С каждым днём маленький братик становился всё выше, а отчим уделял ему всё больше внимания. Крис и не подозревал, что за детьми нужно настолько сильно и много ухаживать. Кормить их больше, чем четыре раза в день, постоянно переодевать, купать, учить. Оказалось, что люди не сами по себе начинают разговаривать и ходить. Им нужно долго, раз за разом, день за днём вдалбливать простейшие вещи, чтобы они наконец встали на ноги. И, если ползать туда-сюда брат научился быстро, то вот со всем остальным были огромные проблемы. Крис был уверен, что за два года ребёнок уж точно должен научиться ходить и произносить хотя бы самые простые слова, ну или в крайнем случае звуки. Этот же карапуз только ползал, собирая по дому грязь, падал, ударялся и плакал.
В этом году Крис пошёл в школу. Провожали на первое сентября его отчим вместе с маленьким братом на руках. На удивление, ребёнок был спокоен, вёл себя тихо, постоянно прижимался к Александру и жевал воротник его рубашки.
Крис был рад сменить однообразные дни дома или во дворе на что-то новое- школу. Ему было интересно знакомиться с другими детьми, которые приезжали из соседних деревень, потому что у них школы не было. Было интересно изучать что-то новое, читать вместе со всеми в классе. Но вот делать домашнее задание по предметам, которые он раньше не изучал оказалось достаточно сложно. Поначалу он просил помощи у Александра, зная, что от мамы не дождётся ничего. Но Александру самому нужна была помощь, ведь, когда он не был занят работой, на нём висели обязанности по уходу за малышом. Правда, и когда он уезжал днём до вечера в город на стройку, Крису тоже приходилось следить за братом. Больше было некому, бабушка, мама отчима, умерла до рождения эльфика. Других бабушек и дедушек Крис не знал.
Вот и сейчас в очередной раз Крису приходилось тратить своё время на приставучего, бесполезного и ничего не умеющего ребёнка вместо того, чтобы хлопотать над домашним заданием к понедельнику.
– Ну же, иди к папе. Я знаю, ты умеешь. – Улыбался Александр, смотря на своего маленького эльфика, который вцепился в ногу старшего брата, не желая отпускать её и делать самостоятельные шаги.
То, как Александр продолжал нянчиться с малышом вместо того, чтобы уделить хоть немного внимания старшему приёмному сыну, выводило Криса из себя. Он чувствовал напряжение в ногах, зуд где-то в позвоночнике от нежелания стоять на месте и ждать, когда это маленькое недоразумение наконец отцепиться от него и оставит в покое. Но вместо этого эльф прижимался к нему только сильнее, будто началось землетрясение и рядом не было другой опоры.
– Давай, иди уже. – Грубо сказал Крис и отцепил маленькие пухлые ручки от себя.
Одна сторона малыша перевесила его, и он упал на пол. Воздух сдавила тишина. Казалось, будто всё в комнате сейчас ахнуло и притаило дыхание, смотря на маленького мальчика и ожидая его крика.
Щёки его наполнились ярко-красным цветом. Он поджал маленькие губки, будто хотел сдержать плач. Его еле заметные светлые бровки встали домиком, носик сморщился, и он наконец закричал тихим, хриплым голосом.
Александр тут же подхватил малыша на руки и начал гладить плечо, которым ударился ребёнок.
Мужчина бросил взгляд на дрожащего Криса. Первый раз взгляд отчима был для него таким жёстким и суровым. Первый раз вместо улыбки, мальчик видел его зло поджатые губы. Весь вид Александра спрашивал грубо "что ты натворил?".
Только это было уже лишним. Крис и сам знал свою вину, знал, что нельзя было толкать ребёнка, который ещё стоять толком не научился, не говоря уже о том, чтобы передвигать ноги. И всё же, он не мог себе ответить, почему сделал это и что конкретно он сделал. Усталость из-за постоянного наблюдения за этим чадом, уроки, ругань учителей из-за того, что он что-то не успевал или не понимал, вечно пьющая и ругающаяся или спящая мать, плач ребёнка ночью или ранним утром. Он так сильно устал, что больше не мог этого терпеть. Но вместе с усталостью в нём постепенно копилась злость, которую ему некуда было выплеснуть.
