Тело Зохана сожгли в тот же вечер, там же, вместе с трупом вертокрыла. Горан долго не мог прийти в себя, то рыдал, то злился. Всё, что он мог сделать тогда, так это забрать жетоны Зохана, не очень понимая зачем.
– А как тебе имя Зохан? – грустно спросил Горан пса.
Пес оторвался от миски, посмотрел на техника и широко улыбнулся. Горан покопался в подсумках, достал зохановы жетоны, повесил их на шнурок от ботинка и надел на шею собаки. Пес поднял морду и гордо сел, выпятив грудь, будто его фотографируют для газеты. Горан улыбнулся и потрепал Зохана по холке.
7. Кровавое воскресение
Солнце уходило за реку, окрашивая небо в фиолетово-рыжий. В городе становилось людно. На площадь перед дворцом Зарубы сползались бомжи, бабы с детьми и торгаши. Из баров, уже поднабравшись, вываливались работяги и рыбаки. Гул нарастал, всем хотелось отхватить шаровых пельменей и водки из автоматов. На площади гудела музыка из хрипящих колонок, зажигались бегущие по крышам огни, и вспыхивали лампы над штандартами барона Зарубы. У ворот гарнизона толпились вояки, медленно и лениво выстраиваясь рядами и колоннами, десятники орали на них, но это не сильно помогало. Охрана праздника отдельно не оплачивалась, но была обязательной, что многих не радовало. Горан, оставив Зохана у тележки, вышел из проулка в солдатской форме, добытой давеча в кустах, и пошел к воякам. Форма была технику маловата и жала в подмышках, потому он чуть вспорол швы в надежде, что в темноте этого никто не заметит. Мимо техника прошагал, хлопая подошвами по мостовой, отряд стрелков. Горан быстро пристроился к нему в хвост и стал идти в шаг. Он натянул шапку пониже на глаза, как делали старшие по званию, и влился в зелено-синюю колонну армейцев.
Перед дворцом Зарубы продолжался сумбур. Бойцов расставляли в шахматном порядке парами каждые 3-5 саженей, одни в первой линии, другие позади. Горан выгадал так, чтобы попасть в задний ряд, потом поменялся с рядом стоящим, чтобы быть поближе к помосту. Тот и рад был такой оказии, так как с места техника лучше было видно сцену. Может получится лицезреть кучерявого. Горан же на новом месте мог хорошо видеть помост с властями. К технику подошел Зохан и завилял хвостом. Горан шепнул ему: «Бэк». Тот отошел к фонарю и сел. Брать собаку с собой было неумно, но Горану что-то подсказывало, что пес не помешает. И вообще, при всем том, что ничего не предвещало, у техника подкатывал ком к горлу. Предчувствие чего-то неладного кололо и мешало, как камень в ботинке.
Люди клубились на площади в ожидании действа. В стороне, на огороженной забором площадке, стояли несколько ховервагенов и лимузил с золотыми вензелями. Через некоторое время подкатили еще несколько членовозов с толстосумами из соседних хозяйств. Колыван с сыном Брабусом, хозяйка медных гор Барабанова с племянником и мужем-алкашом. Благоверный уже был в зюзю и еле стоял на ногах, а когда охрана потащила его за ноги из ховервагена, он отпинался и полез обратно. Барабанова вернулась к машине, шибанула мужа тростью с золотым пуделем по крестцу, и только тогда он соизволил, виляя всем телом, присоединиться к процессии. С другой стороны подходили прочие участники аукциона имени Маленки, и только одного гостя ждали с особым трепетом, чье стояночное место было подсвечено неоновыми словами «Добро пожаловать». Пара лакеев мели и без того чистую площадку метлами, а еще пара стояли со скрученной золотой дорожкой в руках. И вот приехал главный гость, князь Терпкий. Он вышел из длиннющего лимузила, поправил золотую цепь, что тянулась от плеча к промежности, и натянул потуже синий берет. На плаще у него был герб в виде золотого льва, летящего на парашюте, с двумя саблями, крест-накрест поднятыми над головой, и буквами ВДВ сверху. Буквы вроде значили что-то вроде «Водка, Девки, Веселуха», но, скорее всего, то народный юмор. Граф был тот еще живоглот. Здоровенный мужлан, со спины можно было его принять за огра, только те загорелые, а у него кожа белая, как портки девственницы. С ним под ручку плыла его жена Сапфира и два сына-близнеца Ромул и Рэм. Братья всю жизнь были настолько близки, что, если один драл себе коленку, второй тут же драл свою, или лекаря просил повторить шрам. Поговаривали, что они и баб не любят, а только друг дружку. В «Жаровне» же трепались, что, наоборот, любят только одну бабу на двоих, и просят, чтобы та угадывала, кто из них кто в процессе. Может и так, но женить их было надо. Хотя бы одного. На Маленке или нет папке по пистолету было. Кстати, Терпкий носил под плащом пистоль под названием «Десертная Игла», говорят, тот мог пробить стену в хлебало толщиной.
Гости пердя и кашляя расселись на помосте. Им подносили кушанья и питие. Горан посмотрел внутренним зрением, но ничего подозрительного не увидел. Да и видеть он мог разве только полста саженей вокруг, и то на краях всё мутно было. Народу набилось на площадь как гвоздей в банке. Голоса сливались в единый гул, из колонок трещала музыка, автоматы с хаверлом понемногу пустели, и вот зазвучали фанфары. Кто-то бахнул рубильником, включив всю наличествующую иллюминацию. Прожекторы уперлись в небо, пушки загромыхали, и сверху посыпались блестяшки. Из дверей дворца вышла личная охрана барона с золотыми калашами, в красных высоких шапках, с барсучьими хвостами на жопе. Взяли «под ружьё», вышел Кореш весь в парче. «Аки петух», – подумал Горан. За ним появился воевода Балыч в парадном мундире до колен, с иконостасом орденов на груди и цепью на поясе. Следом повыбегали еще какие-то шавки, и тут… В крытую колоннаду между двумя сортирами, в белом плаще с красным подбоем, вышел сам барон Заруба. Медвежья башка на причинном месте, сапоги змеиные, перья из шапки. На вид барон был достаточно обычной внешности, если перья убрать. Вот на улице встретишь, так обычный пузатенький торгаш с перевоза, а тут прямо цыганский архимандрит. За бароном вышла Маленка в свадебном платье. «Вот так сразу?» – удивился Горан. Или это с намеком господам гостям. Судя по боевому раскрасу и формам, насчет тринадцати лет так это папенька ей польстил. Непечатная походка и взгляд дочки барона подсказывали Горану, что ей все двадцать пять. Высокая, видимо, в мать. Баронессу, кстати, давно никто не видел. То ли больна, то ли барон ее того, но женщина, говорят, была яркая и статная. Ну и дочь в нее. На голову выше отца, пошловатые губы малиновой помады, грудь, затянутая корсетом и потому стоящая почти под подбородком, ресницы как опохало, для понаехавших воротил, видимо, самое оно. Гости встали, барон махнул короткой ручкой, и вдруг из-за крыши дворца появились сотни две, а может и больше дронов аршин диаметром. Дроны засияли огнями и стали складываться в герб Зарубы, голого мужика верхом на медведе. Барон начал шествие к гостям.
Мужик с медведем, сложенный из коптеров, развалился на много огоньков, и стал собираться другой образ. Дроны засветились зеленым, закружились каким-то рваным вихрем и превратились в огромного зеленого дракона, закованного в цепи. Горан решил, что это герб кого-то из гостей, и что сейчас будут собраны и другие гербы. Колонки мерзко засвистели, и музыка стала тянуться как сон во сне. В этот момент Горан обратил внимание, что с дронами что-то неладно. Они стали подергиваться, движения их стали хаотичными и резкими. Техник прямо шкурой почувствовал надвигающуюся тьму, он поднял калаш и передернул затвор. Народ завопил от радости и стал бросать шутихи и бахать хлопалками. Дракон, не успев собраться, выгнулся дугой и полетел в сторону площади, быстро снижаясь. Дракон открыл пасть, и Горан понял, почему дроны ему показались странными. У коптеров была срезана защита с лопастей. Техника осенило, он вспомнил слова жреца Лапласова: «Зеленоглазый дракон Вас… поедает». Горан сорвался с места и в три прыжка оказался на помосте с гостями, он плечом оттолкнул стоявшего у электрощитка полусонного десятника и вдарил локтем по рубильнику, включая щиты. Дракон влетел в помост нижней челюстью, разнося в щепу опоры, а верхняя его челюсть превратилась в рой озлобленной саранчи.
Полсотни дронов на полной скорости врубились в толпу, брызнула кровь, куски зрителей и пельменей с пивом. Краем глаза Горан увидел, что охрана барона и его подопечные тоже поврубали защиту у входа во дворец. Техник удивился реакции охраны, прямо как ждали. Рой дронов стал расползаться по площади, атакуя всех подряд. Люди орали и, сбивая друг друга с ног, бежали кто куда мог, а кто не мог – прятался под столами и лавками. Бойцы, кто не обосрался, беспорядочно палили в небо. Заиграла веселая задорная песенка, шум винтов дронов и крики людей слились в хрипящий и визжащий хор ужаса. Коптеры сделали круг над площадью и снова ринулись на штурм. Волна дронов окончательно добила опоры помоста, и вся конструкция с гостями рухнула на землю, доски полетели в Горана, он упал на землю и закрыл голову руками. Очухавшись от первого шока, все, у кого было оружие, лупили наугад. Сбитые коптеры, врезавшись в столбы, падали, но продолжали рваться к людям, подсекая ноги драпающих с площади. В сторону рухнувшего помоста бежала какая-то баба с двумя детьми, видимо, в надежде укрыться за щитами. Только щиты работают как ниппель, выйти из него можно, а вот войти нет. Пока Горан выбирался из-под обломков, на бабу кинулся один из дронов, но взявшийся невесть откуда Зохан схватил его за раму и оттащил в сторону. Горан подбежал и всадил дрону в сердце свой тесак. Зеленоглазый дернулся и откинул лопасти, истекая зеленой жижей. Техник заметил, что большая часть дронов долбилась в щиты гостей на помосте, вроде им там солидолом намазано. Это значило, что кто-то ими управляет. Горан высыпал патроны из магазина и стал резать на них Ингузы. Мечеными пулями их валить было надежнее. Рой дронов жужжал и светящейся тучей то налетал на оставшихся в живых, то поднимался вверх, редея при каждом заходе. Щиты на помосте держались, потому что были подключены проводами к электросети. Горан пристегнул магазин к автомату и стал бить одиночными. Он сбил несколько коптеров, но те никак не хотели дохнуть без удара по башке прикладом. Некоторые недобитые коптеры через какое-то время опять поднимались в небо. Это напомнило технику, как срастались шланги старого скаватора на 45-й версте. Видимо, у дронов тоже был такой механизм самовосстановления. Вдруг Горан почувствовал жопой – что-то надвигается. Раздался скрежет металла и сильный глухой удар. Куски кирпича и пыли посыпались на спину техника. Горан присел, обернулся, а через секунду левая сторона «Жаровни» разлетелась на куски, будто от взрыва. Из пролома появилась железная клешня разрушителя. «Жаровня» задымилась, где-то вспыхнул газ, и стены борделя стали рушиться. Пару десятков человек укрылись от дронов в фойе борделя, но их заблокировало упавшей балкой. Надо было что-то делать. «Я ждал, когда ты вылезешь, ведро с болтами», – прорычал Горан сквозь зубы. Из поднявшейся пыли появился разрушитель. Той же старой породы, что и дохлый скаватор, с кабиной под человека. Разрушитель махнул клешней и снес часть второго этажа «Жаровни». Горан уже бежал к нему. «Астра…» – мелькнуло в голове у техника. Он знал, что будет делать. Злость и адреналин начали распирать Горана. На бегу он защелкнул в калаш новый магазин с мечеными пулями, достал из подсумка автоматический инжектор и всадил себе в ногу полдозы усилителя ЦНС. По дороге техник заметил, как с другой стороны площади из-за забора вырвался погрузчик, тоже колдованный. Горан на долю секунды замедлил дыхание и краем глаза рассмотрел, как в переулке мелькнул знакомый УАЗик с перекрещенными рожковыми ключами на боку. Как бы там ни было, но во всем этом хаосе нужно было гнаться за одним зайцем, и Горан выбрал самого злющего.
