– То есть, скандал, Марта. Он ускорит процесс. Или угроза скандала. У тебя есть какой-то компромат на мужа?
– Нет, – растерянно качаю головой. – Я ничего не собирала. Считала… – Хочу сказать, будто думала, что у меня счастливый брак, но тяжелый взгляд Ладыгина останавливает. – Считала, что не понадобится.
– Зря, – отзывается Дима.
Стреляю в него яростным взглядом.
– То есть, если бы мы с тобой тогда поженились, то ты приветствовал бы то, что я собирала на тебя компромат? – цежу.
– Кстати, о нас, – начинает он, но я режу воздух ладонью.
– Это закрытая тема, – отрезаю бескомпромиссно.
– Я так не думаю.
– Если ты собираешься говорить о нас, я ухожу, – заявляю и вцепляюсь в ручки сумочки.
– Наконец-то, – усмехается он, – узнаю Марту. А то пришла ко мне с заплаканными глазами, готовая сдаться. Ну так что?
– Что? – рявкаю, потому что бесит его чрезмерная проницательность и самоуверенность.
– У твоего мужа скоро выборы, и грязные скандалы ему не нужны. На этом можно сыграть. – Он встает и подходит к двери. Открывает ее и говорит своей секретарше: – Оля, позови ко мне Борисова.
– Хорошо, Дмитрий Александрович.
Закрыв дверь, он возвращается на свое место.
– Ты будешь участвовать в процессе или хочешь, чтобы я сам ходил на заседания?
– Если не я, то ты?
– Да.
Вздыхаю.
– Это какой-то сюр. Мой бывший будет разводить меня с нынешним.
– Ирония, правда?
– Мне скорее кажется все это злой шуткой.
– Марта, никто лучше меня этого не сделает. У нас с твоим мужем собственные счеты, и я буду рад устроить ваш развод.
Моя верхняя губа дергается то ли от злости, то ли от отвращения к ситуации. Но в одном Дима прав: никто так не будет заинтересован в моем разводе с Михайловым. Потому что для Ладыгина это будет как реванш.
В дверь кабинета стучат и после короткого Диминого “войди”, на пороге появляется молодой мужчина в деловом костюме.
– Вызывали, Дмитрий Александрович?
– Проходи, Макс. Познакомься, это Марта Леонидовна, наш новый клиент. – Максим подходит ко мне и кивает.
– Очень приятно.
– Взаимно, – отвечаю я, а Дима уже продолжает:
– Марта, нужен твой паспорт, данные мужа и свидетельство о браке.
– У меня все с собой.
Пока достаю из сумочки документы, Дима кладет передо мной листок с ручкой. Передав ему документы, записываю данные Гриши, которые он спрашивает.
– Возьми, – говорит Дима подчиненному, передавая все это ему. – Сделай копии и верни документы Марте Леонидовне. Я потом скажу, что нужно делать.
Пока Максим делает копии, я спокойно пью свой кофе, а Ладыгин молча рассматривает меня. Через несколько минут его подчиненный возвращается и отдает мне документы.
– Надо будет сделать доверенность на мое имя, – командует мой бывший. – И подготовить стандартный иск о разводе. Марта, имущество будем делить? – Я качаю головой. – Без раздела. Дети?
– Нет.
– Ты… – он прочищает горло. – Не беременна?
– Нет.
– Точно?
– Я бы знала! – бросаю раздраженно.
– В общем, все просто, Макс. Приступай.
Когда Максим покидает кабинет, я перевожу взгляд на Ладыгина.
– Сколько стоят твои услуги?
– Я не возьму с тебя денег.
– Дима, любая услуга должна быть оплачена.
– Ты оплатишь, – усмехается он, а я практически взрываюсь. – Тише, я не о том, о чем ты подумала.
– Что ты хочешь?
– Час откровенности.
– Что это значит? – начинаю нервничать.
– Хочу знать, почему ты ушла от меня.
– Я тебе все сказала еще в тот вечер.
– Не все, – говорит он, медленно качая головой. – Я ведь знаю, что было что-то еще. Я хочу знать, что именно.
– Мне больше нечего тебе сказать по этому поводу. Поэтому давай я, как все твои клиенты, оплачу услуги.
