– Может быть, ты упустил, как тебе кажется, неважную, но на деле очень существенную деталь. Подумай, за что можешь уцепиться в памяти? – В глубине души учёная пылко надеялась, что Дима утаил ото всех специально для неё какую-нибудь значимую подробность.
– Ну… оно часто вибрировало. А в какой-то момент его подшёрсток поднялся дыбом, а глаза залились белым цветом.
– Похоже на проявление светобоязни… Хм, тогда же светало. Паразиты век могли бы объяснить и помутнение взгляда. Может, его глаза не так уж и уникальны, а просто обезображены…
– Вряд ли. На тот момент уже давно было достаточно светло. Я бы не сказал, что это реакция на солнце. Да и не факт, что эти органы вообще глаза.
– Хм, может, тогда это реакция на эктопаразитов? Многие животные в приступе чесотки могут подёргиваться, – продолжала закидывать аспиранта своими гипотезами Анастасия.
– Оно не дергалось, а именно аккуратно вибрировало, как смартфон. Я, если честно, вообще не думаю, что тут замешаны паразиты, – робко признался Дима, не зная, куда бы деть себя в собственной комнате. Ему казалось, чтобы понять существо, нужно всем вместе в первую очередь наладить с ним доверительный контакт, а не искать непонятно кого непонятно где. Но в данный момент он не мог так просто сепарироваться от Анастасии Петровны. Они довольно много времени провели вместе, работая над одними проектами. Дима единственный из всех присутствующих на станции по-настоящему видел, сколько сил она прикладывает, чтобы просто сохранять своё положение, не то что двигаться вперёд. И аспирант искренне уважал её за это.
Научный руководитель она была действительно отменный. Всегда готовая прийти на помощь, ответить в ночи на любой глупый вопрос, Петровна учила студентов мыслить критически, направляла и поддерживала их, заставляла думать, а не просто давала готовые ответы. А когда она всё же решила внести Диму в свой грант, его кредит доверия к ней вырос просто до небес. И сейчас, хоть и не совсем разделяя взглядов и подходов своей начальницы, он всё же полностью оставался на её стороне, доверяя выбору и чутью своей коллеги. Ведь у Анастасии Петровны всегда есть план, она неизменно знает, что делать.
– Замешаны или нет, нам как раз предстоит узнать. Не кисни, мы обязательно всё выясним, – попыталась она подбодрить Диму, прочитав растерянность на его лице. – Предлагаю начать с обычных проб. Хорошо бы взять мазок слюны и конъюнктивы глаза, мочу и кал. – После этих слов учёная взглянула на совсем обескураженного аспиранта, а потом и на зверя. – А, точно… – печально произнесла она. – Давай тогда соберём хотя бы соскоб кожного покрова. Посмотрим, из-за чего вибрирует твой питомец, – передразнивая детскую манеру речи, произнесла Анастасия Петровна слово «вибрирует».
– Хорошо, но сразу хочу оговорить, что делать я это буду своими методами, – настойчиво заявил Дима. – Мне нужно время.
– Дерзай. У нас есть два часа. – Анастасия придвинула к себе стул и села напротив объекта исследования.
Дима приблизился к зверю. Бубня себе под нос, он начал аккуратно открывать дверцу вольера. Существо подалось к нему. Шепча что-то невнятное, Дима, соединив запястья вместе, протиснул обе ладони в клетку и, растопырив пальцы веером, застыл в таком положении ещё минуты на три. Убедившись, что животное полностью спокойно, он аккуратно подтащил его за заднюю лапу поближе к дверце и, уперевшись руками ему под передние конечности, осторожно вытащил наружу.
– Дима, что ты творишь! – восторженно и одновременно немного нервно произнесла Анастасия Петровна. Но видя, что животное не намерено суетиться, тоже успокоилась.
Нечто поставили на середину освещённой дневным светом комнаты. Первым делом в глаза Анастасии Петровны и Димы бросилась белая отметка, которой явно не было утром.
– Смотрите, белое пятно! Может, это какая-то реакция на стресс? – Аспирант оценил внешний вид участка с разных сторон. – Представляете, мы его так напугали, что оно поседело от страха! – шутливо предположил Дима.
– Ты скажи ещё, что у него третий глаз открылся… точнее пятый. Возможно, это начальная стадия болезни витилиго, выступившая на фоне явного эмоционального потрясения. Если это так, то значит, всё земное ему не чуждо. Занимательная реакция. Нужно за ней обязательно понаблюдать. Отметь где-нибудь размеры пятна и сфотографируй. Посмотрим завтра, изменится ли оно.
После того, как все параметры пятна были дотошно зафиксированы, Дима и Анастасия снова вернулись к осмотру зверя. Гладкая блестящая шёрстка как кольчуга самой искусной работы покрывала каждый миллиметр тела существа. Не было ни единого местечка голой кожи.
– И как же мне брать соскоб? – смущаясь, задал вопрос аспирант.
– Ну не может же он быть полностью герметичным. Как минимум, у него должен быть где-нибудь передний и задний проход. Без этого просто никак.
Коллеги, согнувшись пополам, вновь обошли животное со всех сторон, но искомых отверстий так и не смогли найти.
– У него даже хвоста нет! Не зверь, а одна пародия. Попробуй, приподними шёрстку, – попросила Анастасия Петровна. – Покров слишком густой, придётся его сбрить.
Дима склонился сбоку над крестцом зверя. «Если рисковать, то нужно хотя бы дать себе фору на побег. Слишком-то уж быстро он не развернётся». Но оттянуть шерсть в сторону аспиранту так и не довелось. Прикосновение к волосам животного дало моментальную ответную реакцию. Существо показало свой хвост. Из поджатой под брюхо позиции он сперва трансформировался в привычное всеми пушистое положение трубой, а потом и за долю секунды расправился веером в горизонтальном направлении.
– Вот так интересное кино! – Петровна самозабвенно смотрела на красоту новообнаруженной части тела. Хвост в разложенном состоянии походил на опахало и действительно не мог не цеплять глаз. Всю величественную конструкцию держали, по всей видимости, то ли четыре тонких хряща, то ли кости, устланные шерстью. Между ними натянулись покрытые лёгким пушком кожные перепонки. Такое строение напоминало богатое на волосяной покров крыло летучей мыши.
– Анастасия Петровна, признаюсь, я в шоке. – Дима от неожиданности сел на стул. – Не могу представить, что ещё это нечто может выкинуть…
– А ты не представляй, ты фотографируй и собирай материал, – напомнила та о цели сегодняшней встречи. – Что там по шерсти?
Аспирант вновь нагнулся к зверю и попытался пробраться к коже, но в ответ пришлось столкнуться с демонстративным протестом существа. Оно начало тихонько то тарахтеть, то кряхтеть, прямо как недовольная жизнью старая дряхлая кошка. Дима продолжил свою экзекуцию. Оказалось, за слоем немногочисленных, но чрезвычайно плотных чёрных волос располагается слегка сероватый и лишь немного более короткий подшерсток.
– Анастасия Петровна, взгляните, как странно у него растут волосы! – воскликнул Дима, и учёная живо придвинулась к существу.
– И правда, какой-то он у нас не густошерстный. А со стороны и не скажешь, выглядит прямо как чёрная дыра. Видимо, эти мощные тёмные волосы так ложатся друг на друга, что более светлого слоя за ними и не видно.
– А разве у всех зверей не так?
– Да так-то оно так, но, видишь, тут картина всё равно немного по-другому выглядит. Правда, никак не могу понять почему… – задумчиво произнесла Анастасия Петровна под звук жалобного урчания Диминого живота. – Так, у нас обед не за горами, нужно бы ускориться.
– Брить будем? – боязливо спросил аспирант.
– Давай попробуем совсем небольшой участок. Ты, главное, захвати и чёрный волос, и светлый. Может, успеем их заодно и под микроскопом глянуть. – Петровна снова уселась подальше от основного места действия на ранее облюбованный стул.
Дима принялся за работу. Достав из закромов своего стола все необходимые инструменты и тщательно сбрызнув спиртом руки, он сделал первое и единственное движение бритвой. Животное резко дёрнулось в сторону, обнажило шипы и вновь затарахтело, только уже громче и басистее. Аспирант за долю секунды успел отпрыгнуть на шаг и направить острие прямо по направлению к существу.
– Осторожнее! – Анастасия нервно затеребила длинную серебряную серёжку в левом ухе.
В этот момент молодой учёный запел. Сначала полушепотом, а чуть позже, когда животное всё же соизволило скрыть своё оружие, перешёл на тихий голос:
Фауна и флора спят давно в глуши,
Отдыхая в свете пылающей звезды.
