ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 23.07.2024
– Вот ты и проговорился! – обрадованно закричал Эмиль. – Она благородная! Точно, благородная, если тебе важна ее репутация! Ох, ты… Как же ты благородную-то подцепил?!
Рене усмехнулся.
Удивительно, но ему, привыкшему обсуждать с товарищем свои многочисленные победы, совершенно не хотелось рассказывать Эмилю об Амайе. Хотелось, чтобы эти едва завязавшиеся отношения, нежные как первые весенние почки, оставались известны лишь ему. Он спрятал их в душе как дивную драгоценность. Отчего? Оттого ль, что рассказ о красавице де-Марсо осквернил бы намечающуюся близость?
Рене не знал, но не собирался пренебрегать внутренней потребностью держать историю об Амайе в тайне.
Воспоминания о черноволосой красавице взбудоражили Рене. Магографика была на время позабыта. Вообще, Рене много чего позабыл за время, прошедшее со встречи у ателье известной модистки. Он стал рассеян. Ему это было странно: он знал множество женщин, но ни одна раньше не мешала ему спокойно жить и работать. Он будто нечестный картежник доставал их из рукава по необходимости, а попользовавшись прятал на место. Женщинам в мыслях Рене отводилось ровно столько, сколько он позволял. Ему не составляло труда забывать про них, погружаясь в учебу.
Но не теперь.
Теперь Рене был полон Амайей. В первый же день их знакомства он выяснил о ней все, что мог. Узнал, что ее семья, благородные де-Марсо, недавно переехали в Браст, поскольку отец Амайи получил выгодное место Министра Дорог и был направлен сюда самим главным Дорожным Министром. Выяснил, что мать Амайи весьма высокого происхождения. Рене даже подкупил личного слугу главы семейства де-Марсо, юношу по имени Пьетре, и тот рассказал, что в семье де-Марсо есть младший ребенок, двенадцатилетний брат Амайи, но мальчишка учится в закрытом пансионе и дома бывает редко.
Ни на чем ином Рене сосредоточиться не мог. Сидел на лекциях, думая о ней, учил заклинания, думая о ней. Разумеется, это не могло не сказаться на учебе: магистры ругались, Рене тревожился, но… недостаточно сильно. Ему казалось, что помрачение временное.
– Рене! – напомнил о себе Эмиль. – Ты расскажешь, или нет?
Рене усмехнулся:
– Обойдешься. Это мой секрет. Ну, бывай. Передавай привет Лесли. Может быть, она разрешит тебе пошарить у нее под юбкой в виде утешения.
С этими словами Рене встал из-за стола и покинул комнату.
Ученики жили в самом дальнем флигеле. Как шутили сами молодые маги: чтобы основное здание не страдало от их буйств.
Рене вышел на улицу, оглядел истоптанный двор и пошел прочь от корпуса по склону.
Академия «Магический Оплот» – величавое старинное здание – располагалась на холме у реки. Каменистый берег не был самым любимым для посещений местом юных магов, поэтому Рене приходил сюда для отправки вестника.
Он сложил между двух валунов собранные по пути ветки и сухую траву и запалил костер. Когда пламя разгорелось, Рене потянул из него силу и стал формировать тело вестника, придавая ему облик серебряной птицы.
Первых вестников Рене сделал без всяких ухищрений, черпая силу из своих внутренних резервов, но скоро понял, что так не пойдет. Вестник – энергоемкое заклинание, предназначенное для доставки новостей и коротких переговоров, а не долгих бесед с прекрасными девушками. После последнего разговора с Амайей Рене долго лежал на берегу, хватая ртом воздух. Поддержание вестника выпило у мага кучу сил. С тех пор Рене предпочитал брать силу в родной стихии.
Сереброкрылый посланник легко воспарил в небо, по которому уже ползли вечерние облака. Рене летел внутри птицы, глядя ее глазами. Он столько раз проделывал этот полет. Набрать высоту, повернуть на север. На границе города чуть направо. Пролететь над парками и садами при богатых домах и, наконец, подлетев к дому из бежевого песчаника, усесться на подоконник…
В этот раз не вышло. Амайя была в саду, и не одна. Она сидела в плетеном кресле у столика, сервированного для чая, а рядом с ней устроилась компаньонка. Рене расстроенно опустился на ветку ближайшего дерева, приглушив сияние, никем не видимый.
Пусть он предпочел бы беседу с Амайей, наблюдать за ней было отдельным удовольствием. Рене несколько раз сопровождал ее в поездках по городу, зависая над каретой, спускаясь ниже и прячась где-нибудь, когда она выходила. Один раз он даже – во плоти, не через вестника – наблюдал, как она в пекарне выбирает пирожные. Она не заметила его, зато он досыта насмотрелся на нее.
