затрепыхалась, но не развеялась. На усиленный драконом натиск последовало противодействие: на землю закапали кислотные капли. Они прожигали снег в опасной близости от кондитерского гриба и нацелились на его шапку. Феодор погасил их огнем, что даром ему не прошло. Дракон задыхался, однако продолжал выпускать огонь.
Мало-помалу облака яснели, излечиваясь от заразы. Лишь северный пораженный участок не поддавался дракону. Это потому, что заразу источал именно он. Феодор подлетел к нему вплотную, и пакость испуганно затряслась. Хотя нет, не она. Трясло самого Феодора. Крылья его опустились, и дракона потянуло к земле.
Феодор падал, падал и … упал во что-то живое. И … тоже летящее. Его подхватил клин птиц!
– Вы же на зимовке, – прохрипел Феодор.
– Какая зимовка, когда угрожают Царству!
– Не нам тягаться с прокаженным, но тебя мы к нему поднимем.
– Мы тебя отпустим, а ты не смей падать! Твой огонь жизненно необходим Царству.
Чайки, ласточки, дрозды, они всегда общались с драконом в подобной горделивой манере. Птицы – единственные существа в Царстве, кто не пользовался его огнем, и всячески это подчеркивали. Их независимость приходилась по нраву Феодору.