Превращаясь в почву, становясь водой,
Вниз рушатся частицы, сливаются с землёй.
В надежде разгребая слои воздушных масс,
Обрушится сияние на каждого из нас.
Неожиданно, но его мягкий и слегка усыпляющий напев подействовал, и животное успокоилось.
– Фух, пронесло! – Он гордо показал Анастасии Петровне скромный клочок сбритых волос и заботливо положил его в мягкую руку учёной.
– Хорошие у тебя рефлексы Дима! И поёшь ты отлично! А вот над инстинктом самосохранения можно было бы и поработать, – радостно пролепетала она. – Ну что, теперь только забор кожи остался.
«Да у меня скоро с такой работой этот инстинкт совсем атрофируется», – подумал Дима и взял в руки скальпель.
Сам соскоб прошёл на удивление спокойно. Существо даже ни разу не пошевелилось при этой не совсем приятной процедуре.
– Ты там пока работаешь, на вшей поглядывай. Может, увидишь одну-другую, – под руку приговаривала ему Анастасия.
«Этого мне ещё не хватало!» – подумал Дима и быстро перенёс только что оттяпанный крохотный кусочек плоти зверя на лабораторное стекло.
– Отлично! Как мы с тобой успешно выполнили всё, что запланировали! Теперь бегом в лабораторию микроскопировать.
– Вы идите, Анастасия Петровна, а я вас чуть позже догоню. Мне ещё нужно его обратно в вольер как-то упаковать.
– Точно, тогда жду наверху. Как же всё-таки ты хорошо умеешь ладить с животными. Сразу видно – биолог, – польстила Диме учёная и удалилась под звуки его в очередной раз урчащего живота.
Когда дверь захлопнулась, аспирант наконец смог выдохнуть. Хоть они уже довольно давно работали вместе, авторитет Анастасии Петровны не мог не давить на постоянно снующих рядом с ней зелёных студентов. Благо сейчас Дима на вершине этой иерархической цепочки – он единственный её аспирант. Однако былые условные рефлексы и привычки всё ещё оставались сильны. Что творилось во времена магистратуры… страшно вспоминать. За каждую лишнюю минуту внимания и признания учёной шла затяжная борьба с остальными её подопечными. Хоть сама Анастасия и не выделяла для себя любимчиков, студенты прекрасно понимали: хочешь, чтобы с тобой считались и тебя замечали, – не косячь. А это ой какая непростая задача, когда ты молодой специалист.
Сгребя с глаз долой в ящик использованные инструменты, Дима аккуратно поднял массивное существо на руки. «Тяжёлый, зараза. Главное, грыжу не заработать», – прокряхтел он, и в голове пробежала мысль, что не плохо бы вновь начать заниматься с гантелями.
Ещё раз осмотрев белое пятно и убедившись, что оно не изменилось, аспирант осторожно запустил зверя обратно в клетку.
«А это что? – ощупал Дима свеженький проросток на полу клетки. – Семечка решила очнуться, что ли?» Он выдернул ещё не окрепший крошечный стебелек. Напоследок быстро перекусив запрятанной в столе сладкой заначкой, он, как и обещал, поспешно отправился на второй этаж.
Глава 8
– Что у нас сегодня? – Дима радостно залетел в столовую, оживлённо поглядывая в тарелки коллег. За длинным деревянным столом трапезничали все сотрудники станции, за исключением Анастасии Петровны и Юлии Игоревны.
– Что-то вы сегодня запозднились, – обратился к аспиранту Сан Палыч, протягивая руку в центр стола к соусам.
– Работа кипит, сами понимаете. – Дима отправился прямиком на кухню за своей порцией.
– Сегодня Лев Игнатьевич празднично потчует нас голубцами и гороховым супом. Очень советую не кусочничать, а взять сразу всё, – послышался издалека голос Филиппа Варламовича.
Дима развернул накрытые семью слоями пледов и одеял кастрюли и голодными глазами внимательно осмотрел их содержимое. Еда выглядела просто, мясно и очень жирно. Как раз то, что нужно в полевых условиях. Жадно положив свою порцию в тарелку, он присоединился к общему столу, сев рядом с Комаровым.
– Дни, когда дежурит Лев Игнатьевич, всегда праздник. Очень вкусно, – похвалил стряпню Пал Саныч.