И сейчас птица-Рене долго сидел на ветке, следя за девушкой, отмечая каждый поворот ее головы, каждый жест руки…
Порыв ветра налетел на прибрежные камни, загасил хлипкий костерок, и без того отдавший последнее магу. Вестник вздрогнул, пропал, а Рене завалился на холодные камни. Как он ненавидел отпускать вестника! Это напоминало пробуждение, да не спокойное и приятное, а насильственное ночное.
Темнело. Рене поднялся, укутался в плащ и пошел вверх по косогору. Неприятные ощущения от вестника проходили, оставляя лишь сладкие воспоминания об Амайе…
Амайя… Рене никогда не чувствовал столь всепоглощающего желания и столь хрупкой нежности по отношению к женщине. Его чувства до сего момента были примитивны и грубы, нацелены на удовлетворение похоти, а тут… Похоть тоже была, но не она являлась хозяйкой бала. К физическому желанию обладания примешалось нечто иное…
В глубокой задумчивости Рене подходил к академии. Уютным светом освещались окна жилых корпусов. В башнях горели огни.
– Рене! Рене!!! – услышал маг и задрал голову.
На одном из зубцов башни, в которой работали травники, сидела Милена. Полумрак не помешал Рене узнать ее, Милена – единственная из всех учениц академии – носила волосы заплетенными в две длинные золотистые косы.
– Поднимайся сюда! – кричала травница. – Я кое-что тебе покажу!
– Я занят! – крикнул в ответ маг и пошел дальше.
«Догадываюсь, что ты собираешься показать, – думал Рене. – Прости, Милена, сегодня мне не интересно».
Они с травницей знали друг друга давно. Милена была идеальной женщиной: юная, свежая, прекрасно понимающая, что серьезных отношений с магом не получится. Не высказывающая претензий и не задающая вопросов. Рене часто приходил к ней в периоды отсутствия увлечений на стороне, и Милена принимала его спокойно и с пониманием. Возможно, она даже любила его, но очень ненавязчиво. Рене не чувствовал вины за то, что использует ее.
Ведь они все друг о друге знали.
Но пойти к ней сегодня казалось немыслимым. Перед глазами Рене стояла другая девушка, и Рене отчетливо понял: Милена тут не поможет. Эту жажду можно утолить лишь из одного источника.
Рене шагнул назад, скрываясь в полумраке коридора.
Он шел наверх, когда воздух содрогнулся от усиленного магией голоса:
– Рене Бланкар, срочно в кабинет магистра Абеляра!
Рене вздохнул и развернулся. Он предполагал, зачем его зовут, и ему страшно не хотелось идти на зов…
Магистр встретил Рене, сидя у камина. В комнате было уютно и тепло, на столе исходил паром ужин.
– Голодный? – спросил магистр, едва Рене вошел. – Иди ешь. На тебя смотреть противно: одни кости и волосы.
Рене не чинясь прошел к столу и пододвинул тарелку с гуляшем.
– Вы ужинали, магистр?
– Ужинал. Тебя пока дождешься, все остынет.
Рене положил в рот первую ложку, спросил, жуя:
– К чему было кричать на весь замок?
Абеляр сверкнул глазами из-под нависших бровей:
–Потому что по-иному тебя не выцепить было! Ты целыми днями где угодно, только не в академии! Я только сегодня посылал за тобой два раза. Эмиль один сидит в комнате и отвечает, что тебя нет.
– Я был у себя днем.
– А толку, что ты был? Где тебя носит, Рене?
Рене развел руками и сунул в рот еще одну ложку гуляша. Абеляр сердился, значит, мог выгнать в любой момент, а жрать хотелось очень сильно.
– Рене, – голос магистра стал строже, – на тебя жалуются. Ты пропускаешь лекции, не выполняешь задания, твои заклинания слабы. Ты явно тратишь силы и время не там, где положено. У тебя какая-то работа в городе?
Можно было бы соврать, но Рене никогда не врал Абеляру.
– Нет. Работы нет.
– Что тогда? Ты встрял в переделку?
Рене прикинул, можно ли считать Амайю переделкой, и ответил:
– Тоже нет.
– Тогда что с тобой? Ты никогда не был столь плох! Сколько тебя помню, ты был усердным учеником, умным и трудолюбивым. Куда все пропало?
Рене задумался. Поразмыслив, решил сказать магистру часть правды.
– Магистр, у меня были дела в городе. Я использовал вестника, это отняло кучу сил. Честное слово, после вашего гуляша я воспрял!
– Ну смотри, – Абеляр притопнул ногой. – Чем бы ты там не занимался – прекращай. Эльбор грозится оставить тебя на второй год! Твои городские дела сильно тебе вредят, Рене. Заканчивай с ними и берись за учебу. Ты доел?
– Да.