Мужчина остановился и с испугом посмотрел на руку малыша.
– Что… что такое? – Шёпотом спросил Крис, заикаясь.
– Поедем в больницу, мне кажется, что-то не так…
Злость, не выходящая наружу, поедающая изнутри кусочек за кусочком. Мальчишки с их домов часто дрались между собой, но Крис был слишком худым и маленьким ростом, чтобы участвовать в подобных потасовках. Да и когда ему выходить на улицу играть с ребятами, если постоянно приходится сидеть дома и либо делать уроки, либо следить за братом?
– Да что может быть не так? Он упал и ударился! Все дети падают и ударяются!
Мужчина вновь смирил мальчика суровым взглядом и тот послушно пошёл заводить машину, вновь прожевав свою злость и обиду.
За окном проносились знакомые для Криса виды. Каждый день он гулял по этим тропинкам от дома к школе, видел эти старые деревянные домики, которые, казалось, вот-вот рухнут наземь. Каждую пятницу, когда у отчима был выходной и можно было отдохнуть от роли няни, сидя у костра с ребятами, он слушал и рассказывал сам страшные истории про лес, мимо которого они сейчас проезжали. В утреннее время он, по идее, не должен выглядеть таким жутким, как вечером, но всё же мальчик невольно поёрзал на сидении и вжал голову в плечи. Хотя, скорее всего, это было не от ужасающего леса, а от того, что всю дорогу младенец не переставал кричать. Лишь иногда он останавливался, чтобы отдышаться, набрать побольше воздуха и продолжить с новой силой.
Голова бедного Криса уже трещала по швам. Виски и переносица отдавали вибрацией. Всё тело нервно чесалось. Даже глаз дёргался. Единственное, о чём он сейчас думал- как бы заткнуть это дитятко. Он больше не выдержит слушать этот вой, напоминающий сирену пожарной машины.
Ещё минутка… Ещё одна минутка, и он точно выкинет это орущее создание в окно.
Однако всё обошлось и сразу после того, как Крис об этом подумал, Александр припарковал машину у здания больницы.
– Есть подозрение, что у вашего сына несовершенный остеогенез… Нужно сдать ещё несколько анализов, чтобы убедиться в этом.
– Простите?
Медсестра оторвала взгляд от бумаг, которые держала в руках и посмотрела на Александра.
– А что это такое?
Девушка поджала губы и медленно глубоко вздохнула. Она довольно долго формулировала в своей голове текст, чтобы не навести лишней паники, но всё же передать серьёзность заболевания. Да ещё и простыми словами.
– Эм… -Начала она. – Кости вашего сына очень хрупкие. Более хрупкие, чем у обычных детей. Но ближе к десяти-тринадцати годам они окрепнут. Однако… – Она понизила голос. – Многие родители не могут уследить за ребёнком до этого периода, и он умирает раньше.
– Я услежу. – Тут же сказал Александр.
Медсестра придирчиво осмотрела мужчину с ног до головы, цокнула языком, тяжело вздохнула и улыбнулась.
– Верю. Но… всё же он должен остаться на некоторое время в больнице… Поскольку он несовершеннолетний, с ним должна находиться его мать.
– А я? Я не могу? – Мгновенно спросил мужчина хриплым голосом и прокашлялся.
– Можете, если предъявите документы об отцовстве.
– Отлично. – Александр заметно ободрился и посмотрел на Криса. Тот сидел на лавочке в зале ожидания и раскрашивал картинки, которые ему дали, изредка посматривая то на отчима, то на медсестру, но не переставая их слушать. – Тогда я отвезу старшего сына домой, возьму документы и вернусь.
Медсестра посмотрела на мальчика, затем на мужчину. Эту семейку она прекрасно знала. Раз в пару месяцев мужчина приводил свою толстенную жену «прокапываться». Она напивалась до состояния полной невменяемости. Один раз, новенький медбрат, которого по приколу отправили утром к ней, подумал, что она вышла из комы. Эта женщина не раз устраивала в их больнице переполох… Так что ребёнок-урод с небывалой для их деревни болезнью не был неожиданностью. Рано или поздно её гуляния должны были закончиться этим.
И всё же, жалко ребят, им предстоит тяжёлое и раннее взросление.
Год третий
Он поджал свои тонкие губы, надул щёки и нахмурился.
– Не дуйся. – С улыбкой произнёс мужчина, смотря на маленького ребёнка, который так упорно не хотел произносить элементарные слова.
– Дети в три года уже вовсю говорят, разве не так? Может, он умственно отсталый?
Мужчина перевёл грубый взгляд на своего второго сына. Сердце его каждый раз замирало от таких высказываний. Каждый раз он вспоминал о том, как сильно Крис мечтал о младшем братишке, но что же стало потом? Из-за чего его маленькое сердце постепенно накалялось и наконец вспыхнуло такой ярой ненавистью? Не может же это быть из-за внешности мальчика…
Нет, дело определённо было в чём-то другом, и Александр даже знал, в чём. Всё его жена… Она во всём виновата. Она, как змей искуситель, обвилась вокруг шеи сына и шепчет, шепчет ему своё мнение, навязывая его, как нить на веретено. Только вот вина Александра в этом тоже есть. И это он тоже знал. Знал, что виноват в том, что уделял слишком мало внимания старшему сыну и просто не смог увидеть, как эта змея отравляет разум Криса своими грязными словами. Знал, что тоже виноват, что теперь один его ребёнок буквально ненавидит второго, который ничего ему не сделал.
– Не говори так… – Тихо попросил Александр, смотря в ярко-голубые глаза мальчика. – Это всё же твой брат. К тому же, он очень сообразителен. Речь- всего лишь одно из немногих его слабых звеньев. У каждого они есть. Я уверен, месяц- другой, и он заговорит.
– А если нет?
Мальчик приподнял подбородок, тем самым показывая, что ставит себя выше положенного. В его-то возрасте… Редко дети в таком возрасте становятся такими высокомерными и грубыми. Но вся проблема в том, что это уже не исправить. Все эти слова, мысли так прочно въелись в его голову, что их уже ничем не вынуть.
– Если нет, сводим его к врачу. В конце концов, ходить он тоже начал позже, чем остальные. Но он слушает и понимает то, что ему говорят, следовательно, он не глухонемой.
Крис прыснул от смеха:
– Пф, да с такими ушами у него слух как у крысы!
Крис звонко рассмеялся. Его смех расходился по всей комнате, ударяясь о стены и предметы интерьера. Злая, колкая, омерзительная насмешка заставляла содрогаться листья живых цветов и стрелки часов. Она не только ударялась о стены и мебель, но ещё и хлестала невидимой плетью Александра по спине. А когда маленький эльфик станет старше, то будет хлестать и его.
Крису было смешно с того, что он сравнил брата с крысой. Грязной, вонючей, мерзкой крысой, обитающей в водосточных трубах. Таких крыс, увы не любят. Их презирают, ненавидят. Мало ли, какую заразу они носят на своей грязно-серой шерсти. Мали ли, вдруг под этими усиками с налипшими на них объедками, под этими глазками-бусинками скрывается безумство. Вдруг эта тварь решит вцепиться тебе в руку или ногу?
А она решится. Возьмёт и бросится, вонзится острыми маленькими клычками в кожу и будет тянуть её в разные стороны, рыча и фыркая, пуская изо рта белую пену. Но разве маленький мальчик похож на крысу? Отнюдь. Похож скорее его брат. Он бегает в тёмном пространстве, не чувствуя зловонный запах невежества и утерянной любви, который от него же и исходит. Он питается испорченными объедками- словами, которые говорит ему его мать. Он готов в любой момент вцепиться в младшего брата или отчима и начать поливать их грязью- пеной изо рта. Что с ним стало… А был таким кротким, всегда добрым и улыбчивым мальчиком… Да, его потрепала жизнь, когда пришлось доставать пьяную мать из унитаза и помогать ей залезть в ванну. Но это не значит, что он должен трепать жизни другим…
– Мы не можем быть уверены в его слухе… У него заострённые кончики ушей, но неизвестно, другая ли у него ушная раковина и, если да, то помогает ли она ему лучше слышать. Всё очень сложно, Крис…
Парень возмущённо поморщился. Действительно, как же так, что он смеётся, а отец совершенно серьёзно воспринимает его слова? Разве он не должен злиться, кричать, говорить, что неправильно сравнивать брата с крысой?
Но гнев и агрессия не присущи характеру Александра. Он считает это ненужными эмоциями. Пустая трата драгоценной внутренней энергии, которую можно излить во что-то кроме корма для цербера, который только и ждёт всплеска эмоций.
– Почему… Ты так относишься к нему? Он же ничего тебе не сделал… Почему?
Мужчина повернулся лицом к старшему сыну и посмотрел в его ясные голубые глаза.
Малыш-эльф посмотрел сначала на отца, затем на брата и маленькими громкими шажками подбежал к мальчику и сел рядом. Тот со злобой посмотрел на него, дав понять, что не хочет, чтобы брат сидел с ним.
– Иди ко мне, эльфик.
Мальчик поднялся, подбежал к отцу и сел к нему на колени. Тот обнял его обеими руками, прижав к себе.
– Потому что он отнял тебя у мня… – Еле слышно произнёс Крис. Запутавшись в последних словах. Он не стал исправляться, а подорвался с места и стремительным шагом направился вон из комнаты.
– Крис…
Мальчик остановился в дверном проёме. Он стоял спиной к мужчине и тихо, но глубоко вздыхал. Голубые глаза, полные слёз смотрели на собственные босые грязные ноги. Он не хотел останавливаться, не хотел слушать, что скажет отец. Однако ноги сами остановились.
– Крис, я понимаю, тебе тяжело. Сейчас ты думаешь, что ты один, но это не так. Я всё ещё здесь и всё ещё рядом. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе нужна помощь.
– Я обращался! – Выкрикнул Крис с обидой и обернулся на отчима. – Но ты всегда находил отговорки! Мне сейчас нужна твоя помощь. В школе… Так много всего. Я не понимаю, не успеваю… Одноклассники смеются надо мной, когда я не могу ответить на уроке. А ты постоянно занят им!
Мальчик указал рукой на младшего брата, а затем резко вытер рукавом побежавшие по щекам слёзы. Его голос дрожал и срывался на верхние ноты, он часто прерывался на всхлипы и утирание лица, потому что знал- если мать увидит, что он снова плачет, то ему сильно достанется. Он мужчина. Он не должен плакать.
Эльфик встал с колен отчима, подбежал к столу и спрятался под ним. Он всегда так делал, когда дома кто-то начинал кричать.
Александр поджал губы, немного помолчал, смотря в пол, переваривая услышанные им слова.
– Ты говоришь, что я умный и могу со всем справиться сам, но я не могу! Так нельзя! Нельзя… Сначала прийти к нам домой, полюбить меня, а потом разлюбить из-за маленького недоразвитого уродца. Потому… потому что ему будет сложнее. Мне тоже сложно! Мне тоже нужен папа!
Рыдания мальчика стали такими сильными, что он не смог больше выдавить из себя ни слова. Лишь зажимал одной рукой рот, чтобы не дышать слишком громко, и вытирал второй рукой глаза и нос.
– Но ведь это всё правда… – Тихо начал Александр и посмотрел на старшего приёмного сына. – Ты очень умный и быстро учишься. Неудачи тебя закаляют. Я говорил с твоей учительницей, и она сказала, что ты большой молодец, нужно только немного больше времени. А он… – Мужчина перевёл взгляд на эльфа, который всё ещё сидел под столом и испуганно смотрел на них. – Это пока ему всего три года, потом он может не ходить в сад, но школа обязательна. И когда он пойдёт в школу, я не смогу защищать его от насмешек и помогать, когда ему будет трудно. Ему нужен будешь ты, Крис. В конце концов, меня не станет, и неизвестно, скоро это произойдёт или нет… Ты для него самый близкий человек, кроме меня. Ты должен будешь помочь ему найти его место, а он поможет тебе найти твоё. Это важно.
Александр очень часто говорил про «своё место в жизни». Наверное, даже слишком часто. Для него это было смыслом существования, и он был уверен, что и для других тоже. Криса всё больше раздражали разговоры об этом самом «месте». Порой он не выдерживал и мог даже накричать на отчима. Но тот всегда оставался при своём мнении, отвечал спокойно и сдержанно. Лишь иногда он перед ответом долго массировал виски с набухшими венами израненными от работы на стройке пальцами.
Мальчик торопливо вытер слёзы с щёк. Он с шумом набрал полную грудь воздуха:
– Не смей так говорить.
– Как? – Спросил мужчина, не понимая.
– Что тебя скоро не станет. – Выдохнул Крис и вышел из комнаты.
Год четвёртый
Громкий пронзительный крик заложил уши. Мальчик сжался и спрятался за синий костюм мужчины, крепко сжав край его рабочего комбинезона. Женщина, успокаивающая своё чадо, брезгливо осмотрела с головы до ног сначала маленького эльфа, затем мужчину, и последним под её титановый взгляд попал Крис.
– Вот это семейка… – Буквально выплюнула она. – Цыгане и умственно отсталый уродец!
Женщина резко подхватила своего ребёнка на руки и ушла в другую комнату.
Мальчик дёрнул отца за комбинезон, но тот продолжал стоять как вкопанный и смотреть вслед женщине. Тогда ребёнок посмотрел на брата. Их взгляды пересеклись, но голоса так и не звучали. Наступила угнетающая тишина. Лишь где-то в отдалении до сих пор слышался плачь.
Крис чувствовал, как раскалывается его голова. С каждым днём он ненавидел маленьких детей всё сильнее. За шум, за вонь, за то, сколько внимания к себе они требовали. И всё же, почему-то, когда отчим пришёл за ним в школу, он согласился пойти вместе с ним и братом в корпус детского сада, который находился совсем рядом. Мелкого давно пора было сбагрить сюда. Конечно, он туповат и всё такое, но тишина, спокойствие и свободное время, которые могли появиться у Криса, пока брат находился бы в саду, привлекали слишком сильно. Да и отчим смог бы выдохнуть и немного отдохнуть после работы, а то он в последнее время выглядел уж слишком измотанным.
Малыш приоткрыл рот и с тихим свистом набрал полные лёгкие воздуха, будто хотел что-то сказать. Сказал. Точнее указал. Его тонкая ручка медленно поднялась к ушам. Он ткнул в них пальцем, продолжая вопросительно смотреть на брата, как бы спрашивая «я виноват, не так ли?».
Крис с таким же свистом вдохнул, но единственный звук, который он смог из себя извлечь- такой же свистящий выдох. Он прикрыл глаза, потёр их и лишь пожал плечами.
– Крис, дай ему имя.
– Что?
Мальчик посмотрел на отца с немалым изумлением.
Александр потрепал младшего сына по голове и всё же повернулся лицом к Крису.
– Ему уже четыре года, а он до сих пор без имени. Я бы хотел, чтобы его придумал ты. Без имени как без личности. Мы так зациклились на его обучении, что забыли о самых простых вещах. Нельзя же в документах в качестве имени написать ему «эльф» или «малыш».
