Его желание помочь тем несчастным людям, казалось, пересиливало его страх. Страх, который был навеян его родителями. Страх, ужасный и дикий, словно переселившееся чудовище, теперь, в головы обезумевших горожан.
Немного успокоившись, он решил вернуться домой. У центральных ворот он не встретил никого из тех людей-алапес. Это немного его напрягло, но все же, через некоторое время, он, позабыв о них, продолжил свой путь.
У крыльца дома, он увидел возившегося с конской упряжью, своего аке. Поприветствовав его и подставив ему свою щеку для его поцелуя, он зашел домой. Матери не было дома.
–Аке, а где моя анашым? – решил он поинтересоваться у своего отца и стал искать что-то покушать.
–Балам, где ты пропадал так долгое время? Уже и мать твоя жалуется, что ты не слушаешься ее и все время убегаешь из дома. Как же так, балам? – вдруг возмутился он. Он не часто так к нему обращался и поэтому Коркыт решил подойти к своему аке, и попробовать перед ним объясниться.
–Аке, мне скучно все время находиться дома. Мне хочется быть рядом с людьми. Аке, скажите мне, разве я не прав? Я бы хотел быть рядом с вами и помогать. Но вы говорите, что я еще маленький. Мне кажется, что я никогда не стану взрослым, – ответил ему он и уныло посмотрел на седло, которое он, держа в руках тщательно рассматривал. Его отец немного улыбнулся и, подозвав его еще ближе к себе, посадил на это седло.
–Знаешь, балам… Мы любим тебя и в каждом своем слове, мы хотим для тебя только добра. Ты хотел бы увидеть мир? Увидеть его таковым, каким тебе расписывают все? Но знай же, что не всегда наши представления о нем, могут оказаться таковыми на самом деле. Если бы все было так просто, балам. Ты непременно вырастишь и станешь таким, каким желаешь. Я это знаю. Мир, который нас окружает, он не только состоит из радости и веселья. Он может таить боль и горе. И поэтому я хочу, чтобы ты мог бы противостоять всему тому, что ждет тебя в твоей жизни. Уметь в своей жизни видеть мир наш, не как все окружающие, а более глубже… Я как никто верю в тебя, балам. Хочешь после того, как пройдет Ураза-Мейрам20, я возьму тебя с собой в Отрар? Но готов ли ты, к долгой дороге и изнуряющему испытанию, Коркыт? Я там знаком со многими умными людьми. И к тому же, я бы хотел тебя познакомить с ними. Что ты скажешь на это, Коркыт? Хотел бы ты оказаться в караване? Видеть ночное небо, с мириадами на них рассыпанных звезд? Следовать за неустанным ветром, провожая своим взглядом, оторванные им, кусты перекати-поле? Ценить каждую каплю воды и верить в свои возможности; что путь, начерченный нам Судьбой, он будет ярким, словно падающая в ночном небе, звезда. Слушать неведомые звуки степи и восхищаться всем величественным творением нашего создателя Тенгри. Я жду твоего ответа, балам,– задав свой вопрос, он прищурено посмотрел на него и улыбнулся.
–Ураза-Мейрам? А что это? Я первый раз слышу это слово, аке. Какое же это, красивое слово. Расскажите мне об этом, – сказав это, Коркыт удивленно обратился к отцу.
–Знаешь балам… Там, куда я хотел бы тебя повезти на караване, люди такие же, как и мы… Но они верят другому божеству. Они называют себя мусульманами. Я пробовал вникнуть в суть их религии. Она вроде такая же, как и у нас… Я много раз слышал, что стать мусульманином не сложно. Я думаю, что даже не сложно все же жить, как мусульманин. Тебе должно быть интересно, а как это «жить как мусульманин». Для них – это их главные скрепы в жизни. И это – не воруй, не покушайся на чужое добро, и на чужую честь и достоинство, помогай любому человеку, если он действительно нуждается в твоей помощи, никогда не лги, ни в коем случае не клевещи, не притесняй слабого человека. Мы тоже придерживаемся этих незыблемых правил, но что-то все же есть в них особенное. И это особенное, пока оно ускользает от меня. Ураза-Мейрам – это их праздник. Праздник, после которого они начинают вести торговлю. Порой они называют этот праздник Ид аль Фитр. Это я знаю, потому что мне приходилось их расспрашивать. Поэтому я хочу тебя взять в дорогу с собой, и показать этих необычных людей. К тому же, скажу, что они все время увлечены поиском неких знаний. По крайней мере, мне так это показалось. Мы, люди, ведущие торговлю, нам нет другого дела, когда речь заходит про богов… Тем более, про других… Чуждых. Иногда Великий наш Небесный Отец Тенгри, посылает нам некоторых людей. Они, я считаю, являются частью божьего замысла. Нам это трудно принять и понять. Но у них есть своя роль в нашей жизни. Научить нас чему-то. Помочь выбрать наш путь или свести нас с него. Или, чтобы изменить нашу жизнь… Также как и нас, их вера, тоже делает с ними невероятное… То, что невозможно описать словами. Сожалею, но мне нечего больше сказать тебе, балам, – ответил отец его и чуть взгрустнув, опустил свои руки.
–Но, аке, почему же Всемогущий Тенгри позволил им оступиться? Дать усомниться в нашей вере… Вы же говорили, что ничто в этом мире, будь ты песчинкой в пустыне, или даже горой, ничто не может существовать без повелевания Всемогущего Тенгри. Почему те люди изменились и стали другими, нежели как мы? – Коркыт сказав это и застыв, продолжил наблюдать за ним.
–Балам, скажу лишь тебе одно. И ты это, должен запомнить на всю жизнь. В твоей жизни многое произойдет, и ты увидишь столько интересного и непостижимого, что, пробуя осознать их, ты и сам тоже будешь вынужден измениться. Думаю, что пройдет много времени, пока мы, наш народ, не осознает многого… Наш Всемогущий Тенгри, ведь он все видит. Видит все, когда мы впускаем в свои сердца сомнения. Видит все, даже, когда мы, пробуем вести свои дела и поддаемся своим различным соблазнам. Но нам надо быть непоколебимым в своей вере. И тогда, все хорошее, что случится, в последующем, с нами – это будет нам вознаграждением. Именно вознаграждением и ничем иным…. Это непреложная истина, которую твой прадед передал мне. Теперь же, я передаю ее тебе, Коркыт,– сказал его отец и задумчивым взглядом погладил его по голове.