– Только вы это при Анастасии Петровне не говорите. А то она в следующий раз в качестве наказания снова решит приготовить свой фирменный суп из морской капусты. Как вспомню, сразу в дрожь бросает, – дал дружеский совет Сорокин.
– Как у вас продвигаются дела с нашим пришельцем, есть новости? – живо поинтересовался Сан Палыч в момент, когда Дима подносил к своему рту ложку, полную вожделенной еды. Опустив столовый прибор обратно в суп, Дима было уже набрал воздуха в грудь для ответа, но его спасительно прервала Анастасия Петровна.
– Только зашёл, а эти сразу принялись за допросы? – ехидно спросила она, не торопясь входя в комнату. За ней проследовала и Юлия Игоревна.
– А вы, Анастасия Петровна, как всегда, подкрадываетесь как нельзя вовремя и очень незаметно, – ответил Филипп.
– Так интересно же, как обстоят дела! Вы пост сдали, мы – приняли, —обратился к учёной Сан Палыч, причмокивая.
– Боюсь, тут одним предложением не обойтись, – вступила в разговор Юлия Игоревна, сервируя своё место за столом.
– Ну это мы всё с удовольствием послушаем на вечернем собрании. А сейчас нам с Сан Палычем уже нужно бежать, – раскатисто сообщил Пал Саныч, приближаясь к выходу и всё ещё дожевывая чёрный хлеб. – Надеюсь, вы, дамы, бережно с ним обращались и нас не сожрут со злости.
– Возможно, но маловероятно. – Юлия посмотрела в сторону Анастасии Петровны и придвинула с собой стул.
В комнате повисло неловкое и напряжённое молчание. Присутствующие тихо поглощали свои обеды, поглядывая на экспериментаторов.
– Ну расскажите, что вам удалось узнать! Не тяните же! – ковыряясь в капустном салате, не выдержал Филипп Варламович.
– Мы же договорились, что всё обсудим вечером, – напомнила Петровна.
– Ну поведайте, вы нашли то, что искали, своих паразитов? – влез уже наевшийся Лев Игнатьевич.
– Пока нет, но кажется, мы с Димой нащупали кое-что поинтереснее.
– Интереснее паразитов? – искренне удивился Филипп Варламович, да так, что ненароком плюнул на сидящую напротив Юлию Игоревну. – Не думал, что когда-нибудь услышу от вас такие слова.
– Не томите, что это? Он дышит огнём? Левитирует? Брызгается кислотой? – задорно спросил Лев Игнатьевич, заметя проступок своего товарища.
– Во-первых, мы узнали, что у нашего питомца есть хвост, да ещё какой! Дима, покажи фотографию! – попросила Анастасия Петровна, гордясь своим маленьким открытием.
– Вот это да! – воскликнул Лев.
– Ничего себе! – ахнул Филипп.
– Подскажите, а при каком условии он достал хвост? Это была реакция на какой-то раздражитель? – поинтересовалась Юлия Игоревна, в очередной раз вытирая с лица изумление своего сотрапезника.
– Я просто дотронулся до его шерсти у крестца… – ловко и быстро орудуя ложкой, произнёс Дима.
– Да главное дело вообще не в хвосте! – перебила его Анастасия Петровна. – Тут кроме внешнего вида ничего интересного. А вот его шерсть – это нечто очень экстраординарное.
– В каком смысле? – Сытый Лев Игнатьевич незаметно расстегнул верхнюю пуговичку своих джинсов.
– Какое обычное строение шерсти? Правильно, длинные остевые волосы и тонкий подшёрсток, отвечающий за теплоизоляцию. У него основной тёмный пул волос в пять раз толще человеческих, поэтому под микроскопом можно чётко разглядеть, что их строение не круглое и равномерное, а они имеют глубокую бороздку на всём своём протяжении. Это некое углубление, куда встраивается и как бы прячется небольшая прядь подшерстка. Каждый тёмный волос может хранить в себе до пяти-семи таких подручных волосков-спутников.
– Пока ничего экстраудивительного я не услышал, – отметил Лев Игнатьевич. – Ну немного по-другому растут волосы. У того же ленивца в них вообще водоросли обитают, это поэкзотичнее будет.
– Всё сложное в этом мире всегда со стороны кажется неимоверно простым. У меня же особая теория насчёт шерсти этого существа, – твёрдо стояла на своём Анастасия Петровна.