Подбегая к борделю, Горан заложил дугу и сделал несколько выстрелов сквозь пыль по кабине разрушителя в надежде его отвлечь. Это сработало. Зверь развернулся в сторону техника и попытался дотянуться до него клешней. Горан снова замедлил время, пытаясь понять, что там с людьми. Из-под балки Астрая и Цоколь выталкивали наружу людей. Сквозь вспыхнувший огонь и дым мало что было видно. Техник включил внутреннее зрение и на секунду замер. Огр-охранник в одиночку держал на себе перекрытие второго этажа вместе с половиной веса разрушителя, пока из здания лезли обезумевшие люди. Техник решил не медлить и продолжил стрелять бронебойными. Видимо, меченые пули сбивали разрушителю прицел, и тот путался в направлениях. Как работал «Ингуз» против радиоактивной химии, было неясно, но главное, что работал. Сквозь пыль и дым Горан увидел глаза разрушителя, испускавшие зеленоватый свет. Разрушитель пытался выбраться из разлома в «Жаровне», но зацепился гусенью за перекрытие. Горан припал на колено, прицелился. Пары секунд было бы достаточно, чтобы лишить зверюгу зрения, а может, и колдунства. Но разрушитель вдруг повернул башню, дернулся и провалился на первый этаж, погребая под собой Астру, огра и всех, кто еще не выбрался. Горан сиганул на ближайшую балку, потом еще выше, на край разрушенной стены. Снизу из глубины башни на него смотрели еще два зеленых глаза. Техник среагировал мгновенно. Замедлил время и подпрыгнул, делая сальто в сторону. В ту же долю секунды стена, где он стоял, как корка черствого хлеба, разлетелась в крошку. Горан на мгновение завис в воздухе вертикально вниз головой и нажал на спуск несколько раз.
– А-а-а, н-н-а те дристоносец! – проорал он, опустошив магазин, и приземлился на кусок ободранного швеллера.
Пули прошили фары, хлебало и сердце колдовской твари. Разрушитель зарычал, захлёбываясь маслом и зелёной жижей. Безвольная клешня его рухнула на мостовую, зверь огрызнулся ещё раз и испустил дух. Горан спрыгнул на землю и побежал разгребать завал там, где была Астрая. Хоть сил у него и было больше, чем у многих человеков, но он смог добраться только до обломка стены, под которым лежала оторванная рука Астры. Огонь внутри разгорался. Техник крикнул в дымящуюся темноту, но ответил ему только пепел, оседающий на его лицо. Горан вздохнул. «Прощай, моя хорошая», – сказал он одними губами.
До слуха техника стали долетать крики, и он вдруг осознал, что свалка еще не кончена. Техник схватил калаш и побежал обратно на площадь. Дым рассеивался понемногу. Стало видно, что последних дронов топчут бойцы, а с погрузчиком кто-то уже разобрался. Над площадью стояли дым, крики и стоны. Раненые мычали и хрипели, покрикивая друг на друга, шастали медики. Визжала какая-то баба. Кто-то рыдал и материл барона. Горан шёл по мостовой, под его ногами хрустели останки дронов, а к подошвам липли кровь и масло. Сквозь дым он увидел Залтиса, который ковырялся в дохлом погрузчике. Горан подошёл ближе и увидел свой Урал, мёртвый. В одном из боков у него была огромная дыра от вил погрузчика, рама выворочена, заднее колесо разорвано. Горан присел у тела своего друга, с которым проехали десятки тысяч вёрст, погладил запыленную фару. На плечо техника опустилась рука Залтиса.
– Твой? – негромко спросил Залтис.
– Мой… – буркнул Горан.
– Он меня спас… Когда калаш заело, он на погрузчик бросился, а тот его…
– Точно мой… Я его Уралом звал… За восемь лет ни разу не подвёл… – с грустью сказал Горан.
– А ты чего так вырядился? – перевёл разговор Залтис. – Я прибежал на площадь, смотрю, на той стороне какой-то вояка трощит дронов как заправский техник. Потом присмотрелся – ты.
– Так надо было.
– Понял, не спрашиваю. Ты как в целом?
– Пока в целом… «Жаровня» – всё… Там Астра осталась… Цоколь…
– Ну хорошо хоть этих не покромсали, – с ухмылкой сказал Залтис, указывая подбородком на «королевскую ложу».
– У них щиты были… – пробубнил Горан, поглаживая Урал.
– Ясно… Слышь, у тебя кровь на роже и, вон, на боку…
– Потом заклею… – устало ответил техник.
Горан поднял глаза. Из развалин помоста стали выбираться гости барона. Потрёпанные, но живые. Щиты выдержали. Техник рассмотрел дворец, у входа тусил воевода Балыч, Кореш, и ёрзала охрана. Вояки тащили раненый мирняк ко входу. Странно было, что дворец почти не пострадал. Даже трупов дронов у входа было всего несколько. Горан и Залтис пошли снимать «сливки общества» с обгаженого помоста. Горана мучили мысли о том, как и кто управлял такой толпой техники, будто армией, вроде это игра какая. Опять колдун? Но откуда? Нужно место с хорошим обзором, да и…
Вытаскивая близнецов графа Терпкого, Горан наступил на доску, она треснула, под ней что-то блеснуло в пыли. Техник наклонился, сгрёб в горсть песок вперемешку с землёй и щепками, пошарил пальцами в горсти, дунул и замер. На его ладони лежал маячок с монету диаметром. Такие пользуют охотники в непроходимых местах, чтобы территорию метить, или разведка старателей, лабазы метят и места, где показалось, что есть самородки, чтобы вернуться. Горан сунул маячок в карман и пошёл по сломанным доскам дальше. За полчаса копания в огрызках помоста он насобирал ещё полдюжины таких маячков. Все они были стандартные, но крышки перепаяны. Значит, вскрывались. Залтис, закончив с поиском живых, подошёл к Горану, когда тот сунул в карман очередной маяк.
– Ну что, нашел чего?
– Да так, огрызки дроновых плат, думаю, потом разобрать да глянуть, что там. Не зря же у них всех разом кабины засифонили. – ответил Горан и сменил тему: – А, кстати, ты тут как нарисовался?
– Услышал шум и крики, выглянул из загона, смотрю, люди бегут, выстрелы. Хапнул калаш и погнал на площадь. Странная эта техника, пули как от колдунства отскакивали, еле завалил этого погрузчика. И еще, – Залтис понизил голос, – из них всех какая-то жижа зеленая вытекает. Я зиметром ткнул, там зиверты… Мозг винтом заворачивается. Надо потом все это говнище вместе с мостовой утилизировать.
– Я такое видел на южной заставе, там у скаватора башня поехала, разворотил дорогу и пытался меня урыть. Только меченой пулей удалось его угомонить. – прокомментировал Горан, следя за реакцией Залтиса.
– Меченой? – переспросил Залтис как ни в чем не бывало и задумался. – Ржавой жопой по асфальту! Ты имеешь в виду Инваз, или как там его? Ингуз? Тот, что технадзор нам вдалбливал… Ну… Для борьбы с магическим?
– Точно! Я тоже не сразу вспомнил, только когда свечение у скаватора в очке увидел зеленое, решил проверить. Так что ты на всякий воякам своим передай.
– Лады, порешаем, куда сейчас?
– Та мне бы помыться… Утром Урал хоронить и то, что от Астры осталось, если осталось.
– Ну идем ко мне, у нас и душ, и хлеб, и водка. Я рябиновой литруху заначил. Попуститься надо бы, – заискивающе сказал Залтис и похлопал Горана по пыльной спине.
– Дык да… Я за шмотом схожу, часа через пол жди.
8. Золотой пендель
Ранним утром за стеной города Горан, Залтис и небольшая группа друзей, плюс пара жрецов Великого Рандома, стояли на склоне холма. В яме перед ними на лежанках из хвороста лежали куски Астраи, искорёженный Урал, пара ящиков с Цоколем и расплющенное тело огра-охранника. Жрецы проныли какую-то рандомную молитву. Потом что-то мямлили про «свет Его негасимый» и про «никто не знает, куда Он свет свой направит». Горан, не дождавшись окончания песнопений, взял факел и прошёл вдоль ямы, поджигая хворост.
Утренний туман смешался с дымом. Техники присели на обочину дороги и о чём-то негромко бухтели между собой, пока копатели молча закидывали песком несгоревшие останки. Рану на боку Горана стягивал нанопластырь, и техник периодически чувствовал жжение. Эхом с площади доносились крики работных и гул дозеров, которые сгребали дохлых дронов и ошмётки человеков. Барон распорядился за стеной сделать могильник и переложить мостовую. Но то ещё когда будет, а сейчас считали, кто мёртвых, кто живых.
Где-то в тумане приятно зарокотал двигатель. Горан даже обернулся, потому как звук этот был странно похож на голос только что схороненного Урала. Рокот движка приближался. Из тумана к техникам подъехал десятник из охраны барона на молодом ховерцикле. Он остановился, спрыгнул на бренную землю своими блестящими сапогами и поправил мундир под ремнём.
– Ты техник Горан? – обратился он к Горану.
– А ты с какой целью интересуешься? – мрачно ответил Горан.
– Значит, ты, – констатировал десятник, – господин барон Заруба требует тебя, значить, к себе на поговоритьс. Скажу сразу, хочет благодарочку закатить за спасение великих князей, может, одарит чем дельным, – подмигнул служивый.
– Абы не топором по шее, – шутканул Залтис.
– Залтис, ну что ты вечно как чёрт из табакерки?!
– Это срочно? Или можем закончить обряд? – перебил Горан.
– Лучше срочно, но могу и обождать.
– Хрен с тобой, рули, передай, мол, бегу уже весь. – пробурчал Горан.
– Так могу подвести…
– Мне пёхом лучше сейчас. Мыслёй собраться.
Гвардеец вздохнул, хлопнул себя по ляжкам, сел на ховер и угудел в туман.
Прошло с полчаса. Горан вместе с Залтисом молча и не спеша шли ко дворцу.
– Это ж какая мразь утворила? – вдруг проснулся Залтис. – Найти бы этого урода, да в фарш медленно перекрутить. Столько народу покрошил, сколько горя людям нанес… Черт с ними, с графьями, но люди-то причём? Главное… именно против мирняка всё обернулось. Если тёрки есть с Зарубой, так найми горлореза какого, да втихаря барону выпусти соки. А это прямо, сука, чистое говноедство…
Горан почти не слушал, молча переваривая случившееся. Зло брало и за Астру, и за Урала, но больше за то, что простым работягам прилетело. Кто ж так воюет-то? А Залтис ещё подливал.
На площади уже почти всё прибрали. Гидрантами мыли мостовую от крови, мели огрызки дронов по углам да заканчивали огораживать «Жаровню» забором, чтоб детвора не лезла. Разрушитель перевернули на бок и резали на куски. Техники подошли к парадному входу дворца Зарубы. Горан обратил внимание, что на фасаде виднелась пара выбоин, колонны и двери чуть посечены осколками. Гвардейцы пропустили техников без рамок и шмона, провожая уважительными и завистливыми взглядами. Техники поднялись по золоченой лестнице. Краска, конечно, кое-где облупилась, но выглядело дорого. Мужики вошли в зал, украшенный картинами, на которых были изображены какие-то бородачи в тельняшках, черно-белые квадраты, круги и красные кресты. На дальней стене висел в три косые сажени портрет Зарубы с семейством. Залтиса увел с собой Балыч в другой зал, Горан же остался наедине с бароном. Имя Заруба ему явно льстило, как если бы детский лисапед назвать «чопером». Такой себе мужичок среднего роста, больше похожий на дворецкого. Барон-то, собственно, купцом начинал, так что голубой кровью тут не пахло. Заруба был одет в серые штаны с подтяжками, белую рубаху с платком вместо галстука и черный золоченый жилет. Из кармана жилета свисала цепочка, видимо, от карманного коммуникатора. Барон махнул рукой охране, бойцы вышли из зала, плотно затворив за собой дверь. Хозяин указал Горану на стул. Горан сел. На столе рядом в блюдах сиял виноград, финики, которых Горан никогда не ел, сыры и прочее. Там же, на стеклянной подставке, стояло полушарие мозга с насыпанным в него табаком заморским и коробка с сигарами. Рядом с мозгом стоял средних размеров сундучок. Горан глянул на барона, тот кивнул. Техник бросил в рот сыру, заел остальным и принялся набивать табаком трубку. Всё это время барон молчал, разглядывая техника. Горан, не сильно скрываясь, оглядел залу и отметил что у левой руки барона стоял небольшой кейс из матового серебристого металла. Такие техник видел только у высокостоящих эльфов. Обычно в них хранили дорогое оборудование в поролоне. Не далеко от барона стоял круглый, разлинеенный на клетки столик красного дерева, богато инкрустированный золотом. На нём стояли шахматы. Горан отметил про себя, что не представлял Зарубу за такой игрой.
Когда техник, с разрешения барона раскурил трубку, Заруба достал из кармана часы на цепочке и нажал на них кнопку. На середину комнаты выехал плоский цилиндр, похожий на пылесос с голым мужиком на медведе, и замигал красным огоньком на боку.
– Теперь можно и поговорить, – начал барон.
Горан понял, что цилиндр – это глушилка.
– Чего же не поговорить, коли есть про что, – ответил техник и затянулся.
– Есть, – ответил барон, – сначала разберемся с формальностями. На столе сундук, там двести монет, дефлекторный щит, как у Балыча, пару манускриптов из нашей библиотеки насчет изготовления всяких зелий и приблуд. Большая часть для людей не подойдут, но технику, думаю, сгодятся. Потом зайдешь еще в шмоточную, я дал кладовщику указ, чтобы выдал тебе чего надо. Губу сильно не раскатывай, но там есть чем разжиться. Горан кивнул и открыл сундучок. В нем, кроме перечисленного бароном, лежал свежий зиметр, дальномер, кевларовые перчатки и ключи от какой-то техники. Барон явно с Залтисом консультировался, что Горану предложить. Техника такое внимание приятно удивило.
– А это, пардоньте, ключи от чего? – поинтересовался Горан, как обычно изображая простачка. Обычно такое прокатывало, и люди от него много не ждали.
– Это ключи от ховера, на котором к тебе десятник ездил. Слышал, твой моцикл погиб при осаде, забери ее Рандом. Вот, будет заменыш. И катать на нем по бездорожью приятнее, да и новое завсегда лучше старого, уж прости. Высота полета – аршин, а может, два, не страшны ему ни болота, ни противотанковые ежи, ни острые камни пустоши. Небось слыхал про Нецке, где первый удар был перед «концом света»? – Горан кивнул. – Там до сих пор с высоты видны на много верст огромные отпечатки странных животных и птиц. Одно, говорят, напоминает здоровенные мудя, и вполне четко, хотя я сам не видал. Никто не знает, откель там эти знаки и кому назначены. Над пустошью только летать теперь. Камни острые, как стекло, идут гребнями во все стороны от эпицентра.
Горан заподозрил, что Заруба на него планы имеет, раз такие дары намутил. А вот это уже не очень радостно. Желание горбатиться на барона у Горана не было аж совсем.
– Да я в пустошь не собирался вроде как… – ответил техник.
– Соберёшься, – твердо сказал Заруба. В голосе его зазвучал металл. В этот момент Горан понял, что толстячек не так прост. – И не строй из себя кугута, я справки навел, ты один из лучших техников от Тусны до Нароовы. И опытный к тому же. Так что давай открытыми картами.
– А я ничего и не скрываю, спроси, я отвечу, – спокойно сказал Горан, глядя на Зарубу в упор.
– Расскажи про колдунскую жижу, видал такую? А отравленную технику? Что на сей счет думаешь? Как полагаешь, атака была организованной? Есть догадки кем?
Заруба встал и отошел к окну. Горан подумал и выпалил всё как на духу: и про скаватор с 45-й версты, и про Сирина ржавую жопу, и про то, как ему курьер принес кристалл с подобными случаями.
– Кристалл – это я тебе прислал, – повернувшись к технику, сказал барон. Горан выдохнул, теперь всё вставало на рельсы. – Уже полгода такие случаи по округе фиксируем. Залтис руками разводит, а ты что думаешь?
– Пока думать нечем, надо полную картину увидеть. А чего ты кристалл не подписал-то?
– Хотел, чтобы ты сам дотумкал.
– Ну тумкал-тумкал, да не дотумкал. Автора пока не нашел, да и причин тоже…
– Мне жрецы Лапласа предсказали, что будет атака на празднике. Просили, чтобы я всё отменил. Но я знал, что ты в городе. Два техника много чего могут. Кроме того, Балыч усилил охрану, щиты приказал над гостями поставить, и не зря.
– Ну да, охрана сработала как часы, только ты забыл предупредить людей, и теперь больше сотни могил на цвынтаре. Или народ – для тебя мусор?