–Аке, я запомню все, что вы сказали мне. Обещаю, – коротко ответил ему Коркыт и молча стал представлять образы, о которых он только что услышал от отца.
–Знаешь, балам, мечты без цели – это просто мечты. В конечном счете, они приведут тебя к разочарованию. Когда-то я тоже был таким же, как и ты. Я представлял свою жизнь, как нечто, что должно будет происходить само собой. Поэтому, на пути к достижению своей мечты, ты должен применять дисциплину… Словно это некое дело, которую я тебе поручаю… Помнишь, как я тебе говорил о том, как важно придерживаться наших договоренностей? Ведь это и есть, та самая дисциплина… Но что еще более важно, так это последовательность. И это потому, что без решимости ты не начнешь поиск своей дороги, а без последовательности – не сможешь добиться в ней успеха. Твой ум и разум, он должен всегда быть пытливым. Ничто не должно ускользать от твоих глаз. И тогда, все, что должно происходить с тобой внутри, ты на все будешь находить ответы. Никогда, чтобы ни случилось, будь всегда скромен и не причиняй зла никому, балам. Делай всем лишь добро. Однажды, один мудрец, повстречавшийся мне в пути, сказал свои слова. Эти слова, я постарался запомнить на всю свою жизнь. И он тогда мне сказал, что между добрым и дурным, есть разница. Последствия добра, они счастливые и приводят на небеса. Последствия дурного – несчастливые, тем самым приводят в кромешную и непроглядную тьму. Наш Небесный Отец Тенгри, он действительно мудр и всеведущ. Никто и ничто, воистину, не укроется от его глаз. Вот точно так же, балам, если наш Тенгри склонится, увидев насколько человек предан верой ему, то и весь мир поклонится ему. Но если человек, не ценит нашего Создателя, то и сам себе он не нужен. Боги нам сказали, что если явился в мир, человек полный верой в нас, то он непременно является на благо многим людям, на счастье богам и людям. Вот надо, стараться, кем быть. Пусть тебя твоя судьба будет испытывать, будет бросать тебя в камни и воду. Испытывать даже жаром огня. Но ты помни о своей цели, и никогда не отступай от этих слов, – сказал он и, поднимаясь с места, снова погладил голову своего сына.
Все сказанные его отцом слова, перенесли его в мир грез и таинств. Он чувствовал на своей щеке ласкающий знойный пустынный ветер. Видел каждую песчинку в бесконечных и бескрайних дюнах. Слушал ласкающие ухо звуки. Видел танцующих неизвестных созданий и себя. Стоявшего неподвижно среди огромного количества ликующих людей, пробовавших его растормошить и увлечь за собой, в безудержном и безумном танце. Он стоял и молчал в своем погружении, пока отец его, не выдержав, засмеялся.
–Аке, извините меня. Ваш рассказ невольно унес меня в мои же мечты и размышления. Я хочу оказаться в караване, аке. Я сделаю все, чтобы вы не передумали. Теперь я не смогу заснуть и буду видеть все, о чем вы мне рассказали. Аке, я хотел бы спросить вас о чем-то, – не желая уже расстраивать своего отца, он решил аккуратно сформулировать свой вопрос ему.
–Я слышал сегодня разговоры взрослых людей. Они говорили про людей-алапес. Кто же они такие и почему мы должны их бояться? Если вы могли бы, расскажите мне о них. Почему их не любят люди? Они, наверное, тоже такие, как и мы…
–Балам, мне уже не странно, что ты задаешь такие вопросы. Конечно, ты должен знать, может, и про них… Когда-то и я в твоем возрасте, неотступно бегал тогда за своим отцом, и всегда интересовался всем новым для себя. Да, весь город вчера и сегодня гудит. Люди в ужасе, что эти люди снова появились тут, в нашем городе. Раньше они старались обходить стороной наш город. Но знаешь, наверное, что-то случилось у них, что они потянулись к сюда… Все равно, хотим того мы или нет, все меняется… Знаешь, Коркыт, эти люди, они словно тени… Так еще мне, мой отец говорил о них. Великий Тенгри сделал их таковыми, что они, коснись нас, могут передать, спущенную с небес им свою кару, нам. Тем самым, освободиться… А то, что она действительно кара небесная, то это безусловно. Поэтому люди боятся их и пробуют прогонять их камнями, балам. Мне тоже их жалко, но я ничего не могу с этим поделать. Сказать, что взрослые люди только ради себя это делают? Конечно же, они это делают, ради своих детей. Чтобы ненароком, не случилось что-то непоправимое. Ну, как-то так, наверное. Балам, держись от них подальше и не смей к ним приближаться. Договорились? – сказав это, отец Коркыта поднялся с места и посмотрел вдаль. Словно пронизывая своим взглядом все вокруг. Простояв задумчиво некоторое время возле своего сына, достав кисет с табаком и покрутив его в своих руках, он, так и не решив закурить его, через некоторое время, решил удалиться за дом.
–Да, аке. Я выполню вашу волю. Но я найду способ помочь им… – тихо про себя прошептав, свои последние слова, Коркыт, бросил взгляд на уходящего отца и присел возле крыльца дома. Вскоре подошла его мать, и они вместе зашли в дом.
–Балам, как хорошо, что ты дома. Я иду с рынка. Ты, наверное, голоден? Если так, то присаживайся за дастархан. Но сначала, я бы хотела с тобой поговорить. Коркыт, тебя видели у городских ворот. Я же просила тебя, оставаться сегодня дома. Если я расскажу про это твоему отцу, то это не понравится ему, и он расстроится из-за этого. Балам, почему же ты не слушаешься свою анашым? – тихо спросила его она и не спеша начала накрывать дастархан.
–Анашым, извините меня. Не рассказывайте про это аке. Я лишь хотел краем глаза, увидеть тех людей и вернуться домой. Впредь, я буду непременно слушаться вас. Анашым, а почему вы, в последнее время, устаете. Скажите мне, пожалуйста. Вы заболели? – сказав это, он обратил свое внимание, как она, с трудом потягиваясь за недалеко стоявшей пиалой, немного оступилась и присела.