– Ну и какая же? Просветите нас, – кокетливо попросил Филипп Варламович.
– Судя по рассказам и Димы, и Льва Игнатьевича, существо довольно часто пользуется вибрацией. При этом Диме доводилось видеть, как во время этого процесса показывался светлый подшёрсток, создавая подобие ореола. Смею предположить, что это не просто обычные волосы, а некие рецепторы.
– Сенсорные волоски таких размеров? Смелая теория, но крайне маловероятная. Если он весь покрыт такими огромными чувствительными антеннами, то от любого прикосновения и тем более урона существо бы испытывало если и не мучительную боль, то невыносимый дискомфорт, – возразил Лев.
– Именно поэтому они надежно и спрятаны в углублениях тёмных волос-защитников. Вибрация же их активирует, немного отодвигая, – продолжала маневрировать Анастасия летящими на неё возражениями. – Было бы у нас необходимое оборудование, мы бы могли рассмотреть и внутреннюю их структуру. Может, всё же стоит направить несколько образцов шерсти в лабораторию?
– Анастасия Петровна, ни в коем случае! Очень рискованно посылать любые образцы, пока мы не собрали достаточно материала. Да и просто представьте, вы можете выдвинуть первые предположения, основанные только на вашем опыте, чутье и наблюдательности, а позже они подтвердятся на точном оборудовании. Это же интереснейший прецедент! – постарался успокоить Филипп Варламович шальные мысли учёной.
– Да, вы, наверное, правы. Звучит очень заманчиво, – очередной раз заглушила свои сомнения та.
– А чего же это вы так резко на шерсть вдруг перешли? Случилось что? – поинтересовался Лев Игнатьевич.
– Да мы изначально соскоб кожи брали на обнаружение эктопаразитов. Но его у меня руки пока не дошли посмотреть. А шерсть, это так, побочный продукт. Я, когда ждала Диму, подумала, надо времени не терять, а взглянуть на волосы, чисто из общего интереса. И тут до меня начало доходить, что к чему. Вообще, мы собирались взять все стандартные пробы, но, как вы понимаете, объект изучения у нас с особенностями. Так сразу и не поймёшь, где у него перед, где зад. Хвост-то нам показался, а вот где он рот свой прячет, до сих пор неизвестно, – пожаловалась Анастасия.
– Я знаю, где у него рот! – вдруг почти прокричала Юлия Игоревна, и все восемь глаз устремились на её нервно потикивающее лицо.
– Так что же вы молчите, рассказывайте, Юлия Игоревна! Нас всех мучает этот вопрос с самого утра. – Филипп Варламович принялся как муха потирать руки.
– Я лучше покажу. – Она поспешно вышла из-за стола. Остальные участники разговора обменялись короткими недоумёнными взглядами и пулей направились прямиком за ней.
Виляя по коридорам общежития, Юлия Игоревна держала курс на комнату с единственным компьютером в округе. Располагался он на втором этаже в самом дальнем, тёмном и плохо отапливаемом закутке. Обычно этот агрегат использовался для написания статей, поиска информации и общения с коллегами, но лично Сан Палыч периодически заглядывал сюда для поигрывания в любимую косынку.
Современные технологии пришли на станцию совсем недавно и стали для неё настоящим чудом. Дело в том, что данная местность совсем не предполагала наличия хоть какой-либо сети. Угол в ночевальне являлся исключением, если не сказать аномалией. В общем доме таких точек, к сожалению, не было, поэтому пришлось вносить прогресс в это место собственными силами. Оказалось, что сеть в округе можно поймать разве что на единственной могучей сосне, расположенной достаточно близко к зданию. Там-то торжественно и была установлена принимающая антенна, от которой хиленький сигнал шёл сначала в модем, а потом уже и в компьютер. Скорость интернета была смешная, но для основных нужд станции её вполне хватало.
Юлия Игоревна пнула системный блок носком ботинка, и древний аппарат подал признаки жизни: загудел, затрещал, и в конечном счёте монитор зажегся. Достав из глубокого кармана своего пушистого кардигана камеру, она подсоединила её через короткий провод к компьютеру. Дальше начался сложный этап – поиск нужного файла. Учёная то теряла курсор на экране, то переключалась от папки к папке, забывая, где она была ранее.