– Ай! Не дави на совесть! – повысил голос барон. – Сказано было, что покушение будет на меня. Кто мог знать, что так обернется? Вы с Залтисом полдня шуровали по заброшкам, нашли, кто спланировал атаку?
– Неа, дрон-контору, ну, ту, что концерт устраивала, еще ночью спалил кто-то вместе с эльфами, которые программили коптеры. Теперь концов не сыщешь. Хотя я думаю, зачинщики прибрались еще до праздника и свалили подальше.
– А кто же координировал технику?
– Никто, – отрезал Горан и высыпал на стол семь маячков. – Всё продумали. Маячки забросили под помост со знатью вашей заранее. Активировали во время шоу дронов. Еще когда медведь в небе складывался, я заметил, что дроны странно двигались. Думаю, уже зараженные были. А сигнал их спровоцировал на атаку.
– А что ж ты не уловил его? Сигнал?
– Потому что маячки перешиты были на частоту, которую техники не фильтруют. Самопал. Думаю, тот, кто распайку делал, знал, что техники на празднике могут быть, и подстраховался. Да если бы я и уловил, так пока разбирался бы, откуда сигнал и что делает, всё равно не успел бы их обезвредить.
– Ясное дело, что дохлое тело… – пробубнил Заруба, помедлил с минуту, расхаживая взад-вперед, а потом остановился и спросил не в тему: – А ничего тебе не говорит имя Рудра?
Горан молчал, пытаясь нарыть в памяти хоть что-то похожее, но не нашел.
– Нет, а кто это?
– А Мошиах? Или Савитар?
– Нет, не слыхал.
– А про южного колдуна знаешь, который в Новоделе сидит? Может, слыхал, как он армию Хана Тархуна с десятком танков и тремя тысячами вояк за ночь покрошил в мелкий винегрет?
– Слыхал, а при чем тут он? Где мы, а где Новодел?
– Не знаю, но это его, Рудры, герб – зеленый дракон, окрученный цепями. Может, подстава, конечно, а может, и предупреждение… – чуть тише проговорил барон и пристально посмотрел на Горана. Техник задумался. Вроде так, а вроде и не так. «Дракон из дронов, конечно, сложился, но вот так внаглую… С какого болта? Или Заруба что-то недоговаривает», – подумал Горан, но ничего не сказал.
– Подумай, техник, плотно. Я не пытаюсь налегать, но тебе не кажется, что так он мог и Хана Тархуна взуть? Технику траванул, маячки с дрона накидал, а дальше дело техники в прямом и переносном смысле. Устроил бойню. А сам стоял на пригорке и местных баб за сиськи мацал…
– Может и так, а может и не так, говорят, в драке с Тархуном никто не выжил…
– Но кто-то же байки разносит по ушам?
– Может, сам Рудра и греет народную молву, чтобы его все ссались?
– Может…
– А с под меня-то ты чего хочешь, барон? Я так понимаю, ты за мной послал не ремень стартера менять?
– Ну смотри, родной, – голос барона стал мягче, почти по-отцовски. – Если у кого есть такая технология, как вчера с дронами, то нам всем жопа. Эдакий колдун аккуратно весь север под себя подожмет. А сколько трупов будет? И я не про вояк. Этому уроду ничьих жизней не жаль.
– И что ты предлагаешь? Где искать этого Рудру? В пустоши что ли?
– Ладно, вот тебе последний туз из рукава. Я тут с соседями связался по случаям колдунства, они пошарудели разведкой под камнями, и вот что донесли: где-то на озере Вяляное или Вяльне есть поселок, то ли Чаща, то ли Гуща. Там живет одна ведьма, как звать – не знаю. Не Рандомная, не Лапласова, но, по слухам, знает она всё наперед и назад. К ней люди ходят за тридевять земель со всякими вопросами, и вроде как не зря. Князья не верят особо, да и не наша территория, но… – Заруба перешел на доверительный тон. – Если тебе, конечно, людей жалко, то мог бы и сгонять в те болота да у нее спросить про Рудру этого. Кто он, что он? И вообще, он это или не он? А если он, то как его за вымя пощупать? Туда по карте верст двести, не больше… А? Горан?
Горан молчал. Раздумывал насчет УАЗика и шансов, что барон его втемную хочет попользовать.