Его голос звучал непривычно строго и холодно. Седые волоски, пробивающиеся сквозь чёрные, как обгоревшая смола, волосы, переливались и поблёскивали под искусственным светом ламп. Тёмные карие глаза стали непривычно светлыми и отдавали оттенком сухой осенней листвы. Весь его образ был бледным. Будто это был не человек, а выцветшая фотография. Даже цвет кожи под этим освещением стал каким-то серым, как старая игрушка. Забытая и утерянная в мире подкроватных монстров. Крис же был полной его противоположностью. Его черты лица стали ещё более острыми под нависшей на лицо тенью. Глаза отражали дно моря или глубину ночи. Даже кожа, загоревшая на солнце жаркого августа, стала темнее.
– Почему я? – Еле слышно произнёс мальчик, сжав кулаки настолько сильно, что побелевшие костяшки на фоне его образа выделялись ярким пятном.
Взгляд весом в несколько тон упал на и без того хрупкие плечи Криса. Он поёжился, и обратился за помощью к стенам и потолку, будто где-то на их поверхности должна быть подсказка к его дальнейшим действиям. Как в компьютерной игре, в которую он часто играл у друга дома.
Крис вновь посмотрел на брата. Маленький, нелепый, с его вьющимися тёмно-рыжими волосами, которые торчали во все стороны.
«Жаль, что нельзя записать в документах «Придурок» в графе имени» -подумал мальчик.
– Тамлен. – Буркнул Крис, вспомнив самого глупого, по его мнению, персонажа в той самой игре.
Это имя самое подходящие для недалекого брата, который, скорее всего, действительно вырастет отсталым и будет не способен даже по слогам произнести слово «мама». И это при лучшем исходе. Он не подаёт надежд на речь, а пора бы. В четыре года дети уже могут нормально излагать свои мысли, пока он только смотрит на всех своими то испуганными, то осуждающими глазами, да прячется за штанину отца. А как высовывается из-за неё, то сразу же пугает всех своими ушами. Люди, особенно те, что живут в их деревне, не привыкли видеть тех, кто хоть как-то отличается от общей массы. Для них это равносильно большой жабе в стаде овец. Овцы- хозяйственный скот, они полезны людям в то время, как жаба- всего лишь одно склизкое звено в пищевой цепочке и даже не людской, а животной. Следовательно, людям нет никакого дела до какой-то там жабы. Однако никто не хочет даже предположить, что отличающийся- не склизкое звено среди стада, а такая же овца, пусть и с особенным окрасом шерсти.
– Тамлен? – Переспросил отец и Крис тут же кивнул, делая вид, что в это имя он не вкладывает ничего, что было бы связано с его неприязнью к брату.
Губы Александра дрогнули. Он приложил ладонь к лицу, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, помассировал указательными пальцами веки… Его томное и тяжёлое дыхание периодически вызывало у Криса забег мурашек по шее.
Первый раз за свои осознанные годы жизни он заметил, насколько чётко выделяются синяки под яркими чёрными ресницами отца. Его медленные движения рук, походка, даже то, как он моргал… Будто отец стал персонажем игры в момент отключения интернета. Дёргается и тормозит, не в силах подключиться к нужной сети.
– Отличное имя… – Кивнул Александр.
Крис мог бы просто не брать изменение в поведении отчима во внимание, но не мог противиться тому, как сильно привязался к мужчине. Сколько бы ссор и обид между ними не было, мальчик беспокоился за него как за родного отца. То, что ему нужен был отдых- очевидно, но в этой постоянной усталости будто таилось что-то ещё. Что-то гораздо больше и опаснее. Александр был уже не в том возрасте, когда можно просыпаться рано утром, идти на тяжёлую физическую работу, возвращаться домой и бегать за маленьким ребёнком, тратя долгие часы на его обучение. А, помимо этого, он ведь ещё убирался в доме, готовил еду… Как бы Крис не злился и не был обижен, он всё равно помогал отчиму как мог. Каждый раз уговаривал себя не делать этого и каждый раз всё равно помогал.