– Мне не нужны твои деньги. Будем считать, это добровольной помощью. Но мне нужны ответы на вопросы.
Он сверлит меня взглядом, а я – его. Мы как два барана, встретившиеся в открытом поле, но ни один из нас не хочет сойти с тропинки, чтобы пропустить другого. И нам проще сцепиться, чем разойтись.
Но я просто не могу вернуться туда, где было так больно. Все, что тогда произошло, я заперла на семь замков. Эта дверь в прошлое навсегда закрыта для меня и окружающих. Я даже с сестрой не обсуждаю это. И с Ладыгиным не стану.
– Дима, нет, – отвечаю и поднимаюсь. – Если ты не хочешь брать деньги, я найду другого юриста.
Схватив сумочку, направляюсь к двери. Но не успеваю даже взяться за ручку, как Ладыгин прижимает полотно ладонью и перекрывает мне путь.
– Дай мне пройти, – требую сухо.
– Что тогда случилось такого, что ты даже со мной не хочешь поделиться? – спрашивает он. Я слышу ярость в его голосе, хоть внешне Дима совершенно спокоен. – Давай иначе. Скажи сейчас. Просто скажи, что произошло, и мы больше не будем возвращаться к этой теме. А с разводом я помогу.
На языке крутятся все те слова, которые я так ему и не высказала. Они хотят спрыгнуть с него. Прожигают чувствительную слизистую. Разъедают ее кислотой.
Сердце разгоняется на максимум, а в голове до сих пор звучит наша последняя ссора, после которой моя жизнь кардинально изменилась.
Глава 4
Ладыгин все еще ждет от меня ответ. Но в этот момент в дверь стучат, и я делаю шаг в сторону. Дима распахивает дверь, и в кабинет чуть ли не влетает его секретарь.
– Ой, – выдыхает она испуганно.
– Спасибо за встречу, Дмитрий Александрович, – выпаливаю, пока все зависли в этой неловкой ситуации. – Не утруждайтесь подготовкой моих документов, я не нуждаюсь в ваших услугах, – добавляю быстро и, обойдя его секретаря, буквально сбегаю из приемной.
– Трусиха! – летит мне в спину, но я уже не останавливаюсь.
До вечера я буквально убиваю время. Еду на маникюр, после брожу по магазинам, обедаю в ресторанчике в центре, потом гуляю по набережной. Домой приезжаю уже когда на улице темно и начинается дождь.
К счастью, машины мужа еще нет на месте, так что я паркую свою и иду в дом. Коротко здороваюсь с экономкой и поднимаюсь наверх.
В гардеробе сбрасываю с себя вещи и иду в ванную принять душ. После него долго стою у зеркала и рассматриваю красно-синие отметины на шее. Меня даже начинает подташнивать от мерзости этой ситуации. В голове до сих пор не укладывается, что Гриша так поступил со мной. Мне казалось, что рукоприкладство в семье и вообще любого вида абьюз – это где-то за пределами моей вселенной. Как будто на другой планете. А в моей жизни могут быть только розовые пони и сахарная вата.
Вздохнув, накладываю на шею специальную мазь и выхожу в спальню. Смотрю, скривившись, на супружескую кровать. Не могу здесь сегодня спать. Тем более, рядом с Михайловым. Я же удавлю его во сне. А если он сделает это со мной?..
Беру с прикроватного столика электронную читалку и иду в гостевую спальню. Забравшись под одеяло, пытаюсь расслабиться и читать. Выходит отвратительно плохо. Меня до сих пор трясет от всего пережитого. И вчерашнего скандала с мужем, и сегодняшней встречи с бывшим. Я как будто попала в зазеркалье, где меня ждал весь тот ужас, с которым я не сталкиваюсь в обычной жизни.
Закутавшись в одеяло поплотнее, пытаюсь погрузиться в историю, когда через открытое окно слышу, как открываются ворота, и машина въезжает на территорию двора. Слышу, как Михайлов переговаривается с охраной. Спрашивает про меня, ему докладывают, в котором часу я приехала. Вплоть до минут! Ужас какой-то.
Выключив свет, откладываю на столик книгу и притворяюсь спящей. Мужу наверняка не понравится, что я сплю не в нашей постели. Но если увидит, что я уже вижу десятый сон, возможно, оставит меня в покое.
Замираю, прислушиваясь к шагам в доме. Слышно плохо, но все же траекторию движения Михайлова я улавливаю. Сначала он заходит в гостиную, потом – в свой кабинет, а после сразу поднимается наверх.
Распахивает дверь в нашу общую спальню, делает по ней несколько шагов, потом рычит “сука” и вылетает из нее. Открывает каждую из дверей на этаже, пока не доходит до той комнаты, где “сплю” я.
Дверь отлетает в сторону, ударяясь в ограничитель.
– Ты какого хрена здесь, дорогая? – цедит он раздраженно. – Забыла, где твое место?
Резко лупит по выключателю, и в комнате загорается свет. Я щурюсь и приподнимаю голову.
– Гриша, выключи, пожалуйста, свет, – прошу нарочито спокойно, хотя голос дрожит. – Я уже сплю.
– Ты не там спишь, дрянь! – рявкает он, а внутри меня все холодеет. – Марш в свою постель!
– Я не хочу, – отвечаю сухо, садясь на кровати.
Он за секунду подлетает ко мне и нависает, угрожающе скалясь. Я вжимаю голову в плечи и тяжело сглатываю. Приподнимаю руку, готовая защищаться.
– Я не спрашиваю, чего ты хочешь! Сказал спать на своем месте! Не переживай, я тебя не трону! Никому не хочется трахать ледяное бревно! Мои бесчисленные любовницы сегодня все уже сделали за тебя! Вали в спальню!
– Оставь меня в покое! Зачем тебе это?! Какая разница, где я буду спать?!
– Я сказал, в свою постель! – ревет так, что у него даже сипнет голос. – Хочешь опозорить меня перед персоналом, тварь?! Быстро в свою постель, иначе поволоку за волосы!
– Ты не имеешь права так со мной… Ай! – выкрикиваю, когда он хватает меня за волосы.
Вцепляюсь в его руку, пытаясь оторвать ее от своих локонов, но Михайлов уже тянет меня с кровати. Мне ничего другого не остается, как только встать и идти в супружескую спальню, куда он волочет меня.
– Еще раз царапнешь, схлопочешь по морде! – рявкает, и я ослабляю хватку на тыльной стороне его ладони.
Слезы уже градом катятся из глаз. Кожа головы горит от хватки Михайлова. Обида затапливает с головой, и мне хочется кричать и рыдать. Возможно, звать на помощь. Только вот у моего мужа весь персонал был вышколен еще до моего появления в его доме. Все они слушаются его и ловят каждое слово, получая каждый месяц щедрое вознаграждение.
– Гриша, пожалуйста, – прошу, захлебываясь рыданиями. – Я сама, пусти.
– Сама ты должна была сделать это с самого начала. А это, Марта, называется воспитание, – рявкает он мне в лицо, после чего бросает на кровать. – Раз тебя как следует не воспитали твои родители, это сделаю я. Сказка закончилась, дорогая! Раз тебе не нравится мой расклад, буду к нему приучать, пока не понравится! С этих пор ты – моя бледная тень. Будешь делать то, что я скажу и как скажу! Раздевайся!
– Гриша, – содрогаясь, смотрю на него широко распахнутыми глазами. – Но ты же сказал…
– Я сказал, что с этого момента ты выполняешь мои приказы беспрекословно! Раздевайся, я сказал!
Глава 5
– Гриша, зачем? Ты же не хочешь меня!
– Не заставляй меня делать это за тебя! Тебе не понравится!
Он подходит ближе, а я начинаю дрожащими пальцами судорожно расстегивать пуговицы на рубашке. Сбрасываю ее, а потом сразу пижамные шортики. Обнимаю себя за плечи, глядя на мужа, на лице которого расплывается самодовольная улыбка, больше похожая на оскал.
– Жалкая, мерзкая тварь, – выплевывает он. – Ложись спать, я в душ.
Развернувшись, он скрывается в ванной, а я забираюсь под одеяло и выключаю свой ночник. Трясусь и тихо подвываю.
После душа Михайлов ложится на свою сторону и выключает лампу, а потом вздыхает.