–Нет же, мой дорогой и внимательный сынок. Просто скоро, у нас в семье может появиться пополнение. Это может быть твой братик или сестренка. Кого-бы ты хотел, скажи мне балам? Хотел бы ты называться старшим братом, Коркыт? – спросила она его и приятно заулыбалась.
–Анашым, я бы хотел сестренку. Конечно, я хотел бы быть старшим братом… Тогда, думаю, никто меня не посмел бы назвать маленьким. Я уверен, что заботился бы о ней и не давал ее в обиду. Мне кажется, мы вместе будем помогать друг другу. Я никогда, обещаю вам, никогда не обижу ее, анашым, – в этот момент, сказав это, он, привстав, потянулся к ней и поцеловал ее.
–Кушай свой хлеб, пока он не остыл, балам. Защитник ты мой. Чем ты занимался сегодня, тебя спрашивали твои друзья. В последнее время, я не вижу тебя играющим со сверстниками. Тебе не интересны они, Коркыт? – пробуя заметить его реакцию на свои слова, она, сказав это, краем глаза решила посмотреть на него.
–Анашым, какие они мне друзья. С ними мне скучно. Им хочется играться все время, словно они маленькие дети. Они, мне кажется, так и не вырастут и останутся таковыми… Разве мой аке, был таким? Вы мало рассказывали мне о нем. Думаю, что я похож на него. Каким он был в молодости, анашым? Пожалуйста, расскажите мне о нем, – он, сказав свои слова, посмотрел на нее и погладил ее руку.
–Да, балам, с тобой, наверное, и не поспоришь. Твой отец с малых лет был целеустремленным. Он, так же, как и ты, хотел все исследовать. Как он сам мне рассказывал, его волновало все. Точь-в-точь, как ты сейчас. Я сама порой смотрю на тебя и часто вспоминаю все то, о чем мне рассказывал твой отец. Убегал также из дома и подолгу бродил по округе. Ну, разве ты не поступаешь так, дорогой мой? Откуда я это все знаю? Наши родители были друзьями и, к тому же, мы жили по соседству. Но все изменилось, когда ему было, где-то также как и тебе, родители его покинули этот бренный наш мир. Его воспитал твой прадед. Мудрым он был человеком. Тогда, я, будучи еще маленькой девочкой, заметила, как он стал вмиг другим. Одиноким и замкнутым. Он не играл тогда со сверстниками и даже не ходил на рынок. Ведь там же всегда полно людей и, можно было бы сказать, что он был, как бурлящий на огне казан с кипятком. Пусть души его родителей, покоятся с миром… Я знала их. Как-то вот так, балам. Хотя мы и знали друг друга со стороны, но нас, все же, познакомили наши родители. Они хотели тогда породниться. Вот так, мы и поженились. Чтобы ты еще хотел узнать еще? – сказала она и попробовала взглянуть на Коркыт, более проникновенными глазами. Через некоторое время, она не выдержав, решила, чуть улыбнувшись, снова к нему обратиться
–Коркыт, ты меня совсем заговорил. Мне и кешки-ас нужно готовить. Идем же со мной, балам, я хочу показать тебе что-то. Хочешь, я покажу тебе что-то? – спросила она и, посмотрев на удивленного своего сына, улыбнулась.
–Анашым, а что это может быть? Конечно же, я хочу увидеть это, – коротко у нее поинтересовался Коркыт. Ее слова так заинтриговали его, что мысли, кружившиеся у него в голове, в тот момент, вмиг улетучились.
–Я покажу тебе кое-что, что никогда и никому не показывала. Балам, пусть это будет нашей тайной. Это высушенный цветок, подаренный мне твоим отцом. Он называется тюльпан. Он растет у нас в степи лишь некоторое время, а после, когда солнце, своими палящими лучами, начинает обжигать землю, выгорает совсем. Такая у него, к сожалению, участь. Эти цветы, они как люди. По крайней мере, мне так кажется. Я храню его втайне от твоего отца. Когда нибудь я покажу его ему, но пока, я думаю, это время, еще не настало. И тогда, я надеюсь, что он удивится… Я помню до сих пор его запах. Его неповторимый и нежный аромат. Нежнейшие тычинки, скрываемые ярко желтыми лепестками. Балам, дотронься. Не бойся, с ним ничего не случится. Этот цветок для меня, он очень дорог, – и, в этот миг, она, повернувшись, нежно поднесла его к сыну.
–Анашым, я чувствую его аромат. Пусть он даже слабый, но мне кажется, он до сих пор источает запах. Я сохраню, анашым, эту тайну. Могу представить, каким он был, когда он, источаемый нежным ароматом, был вам подарен. Анашым, расскажите мне еще про аке. И еще, я хотел бы вас попросить о чем-то – коротко сказав это ей, он продолжил принюхиваться к засохшему цветку. Выражение матери несколько изменилось, и она удивленным голосом, решила тоже переспросить своего сына.
–О чем же ты хотел меня спросить, балам?– спросила она и замолчала.
–Анашым, вы только не спрашивайте меня, зачем оно мне стало надобным, но я хотел бы завтра, одолжить у вас то маленькое зеркало. Я только хочу показать его одному человеку. Покажу, чтобы он увидел в ней свое отражение – как можно коротко попробовал ответить он ей и, не поднимая своих глаз, краем глаза посмотрел на ее гладкие руки.
–Да, конечно, балам. Почему же ты спрашиваешь у меня разрешения? Я и не буду даже интересоваться, зачем оно тебе, раз ты этого так хочешь, – ответив на его вопрос, она улыбнулась и передала, завернутый в белую материю, маленькую круглую шкатулку.
–Какая красивая шкатулка, анашым. Я не видел ее у вас раньше, – спросил ее Коркыт, и с интересом, стал разглядывать ее.
–Да, балам, эту шкатулку недавно мне подарил твой отец. Тебе тоже понравилась она? Со слов твоего отца, она покрыта белой эмалью и перламутром. Он еще говорил, что купил ее у одного купца с города Турфан21. С ней связана некая история, и тот купец, попробовал рассказать ее, твоему отцу. Хотел бы ты, услышать ее, балам? – она посмотрела на сына наискось, желая краем глаза, заметить его поведение.
–Да, конечно, анашым. Вы еще спрашиваете это у меня, – пробурчал в ответ он и, желая не выдать свой интерес, еще ближе устроился возле нее. Его глаза, радостные и живые, рассматривавшие ее, сейчас, с особым интересом, все же говорили сами за себя. Она все замечала и поэтому, чтобы растянуть себе удовольствие, хотела немного потянуть со временем.
–Анашым, вы самая хорошая у меня! Я люблю вас обоих. Погладьте меня по голове, мне нравится, когда вы, своей рукой проводите по ней… Спасибо вам. Я завтра ее верну вам, – продолжил Коркыт и резко встав с места, обнял свою мать.
Она сидела и гладила его по голове, пока он, пару раз зевнув и закрыв свои глаза, сладко погрузился в сон. Подтянув недалеко лежавшую подушку, она, нежно опустила его голову на него и, улыбнувшись, накрыла одеялом.
На следующее утро, Коркыт проснулся рано и лежа в своей постели, попробовал представить, как сложится его сегодняшний день. Было совсем рано и родители его до сих пор спали. С головы не выходила мысль о предстоящей встрече с Бахар и обещанные ей хлеб и мед. Но, главное, это, конечно, было зеркало. Зеркало, которое могло бы, удивив ее, изменить Бахар. Но, главное, это заставить ее улыбнуться.
Оно лежало неподалеку, возле подушки. Взяв и погладив ее, он решил представить Бахар. Представить то, как она, посматривая на его зеркальце, будет, поглаживая свои черные косички, смеясь, делать смешные ему рожицы. И от этих мыслей, засмеявшись, он, было, не разбудил спящих своих родителей. Чуть успокоившись, он продолжил лежать на постели и представлять о разных приятных ситуациях, которые могли бы сегодня обязательно с ним случиться. И тут, внезапно он вспомнил того дедушку, с которым вчера ему пришлось познакомиться на рынке.
–Если бы он повстречался бы мне сегодня рано утром и дал бы мне свой обещанный горный мед. Пусть его даже будет немного, но, главное, чтобы он был, – подумал он про себя и, ерзая, начал переворачиваться под одеялом.
С первыми лучами солнца люди потянулись к рынку. Двое знакомых соседских детей, подгоняли к центральным воротам города, небольшую отару овец. Выровнявшись с ним, они подняли ему, в знак приветствия, свои маленькие ручонки. На что Коркыт, сделав им в ответ, свой кивок головой, застыл, вынужденно пропуская их. Под их выкрики, животные пробовали не отставать друг от друга.
Коркыт уже стоял и всматривался в лица людей, которые лениво и сонно потягиваясь, проходили за ворота рынка. Увиденные им, недавно те навьюченные верблюды, сейчас, смирно лежали на животах привязанными, и это его немного успокоило. По ним он понял, что тот седобородый дедушка, должен был непременно подойти сегодня сюда. Простояв долгое время в ожидании, так и не дождавшись того человека, он, отчаявшись, решил уйти. Опустив свою голову, он повернулся и столкнулся с кем-то. И этот человек, об которого он споткнулся, обратился к нему. Его сердитый голос, как показалось на миг, такой знакомый, его обескуражил, но и в это время, обрадовал.
–В этот раз, ты решил меня сбить с ног, Коркыт? Я запомнил ведь твое имя, – сказал он и приятно ему улыбнулся. Его улыбку, пусть она была скрываема его усами и бородой, для Коркыт, осветила будто все.
–Извините меня, ата. Я не видел вас, и у меня это вышло не намеренно. Здравствуйте, ата. Вчера я не смог вас навестить. Поэтому, я тут сегодня… Вы обещали меня угостить вашим медом. Я же хотел им угостить одну бедную девочку, и поэтому я тут вас и поджидаю. Мне бы немного его…, – пробуя оправдаться и стараясь хоть немного вызвать жалость к себе, он, не поднимая своих глаз, сказав это, замолчал. Его ответ, а вернее, его первые слова, для него они, в тот момент, имели важное значение. Пусть он тянул с ответом, но то, как он должен был для него ответить, взволновали его как никогда.
–Здравствуй же, сынок. Да, я вчера ждал тебя. Так значит, говоришь, немного меда тебе? Мы, торговцы никогда не нарушали свои обещания. Где бы мы не находились и как бы нас судьба не испытывала, мы люди слова, Коркыт. Запомни эти мои слова. Говоришь, что хочешь угостить бедную девочку? Похвально тогда это… Я с первого раза увидел, что сердце твое открытое и чистое, балам. Давай отойдем отсюда, иначе люди и животные не дадут нам поговорить,– сказав это, он, обернувшись, повел Коркыт к месту, откуда он вел свою торговлю.
–Приходи еще ко мне, Коркыт. И не стесняйся. Мне кажется, что ты особенный мальчик, и тебя ждут большие свершения. Я за свою длинную жизнь видел многое, балам. Держи мой обещанный тебе мед и эти сладости. Ты должен знать, как они называются, иначе ты не с Жанкента, – сказав это и засмеявшись, он вручил ему запечатанный в посуду мед и горсть любимых всеми сладостей.
–Рахмет22, ата. Я знаю, как они называются. Это мои любимые рахат-лукум23. А как вас зовут, ата? Я расскажу про вас своим родителям, – уже уходя, он, остановившись, повернулся к нему и решил разузнать его имя.
–Зовут меня Амир. Я купец из Сунаката. Здесь многие меня знают. А сам то, ты, чей сын? Наверное, я знаю твоего отца, Коркыт, – прищурив свои глаза, он посмотрел на него.
И в этот момент, он, отозвавшись на чей-то окрик, не дождавшись ответа от Коркыт, обернулся и направился к тому человеку. Коркыт, прождав некоторое время и решив для себя, что ата, со странным для его слуха именем, позабыл его, спешно направился к выходу с рынка.
Ему не терпелось выйти из окружения сновавших туда и сюда на рынке людей. Ведь они все мешали ему найти дорогу к выходу из рынка. Прижатые рукой маленькая посуда с медом и горсть рахат-лукум, так и пробовали выскочить из его объятий. Тем самым, вывалиться под ноги прохожих. Немного потолкавшись, он вышел за рынок и побежал в сторону ворот из города. Некоторые люди у ворот в красивом одеянии, немного отвлекли его внимание, но он все же, не останавливаясь, побежал на встречу. Встречу, которая могла изменить его мир. Где он хотел подарить другому человеку, впервые в своей жизни, свой подарок. Подарить, чтобы обрадовав его, посмотреть на красивые глаза.
Долгое ожидание у намеченного места, продлившееся целый день, так и не увенчались успехом. Уже запоздно, с появлением первых звезд на небе, он вернулся домой, и весь раздосованный, лег на свою постель и заснул. Так и не притронувшись к хлебу и меду, он принес их домой и поставил у окна дома.
Он не мог предвидеть и знать того, что накануне, уже утром, вся семья Бахар, побитая камнями, решила оставить эти места и направилась в дорогу.
Бахар, вся тогда заплаканная, пробовала объяснить своей матери о важности встречи с одним мальчиком, но все ее попытки, они так и не увенчались успехом. Смирившись со своей участью, она последовала за своими родными. За ними, в поиске лучшей доли, превозмогая боль потери близких людей, желая от жизни, избавления от этих лоскутков материй, прикрывавших лица их родных.
Измученной долгой дорогой, она все время будет тепло вспоминать о рассказах того мальчика. Того милого и умного мальчика по имени Коркыт, знающего, как казалось ей тогда, все на белом свете. Рассказывавшему ей свои странные, но интересные рассказы: о медленно стекающемся по руке на солнце, каком-то сладком ястве, сквозь которого был виден волшебный мир таинств и загадок. Будет даже и не важно, сумеет ли она запомнить название того яства, но теплоту его глаз, его искреннее желание сделать ей приятное, она перенесет через всю свою короткую жизнь. Жизнь, в которой была мечта и надежда. Где, так запомнившееся знакомство с мальчиком со странным именем, сумело осветить ей дорогу…
Глава 2
Кобыз
Темные заросли тамариска, нахмуренно смотрели, по обоим берегам, скованной льдом, реки Яксарт. Пронесшийся утром ветер, сорвал с кустарников, белый покров инея, и от этого они, будто побеспокоенные ото сна, склонились друг к другу, несмотря на уже высокое солнце. Вокруг царило глубокое безмолвие. И лишь редкие птицы, распушив свои перья, с далека, пробовали рассматривать происходящее на горизонте уныние. Все вокруг, лишенные признаков жизни, было так пустынным и холодным, что ничто не предвещало преддверие наступившей весны.
–Ты не замерз, балам? Я же говорил, что надо было потеплее одеться сегодня. Давай, я накину на тебя свое куртеше. Последние дни уходящей зимы, они всегда коварны. Чуть засидишься на месте, того и гляди, сырость и холод, они чуть ли не до костей доберутся. Хоть понемногу, но надо, не переставая, двигаться. Тут, у реки, даже если немного морозно, из-за сырости, его ощущается сильно… Немного осталось нам поработать тут. Сейчас соберем эту связку хвороста и будем уже возвращаться домой. Наверное, и мама твоя, заждалась нас… Нынче, всем пришлось не сладко. Затянувшаяся зима, с ее холодами, разве она по нраву всему живому на земле? Посмотри на ту ворону на тамариске. Видишь, как она тоскливо посматривает на нас? И знаешь, о чем она думает? – вдруг, обернувшись к Коркыт, приятно улыбнувшись на все лицо, решил поинтересоваться у него, его отец.
–Наверное, она голодна, аке? Может холодно ей? – ответил Коркыт и немного удивленно посмотрел на улыбавшегося своего отца.
–Ты прав. Но попробуй, представить себя на ее месте, и посмотреть на все вокруг, ее же глазами. Что же ты тогда увидел бы, балам? Пусть мой вопрос, он сложный для тебя, но ты, все же постарайся ответить.
–Аке, мне нравится то, о чем вы говорите… Я хочу попробовать представить, себя на месте той птицы. Тогда, будь я птицей, я бы, наверное, увидел нас… Как мы собираем наш хворост и, скоро, собрав их, понесем свои связки домой. Я прав, аке? Пожалуйста, спросите меня еще о чем-то. Я непременно отвечу, аке, – уже оживившись, Коркыт, подошел к своему отцу и, встав перед ним, живыми глазами, посмотрел в его глаза.
–Я знаю, что ты ответишь. Тебе, немногим десять лет, но ты самый умный у меня. Твое желание познать мир, изучить основы мироздания, они всегда должны подкрепляться всем тем, что ты видишь вокруг. Все люди на земле, мы все, часть природы. И ничто в этом мире, не случайно. Вот посмотри на эти густые заросли тамариска, балам. Посмотри на них, нежели ты не юноша по имени Коркыт, и даже не я… Посмотри на все, как будто ты, сам воздух. Пусть у него нет глаз, но ты должен прочувствоваться этим видом, – спросил его он, и, немного приглушив свой голос, поднял свои руки над головой.
–Аке, а что я должен увидеть?– задал свой вопрос Коркыт и, невольно застыв, решил охватить своим взглядом всю округу.
–Видишь, куда дружно наклонились ветви тамариска? Они никогда ведь не противятся ветру и охотно покоряются его воле. Вот точно также, Коркыт, всегда надо следовать тому, чему нас учит наш Отец Тенгри. И лишь покоряясь его воле, мы действительно, можем надеяться на свое будущее. Я тоже, будучи, таким же, как и ты, любил переспрашивать своего отца, о всяком разном. И он любил говорить, что людям всегда следует учиться у природы. Пробовать познавать ее и, конечно же, доносить постигнутые знания, людям. Например, говоря о степной черепахе, он говорил, что надо взять у нее одно качество. И знаешь, какое оно? – неожиданно он задал Коркыту свой вопрос и, тем самым, немного его обескуражил.
–Наверное, это то, что она встречается только в песках, аке? И еще, может быть, у нее есть защита в виде панциря – быстро ответил Коркыт и, может быть от этого, немного снова приуныл.
–Да, конечно. Отчасти, ты и прав. Известно, что степная черепаха, опасается воды и обходит ее стороной. Из-за того, что она так поступает, ее здоровью не будет никакого ущерба. И поэтому, она не водится вблизи воды. И не покидает своих родных мест. Вот точно также, любому человеку, когда он увидел, склонных к ссорам и пререканиям, безнравственных, ленивых, привыкших к пустому общению, людей, их следует обходить. Я хотел бы, чтобы знания у тебя возрастали и возрастали…. И тогда, при должном нравственном поведении, используя познание уединенного созерцания, ты сможешь, как солнце, иссушить все возникшие сомнения у себя в душе, и рассеять, тем самым, непроглядную тьму. Когда я говорю, о непроглядной тьме, я подразумеваю тьму страсти, тьму враждебности, тьму заблуждения, тьму гордости и, конечно же, тьму любых дурных поступков. Поэтому, посвятившим себя этой стезе, человеку, а я вижу тебя в будущем таким, надо, следуя своему должному нравственному поведению, помогать всем нуждающимся людям. Согревать их, нежели ты, словно солнце… Позже, когда ты вырастишь и возмужаешь, балам, все эти мои слова, они обретут для тебя другой уже, полный смысл. И как бы, ни испытывала тебя, твоя судьба, помни эти мои слова, и будь непреклонен в достижении поставленной цели. Все в этом призрачном мире минует… Безмолвные пески, могут превратиться в леса. Могучие реки, могут повернуть свои русла. И даже высокие горы, могут уйти под землю. Все может поменяться по воле Великого Отца Тенгри. Но человек, способный творить добро людям, чтобы ни случилось, память о нем, она останется на многие века. На всем протяжении своей жизни, общаясь с умными людьми, я пришел к этому мнению. Мой долг – помочь показать тебе путь. Путь, который отличный от других. Он будет сложным, в преодолении множества преград. Но радость и упоение, от полученного результата, балам, она будет всеобъемлющей. Как я не могу тебе желать всего этого, когда ты мой любимый сын? Ничто в этой жизни, не сможет оборвать ту нить, с которым он, скреплен со своим народом. Ни один Джабга24, ни один Сюбаши25, не смогут приказать тебе нарушить эту связь. Пока ты сердцем своим, неразлучно с нею связан, балам. Как-то так, все в этом мире устроено, Коркыт… – сказал его отец, и снова приятно улыбнувшись, посмотрев на него, похлопал его по плечу.
–Аке, вы сказали о познании уединенного созерцания… Это слово мне не знакомо. Расскажите мне о ней, – вдруг, изменившись в лице, Коркыт, задал свой вопрос и замолк.
–Часто бывает, что раздумывая о жизни или о людях, мы невольно, обращаемся к себе. Когда не у кого спросить, мы сами у себя, пробуем искать нужные нам ответы. Ведь я же говорил до этого, что случайностей в мире нет. Каждая мелочь, каждые замеченные и вроде, не связанные между с собой, незначительные факты или события, они в действительности, имеют важное значение. Зачастую и это не удивительно, мы их, находим в себе… Когда, пробуем в мучительно долгих раздумьях, найти ответы в них… Вот это, я и считаю, что оно и есть, познание уединенного созерцания. Вот смотри, видишь то поваленное ветром дерево джиды26? И почему его ветер, сумел свалить? Кто-то скажет, что оно было довольно старым, и от этого, его корни, не могли его держать на земле. Конечно, так оно и есть. И мы, когда наши корни, не смогут нас держать на земле, наши тела, будут точно также, повалены на землю. Но души наши, словно степные коршуны, устремятся ввысь… Коркыт, попробуй постучать по нему камнем. Слышишь, как прогнивший ствол, пробует общаться? Оно обращается к нам, будто что-то есть ему сказать нам…Попробуй же, дотронься до него, балам, – сказав ему это, он протянул ему камень.
–Но в чем же тут смысл, аке? И что это? Неужели, это его душа? Душа дерева, оставленная тут, на земле… – удивленно повернувшись к отцу, он спросил его.
–Я, в действительности, назвал бы это следом. То, что остается в этой жизни, от каждого нас, когда мы покидаем ее… Это, могут быть, наши благие намерения и все добро, сделанное тобой, своим близким и родным. Но, может быть, еще и то, что от ушедшего человека, нет совсем воспоминаний. Поверь мне, балам, это очень плохо. И тогда, если бы такой человек был деревом, от него не звучал такой звук… Я и хотел, чтобы ты понял это. Мы вправе использовать это дерево по нужному нам назначению. Мы можем, что угодно с ним сделать и даже, забрав домой его, использовать в печи. Но мы не сделаем с ним ничего, и оставим его тут. Все, что окружает тебя, ты вправе использовать его во благо себе. Чтобы, сумев раскрыть его лучшие качества, ты действительно донес бы для людей, ее. В этом мире, все имеет душу. Надо их чтить и тогда, внутри тебя образуется гармония. Она, эта гармония, вернее ее ощущение, непременно должно будет, помочь тебе. Когда уже, ты сам себе, будешь задавать свои вопросы. Поэтому, чтобы воспользоваться благами мироздания, мы и читаем свои молитвы. Они простые, но в них, каждое слово, оно выверенное. Пойдем, балам, и поработаем еще. Нам надо возвращаться скоро домой, – сказал ему это отец и, повернувшись, стал подбирать сухие ветки тамариска.
–Да, аке, – ответил Коркыт ему быстро, и тоже, помогая отцу, начал складывать эти ветки, в одну большую кучу. Пробуя успевать за быстрыми движениями своего отца, он не мог не думать о сказанных ему словах. Каждая мысль в голове рождало вопросы. Вопросы, ответы на которых, он будет искать, в последующем, всю свою жизнь.
–Аке, можно ли мне забрать себе кусок того дерева джиды? Раз вы сказали, что все, так или иначе, мы должны их использовать во благо?
–И почему же ты об этом спрашиваешь? Конечно же, да, – ответил ему его отец и покачал из стороны в сторону, своей головой.
–Я хотел бы сделать из нее что-то. Оно мне понадобилось бы – ответил Коркыт ему мысленно, и, еще раз, бросив свой взгляд на упавшее от ветра дерево, продолжил свою работу.
Через несколько дней, Коркыт придет на это место и, уже наедине, не спеша, снова рассмотрев ту джиду, заберет ее домой. Распилив его на несколько частей, он заметит, что на каждых из них, его перестукивания, они, будут резонировать по-разному. Снова и снова рассматривая их, но уже при свете солнца, он увидит то, что его немного удивит и, может даже, ужаснет.
На одной выпиленной части куска джиды, линии волокон, напомнят те самые изгибы его любимой всем сердцем реки Яксарт. Изгибы реки Яксарт, которых он запомнил, сидя и любуясь ею, на своем любимом когда-то, месте Желмая. Именно, на том своем месте, где он повстречал ту девочку. Девочку Бахар, которая пела знакомую ему красивую мелодию. Теперь же, когда он держал в руках, тот понравившийся кусок дерева, его сознание переполнялось необъяснимыми чувствами. А исходившие от дерева при простукивании резонирующие звуки, буквально завораживая его, казалось, что-то нашептывали. Что-то знакомое и приятное, значение, которого, он пока что, не мог понять.
Целыми днями, Коркыт пробовал разглядывать только его. Этот с виду неприметный кусок дерева. И оно, словно живое, как ни странно, каждый раз по-разному, пробовало отзываться. Да, именно разговаривая с ним, он улыбался и пробовал делиться с ним своими смешными рассказами. И это, свое странное состояние, ощущение присутствия чего-то важного и таинственного возле себя, он не мог себе объяснить.
Так прошло несколько дней. Рассматривая на солнце линии внутренних волокон куска дерева, каждый раз, он пробовал их сравнивать с образами, возникавшими в голове, доселе неизвестных ему животных. От чего, сам того не понимая, воодушевляясь, забывал даже покушать кешки-ас. Однажды, его мать, заметив, как показалось ей, что-то не ладное, решила переспросить его:
–Балам, в последнее время, ты сам заметил того или нет, ты немного изменился. Это, конечно, не может меня не радовать, но все же, это как-то странно, балам. К тому же, ты немного исхудал. Ты все время возишься возле чего-то. Мне кажется, что ты увлечен чем-то новым. Не хотел бы ты, рассказать своей анашым что-то?
–Анашым, помните, мы с отцом, на днях, ходили за хворостом? Тогда мы поработали на славу. Пришли такими разбившимися, что просто свалились от усталости. Мы столько принесли хвороста, что, думаю, нам больше не придется, уже ходить за ними. Там нам попалась, одно поваленное ветром, дерево. И знаете, оно, это дерево, можно сказать, что оно певучее. Странно конечно, это звучит, но это так. Еще мой отец, это заметив, рассказал мне про него, свою интересную историю. Но самое главное, из всего рассказанного, интересное то, что его, через несколько дней, я принес домой. Конечно, мне пришлось повозиться с ним. Но, думаю, тот приложенный труд, он не был понапрасну. Ну вот, как-то так… Я, сумев распилить его, оставил лишь одну его часть. Не знаю почему, но мне кажется, что она мне понадобится для чего-то. Для того, чего, пока что, я сам не осознаю. И у меня такое чувство, что оно меня, все же, чем-то порадует. Мне так кажется.
–Я рада за тебя, балам. И искренне тебе желаю, добиться задуманного, – ответила она и, уже позабыв свои дела, стала с интересом наблюдать за сыном. Мысленно, пробуя представить будущее своего сына, она про себя попробовала обратиться к Создателю, и доверить ему его будущее.
–Спасибо вам, анашым. Ну и вам тоже, аке, – заметив подошедшего своего отца, приятно улыбнувшись им обоим, он поспешил по своим делам.
–А меня то, зачем ты благодаришь? Это ты сам принял такое решение. Я говорю про твое желание и решимость, принести тот кусок поваленного дерева домой. Твоя анашым не вытерпела, и она решила, выведать у тебя, чем же ты так увлечен, балам? Я не буду задавать тебе свои вопросы и дождусь, пока ты не докончишь начатое свое дело. Думаю, что ты не будешь испытывать нас долгим ожиданием. Иначе, твоя анашым, не даст мне покоя…Она же будет у меня все выпытывать… Разве я не прав? – сказав эти свои слова, он погладил его по голове и, усмехнувшись, посмотрел на них обоих. В этот момент, все они дружно засмеявшись, обнялись вместе, и далее уже, зашли в кибитку.
Проведя несколько дней в раздумьях, он придет к выводу, что ему надо будет изготовить с ним нечто особенное. Но мысли, каждый раз, словно вспугнутая стая голубей, не будут подсказывать ему, что-то конкретное. Однажды, сидя напротив того куска джиды, его взгляд упал на свой, неподалеку лежавший, предмет. Приглядевшись более внимательно, он узнал его. Взяв в свои руки тот предмет, он приятно улыбнулся и невольно погрузился в воспоминания.
–Как много времени прошло…Хазы-Бармак… Где же она сейчас? А ведь тогда, помню, мне нравились его звуки… Эти струны… Странно все это, – подумал он про себя и решил обратно положить его на прежнее место. Но в этот момент, вспомнив, что его он не держал с тех пор, как познакомился в степи с ней, обратно подняв его, попробовал разорвать перетянутые на ней, нити. Приложив усилия, так и не сумев разорвать всех их, он заметил некоторое их непонятное свойство. Повторив свои действия, он невольно перенесся в то время, когда он рассказывал Бахар, о каких-то звуках. Уже, пересиливая, вдруг, откуда то возникшее, свое волнение, мысленно представляя перетянутые, уже по иному эти нити конских волос, теперь он понял, как и в каком направлении, ему надо было действовать.
В эту ночь, он так и не смог уснуть. В далеких своих фантазиях, он пробовал представлять себя, держащим какой-то предмет, но все улетучивалось, словно предрассветный туман над Яксартом.
Ближе к утру, весь уставший от безуспешных своих раздумий и уже раздосадованный этим, он заснул крепким сном.
Проснувшись от голоса своей матери, он настороженно посмотрел на себя и следом уже, на окно их кибитки. Стоявшая в стороне, его анашым, заметив проснувшегося сына, удивленно посмотрела на него и спросила:
–С тобой все хорошо, балам. Отец твой, уходя по своим делам, просил разбудить тебя. Уже и солнце давно встало, но я не стала тебя будить. Хотела, чтобы ты поспал. Тебе приснился плохой сон? Я же говорила, что-то странное творится с тобой, в эти последние дни. Ты не хотел бы мне рассказать? Тебя что-то точно волнует. Или демоны сна, хотят тебя побеспокоить…– не сумев закончить свой расспрос, она странно посмотрела теперь на улыбавшегося сына
–Анашым, все хорошо со мной. Мне приснился странный, но поистине красивый сон. Будто находясь в окружении красивых созданий, я, выдалбливал из того дерева что-то… Я не смог разглядеть их, но почему-то, ощущая себя в их окружении, я почувствовал себя безмятежно счастливым. И этим ощущением, признаюсь, я никогда и нигде не пронизывался… Разве так бывает, анашым? Странно даже не то, что я во сне занимался этим. А то, что я успел увидеть, что из этого вышло… Анашым, мне надо все обдумать… Я расскажу вам скоро все – ответил своей матери Коркыт и, все еще, пробуя вспомнить что-то из того сна, непонятно начал озирался по сторонам.
–Иногда, так бывает, балам… Ангелы, желая нас напутствовать, перед нашими важными делами в жизни, спускаются к нам, в наших снах. Эти сны мы называем вещими. Знай же, балам, что не каждому суждено, увидеть самих ангелов во сне… Поэтому, надо считать это – ниспосланным тебе знаком от нашего Бога. Я думаю, что все создаваемое с добрыми намерениями, действия людей, они, несомненно, исходят от ангелов. Это хороший сон. Пусть все то, что ты увидел во сне, оно будет исполнено…Пусть тебя благословит сам Бог Синего Неба, – сказала она и, вытянув свои руки, тихо прошептала что-то непонятное. Она любила делать так всегда, пробуя проговаривать, только ей известные молитвы, обращенные Богу Тенгри. И ей всегда казалось, что они, эти заклинания и молитвы, Небесный Отец Тенгри, всегда их слышал. Так и сейчас, молясь своему Богу, она не могла замечать, как исходящий от нее свет, он, напутствуя сына, озарял всю комнату, необычным и теплым свечением.
–Анашым, мне надо найти отца и рассказать ему об этом, – быстро вскочив с постели, он выскочил из дома. Пока он шел по дороге к отцу, он еще раз постарался представить свой сон в деталях. Но главное, что хотелось ему прежде – это сохранить, тот вожделенный самим сознанием, образ предмета, сияние которого, пронизывая все вокруг, расходился по округе.
Немного успокоившись, он решил возвратиться назад домой. Просидев напротив того куска дерева, он попробовал снова представить тот образ, некоего предмета во сне, на этом с виду невзрачном куске дерева. Может попытаться хотя бы представить тот объём работы, который надо было, в предстоящем, выполнить им.
Достав отцовский нож, он решил убрать в начале на ней кору. Через некоторое время, благодаря своим действиям, тот кусок джиды, уже смел, смотреть на него иначе, чем прежде. И тут, в желании, продолжить дальше свою работу, он заметил, как со стороны на него, приятно улыбаясь, прислонившись к косяку двери, смотрел незаметно подошедший, его отец.
–Так значит, ты выбрал этот кусок джиды? Да, и вправду, он какой-то особенный с виду, – сказав это, даже не притронувшись к нему, он стал разглядывать его со стороны.
–Аке, я видел во сне его образ. Вернее образ того, что я, в последующем, сделал из него, – все еще, не отпуская своего взгляда от куска дерева, ответил ему Коркыт.
–Знаешь, балам, я не смею тебе что-то говорить, касательно того, что и как ты должен будешь поступить с ним. Мне кажется, что ты должен, прежде, чем приступить к работе, запомнить одно. Что Бог наш, он посылает нам сны, как знак. Что все, что происходит с нами в нашей жизни, оно предопределено самим Тенгри.
–Аке, мне кажется, что я сумею оживить это засохшее дерево, придав ему тот образ… Пусть, это из моих уст прозвучит странно, но я хочу помочь ему заговорить…, – неуверенно сказал Коркыт и на мгновение, сумел представить в руках, тот необычный предмет из своего таинственного сновидения.
–Надеюсь, что ты сумеешь достичь своей цели. Магия, которую ты ищешь, находится в действиях, которых ты избегаешь, не смея начать их. Подумай над этими словами, балам. Я хотел бы, чтобы ты смело следовал за своей мечтой. Если ты хочешь достичь чего-то или сделать, что, по мнению других, сложно выполнить, то надо, наверное, приложить для этого неимоверное усилие. И я, не хотел бы, чтобы ты остановился, балам. Однажды в пути мне повстречался один мудрый человек. То, что этот человек был особенным, я признал его таковым, сразу. С виду простой и в лохмотьях, тот старик, просивший у людей подаянье, не смел, обратить на себя внимание. Проходившие возле него люди, даже и они, не хотели замечать его. Тогда же, когда я подал ему медную монету, он, подняв свои глаза и не отпуская мои руки, сказал мне лишь одно. Я и сам, часто, вспоминаю его слова, и от этого, мне, признаюсь, становится легче. Его слова, что для того, чтобы получить то, чего не было у тебя в жизни, надо сделать то, что ты никогда не делал, они отпечатались у меня в сознании, словно на камне… Балам, как же умело он сумел передать все то, что в действительности невозможно выразить любому другому человеку. Разве мы в своей жизни задумываемся об этом? Только пытающийся что-либо сделать человек, может потерпеть неудачу. Твой прадед, он всегда любил говорить: в этой жизни нельзя бояться совершать ошибки. Но надо бояться совершать два типа ошибок. Первый тип ошибок – это ошибки, с необратимыми последствиями. И второй – это ошибки, которые постоянно повторяются. Еще он говорил, что надо быть решительным в своей жизни, иначе она, эта жизнь, словно быстрая птица, стремительно пролетит мимо тебя. Но чем больше недостигнутых целей в жизни, тем ты сжигаешь себя изнутри… Поэтому я и здесь, чтобы сказать эти тебе слова, Коркыт. Помни же всегда эти слова… Тут несколько инструментов. Думаю, они тебе пригодились бы, – ответил ему он и, положив их возле него, повернувшись, удалился.
–Да, спасибо вам, аке. Этот сучок… Этот упрямый сучок… Как же он…, – не сумев докончить свои слова, он порезался ножом и, вскочив с места, одернул свою руку. Алая капля крови, в миг, собравшись на пальце, пока он рассматривал полученную рану, сорвавшись с нее, капнула на тот кусок джиды, и быстро рассеялась по поверхности.