– Тогда иди. И не заставляй меня больше искать тебя по всей академии.
Выйдя от Абеляра, Рене не пошел к себе. Удивительно, но, несмотря на выволочку от магистра, настроение оставалось хорошим. Рене вспоминал, какой сегодня видел Амайю, представлял, как будет замечательно, когда они снова встретятся вживую… В голове уже возник план, как можно это сделать…
Магистр прав: хватит тратить силы на вестников. Хватит любоваться издалека. Рене хочется держать Амайю в своих руках, говорить с ней вживую, целовать ее.
Тогда он, наконец, успокоится и возьмется за учебу.
Окрыленный Рене поднял голову к темнеющему небу и тихонько пропел:
– В этом мире жестоком, где нежность как слабость,
Где, чтобы выжить, ты вынужден биться,
Я набрался неслыханной наглости!
Я! Позволил! Себе! Влюбиться![1 - Припев из песни группы F.P.G. «Стремиться».]
Влада отодвинула ноутбук и усмехнулась. Нет, современная песня панк-группы, конечно, соответствует настроению, но из романа ее лучше вычеркнуть…
Глава 7
Субботний день оказался ясным и свежим. Влада, замотанная шарфом поверх пальто, вышла из метро и направилась по Среднему проспекту Васильевского острова к Университету. На переходе через Восьмую линию заметила знакомую спину и прибавила шагу.
– Стас!
Он обернулся и широко улыбнулся. Подался навстречу, будто попытался обнять, но на полпути передумал. Влада сделала вид, что ничего не заметила, и они пошли рядом.
– Вчера мне звонит начальник, – Стас говорил медленно, обстоятельно, будто обдумывая и подбирая каждое слово. – Ну, ты знаешь, Руководитель Аппарата. Звонит и говорит, мол, как хочешь, но чтобы завтра пришел на работу.
– А ты?
– А я говорю: «Никак не хочу».
Влада усмехнулась, искоса глядя на собеседника. Какой все же у Стаса красивый профиль! В литературе такие профили называют чистыми. Нос идеально прямой, губы четко очерчены. А ресницы какие длинные…
– Я ему объясняю, что при устройстве на работу четко обозначил свои приоритеты. Мне надо закончить магистратуру. Я и так слишком много времени потратил, пока был в академе – между прочим, во многом из-за работы.
– А он?
– А он начал на меня наезжать, мол, это работа, и нечего…
Влада с интересом слушала, что говорил начальник Стаса, что отвечал сам Стас, и могла бы наслаждаться монологом еще долго, но внезапно сбоку, то ли с Шестнадцатой, то ли с Четырнадцатой ( Влада не особенно обращала внимание, где они идут) линии вышел бомж.
Бомж как бомж: ничего необычного. Лохматый мужик в засаленной драной куртке, в ушанке, помнившей, вероятно, еще Петербург Раскольникова, в резиновых сапогах. Перед собой он толкал тележку с надписью «Дикси», в которой горкой был нагружен всякий хлам. К тележке же были примотаны большие пакеты, громыхавшие бутылками и банками.
Бомж подошел к мусорке, заглянул в нее, ухмыльнулся и сунулся в нее обеими руками.
Владу передернуло.
– Стас, давай улицу перейдем.
– Зачем? Нам тут к Универу по прямой.
– Пожалуйста! – Влада кивнула на бомжа, рывшегося в мусорке. Если бы они продолжили идти прямо, прошли бы рядом с ним.
– О как, – Стас с прищуром посмотрел на Владу, но повернул к пешеходному переходу, – а ты из брезгливых, оказывается.
– Не в этом дело. Просто некомфортно мне рядом с людьми, оказавшимися на обочине жизни. Я их боюсь.
– Боишься бомжей днем на светлой улице?
Влада вздохнула:
– Вот ты сказал, и зазвучало по-дурацки. Это что-то иррациональное. Я не могу объяснить, но мне тяжело рядом с нищими, с маргиналами всякими…
Стас усмехнулся:
– Звучит так, будто боишься от них заразиться. Но я тебя понимаю, действительно противно видеть, что человек довел себя до копания в помойках. Хотя знаешь, исследования показывают, что такие люди сами виноваты в своем образе жизни…
Они шли уже по другой стороне дороги, бомж со своей тележкой остался позади, но незримо преследовал Владу, оставаясь с ней неясным и очень неприятным образом. Влада слушала Стаса вполуха, зная, о чем он говорит. Да, действительно, проведенные социальные эксперименты показывают, что часть бездомных возвращается на улицу даже тогда, когда им предоставляют работу и жилье. Влада могла бы добавить, что на улицах есть и имеющие дом бомжи: люди с пропиской и даже правом собственности на жилье. Просто они не приходят домой. Им незачем.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом