— Не знаю. Возможно, он рассчитан только на входящих, а выходя, ты разрушил чары для себя, и разрушил для меня, показав мне то, что сокрыто. Ладненько, пошли, посмотрим, что там внутри.
— Я уже всё там видел, тут постою, курну немного.
Достав сигарету, я прикурил, глубоко затягиваясь сладкой отравой. Подняв свой взгляд к ночному небу, я увидел неописуемую красоту, миллиарды больших и малых звёзд составляли причудливую сеть узоров, восхитительно красивую и такую чужую. Созвездия были мне неизвестны, но одно знакомое я всё же нашёл — это, конечно же, своего любимого вездесущего зайца. Он на Земле в обоих полушариях виден и тут засветился, гад такой. Луна была гораздо больше земной, раз в пять, наверное, имела необычный оранжево-синий оттенок, и в её свете вереница гор на горизонте красиво смотрелась. Казалось, что это хребет огромного дракона, который вот-вот взлетит и полыхнёт огнём в ночное небо.
— Да, защита портала на высшем уровне. Взяли и сломали его, — саркастично фыркнула вампирша выходя. — Что там, в небе, — дракон?
— Нет, красота, — ответил я, всё ещё зачарованный небом.
— Небо как небо. Пойдём, — произнесла она, посмотрев наверх.
— А здесь драконы водятся? — сразу же спросил я.
— Водились когда-то, много тысяч лет назад.
Неплохое такое уточнение. Я опоздал на работу всего лишь на много тысяч секунд, виновным себя не считаю.
— А почему ты тогда про дракона спросила? Это местная шутка такая?
— Нет. Хотя есть предание, что они вернутся, чего бы не хотелось, поэтому о них сейчас даже упоминать боятся, суеверные люди из истории их вырезали. Спросила я, потому что почувствовала, что ты думаешь о драконе.
— Ты можешь читать мои мысли?
— Нет, не совсем. Как бы… — Эм задумалась, но вскоре продолжила. — Я чувствую, понимаю, о чём ты думаешь. Могу сама подкинуть тебе мысль или навести на что-то. Будучи твоей создательницей, я могу и под контроль тебя полностью взять. Проще говоря, — резко оборвала она свои объяснения глядя на меня (видимо следов интеллекта на моём лице сейчас не было от слова совсем), — фактически, это ментальный контроль разума, почти как телепатия, но немного иначе. Так понятно?
— Да, понятно, и не обращай внимания на все мои пошлые и дурацкие мысли, я их не контролирую, — сразу попытался я оправдаться, потому что в голове иногда творится всякое.
— Я знаю и игнорирую их. Давай-ка немного прибавим шагу.
— Контроль разума означает, что ты можешь заставить меня сделать всё, что хочешь?
— Да, но не волнуйся. Это аморально, и я делать так не собираюсь. К тому же, как только ты получишь свой Амулет ночи, у тебя будет полная защита разума не только от меня, но и от старших. Также Амулет даст тебе защиту от жажды крови.
— Каких ещё старших?
— Это вампиры старше тебя, принадлежащие твоей ветви, их всего трое.
— Понятно, что ничего не понятно. Расскажи вообще об иерархии вампиров, — попросил я.
— М-м-м… Хорошо. Представь себе большое дерево с раскидистыми ветвями. Это будет родовое древо вампиров. Так, Тамика, наша императрица, — это ствол дерева. От ствола отходит множество ветвей — это те, кого она укусила. От ветвей, в свою очередь, исходит целая вереница других ветвей — это дети и подопечные подопечных Тамики и так далее. Иногда случается так, что хозяева освобождают своих подопечных, но всё ещё имеют с ними крепкую ментальную связь, фигурально выражаясь — ветки падают и прорастают в личные маленькие деревца. Если срубить дерево, то все ветви, растущие из него, умирают вместе с ним. Так что, если убить Тамику, погибнут десятки тысяч вампиров, зависящих от неё, поэтому она мало кого освобождает. Это даёт ей большой гарант защиты своей власти, — Эммилия замолчала, возможно, обдумывая следующий монолог, но я сразу же воспользовался заминкой, чтобы задать вопрос.
— Выходит, что у вампиров могут быть дети?
— Почему нет? Мы почти как люди, только сильней, быстрей, ну и бессмертные. Просто главным продуктом и источником силы для нас является кровь, а наиболее подходящая — это человеческая, её структура схожа с нашей. Ну и ещё наш организм не переносит солнечного света, почему — никто не знает.
— Хм… Эльфовампир будет эльфами питаться для лучшей усвояемости? Забавненько.
— Это запрещено, да и другие расы не предрасположены к вампиризму.
— Ну ладно, убедила. А что стало с родителями Тамики?
— В книгах пишут, что она их убила. Скорей всего так и было.
Я решил промолчать, что историю пишут победители и писанине в книгах вообще порой веры нет.
— Понятненько, а почему у неё самой нет детей?
— Да ведь дети не связаны общей судьбой с родителями в отличие от подопечных. Этим наша императрица и воспользовалась, чтобы занять свой трон.
— То есть любой рождённый вампир будет своим личным деревцем? — предположил я.
— И да, и нет. С детьми особая история. Ребёнок не будет связан с родителями, а если у родителей были родители или хозяева, то ребёнок будет связан с ними общей судьбой. Так сказать, просто поколение пропускается.
— Так, минуточку, — я резко остановился, и Эммилия последовала моему примеру. — Без обид, но что-то твоё дерево не выдерживает критики. Мутант какой-то.
— Это почему же? — сквозь зубы процедила Эм.
— Ну смотри. Ты говоришь: у древа есть ствол — Тамика, от неё отходят ветви — это те, кого она укусила, и дети. Могли бы быть, но у неё их нема. Значит, если мы срубаем дерево, то умирают и все ветви, в том числе и эти теоретические дети. Так? — эффект от моей заумной речи несколько смазался, поскольку я заметил у себя развязанный шнурок и решил исправить это недоразумение.
— Так, — подтвердила вампирша.
— Но ты говоришь, что они не связаны… и не должны умереть. Тогда они не могут быть этими самим ветвями, исходящими из ствола-родителя, — я справился с шнурками и мы пошли дальше. — «Ветки падают и прорастают в свои личные маленькие деревца», — процитировал я недавние слова своей собеседницы и, не удержавшись, чихнул.
— Будь здоров, — проявила вежливость девушка. — Я так и не поняла, к чему ты клонишь и что не понятно?
— Да всё как-то путано выходит, — всплеснул я наигранно руками, поскольку мозг действительно сломался, силясь понять систему. — Если рисовать это дерево, то получается, что ветка падает, ветка прорастает у неё всё гуд. Но при этом она тянется к стволу и соединяется с ним всё равно, или это жадный ствол хватает беглянку? — мой голос принял дурашливую интонацию. — Мол, от бабки с дедкой ушёл, от зайца ушёл, а от меня тебе всё равно не уйти…. Муа-ха-ха…
— Нет… всё… дети просто… так… так, — задумалась Эмилия. — Вот до этого разговора я всё предельно ясно видела и понимала, а ты всё испортил.
— Ну да, это моя суперспособность, — усмехнулся я и отодвинул ветку с прохода, галантно пропуская Эммилию вперёд. — А ты можешь как-нибудь попроще, без этих чернобыльских деревьев объяснить?
— Без деревьев… Хм… — задумалась она. — Вот я укусила тебя, ты имеешь общую судьбу со мной…
— Общую судьбу? — перебил я Эм.
— Простое понятие. Умру я, умрёшь и ты, если не получишь свободу.
— Удобненько, — проворчал я.
— Да. Не перебивай, — спутница тряхнула рыжей копной волос и продолжила. — Ты укусишь ещё кого-нибудь. Укушенный будет зависимым от тебя и меня. Умру я — умрёте вы оба. Если ты даёшь свободу тому, кого укусил, тогда с твоей смертью он не умрёт, но всё ещё будет иметь общую судьбу со мной, пока я не освобожу твоего подопечного. Так понятно?
— Хм… Вроде да, — задумчиво произнёс я, глядя перед собой.
— Предположим, ты укусил девушку. У вас родился ребёнок, и он свободен от вас. Если умрёте вы, то он будет жить. А если умру я — умрут все, кого я не освободила, — собеседница замолчала, ожидая моего кивка в знак понимания. — Таким образом, дети не зависят от родителей, но зависят от создателей родителей. Кроме смерти в общую судьбу также входит ментальный контроль, про который мы говорили ранее.
— Вроде ясно, — сказал я, ещё не до конца разобравшись. — А у Тамики, значит, нет родителей…
— Нет.
— А, ну тогда ясно. Умная женщина — узурпировала трон и вырезала всех, кто мог бы помешать её величию, и новые угрозы не создаёт, — язвительно произнёс я. — Как я и говорил: удобненько.
— Не говори в таком тоне про императрицу, — отвесила мне подзатыльник Эммилия. — Рада, что ты понял.
— Ну не особо. Так, всё. На этом остановимся. Я сделаю вид, что всё понял и пожалею свой бедный мозг… Надо бы всё обдумать конкретно, — с этими словами я достал ещё одну сигарету и закурил.
Это всегда стимулировало моё серое вещество. Сейчас бы ещё выпить для полного счастья. Дело говоришь, мозг. Хоть когда-то.
— Слушай, как ты это делаешь? — с искренним нетерпением произнесла Эм, когда я выпустил очередной клуб дыма.
— Что именно делаю? — переспросил я, не уловив суть вопроса.
— По запаху я поняла, что ты куришь табак, но как-то странно. Я никогда не видела, чтобы так курили, обычно используют трубку.
— А, понятно. Это величайшее изобретение в мире, оплот цивилизации и её же уничтожение, — я поднял сигарету в воздух, чтобы продемонстрировать её воображаемой публике — всегда любил толкнуть речь о полной чуши. — Сие произведение искусства называется сигарета или дымная палочка, сига, папироса, или ещё как-нибудь — по настроению. Её конструкция состоит из тончайшей белоснежной бумаги (у меня сигареты козырные, поэтому она коричневая) и фильтра, который сделан из сложных молекулярных добавок и волокон чего-то там и угля, ну и, соответственно, в сигарете присутствует ароматнейший табак, который собирает с любовью и нежностью какой-нибудь Хосе из Мексики. Минздрав, кстати, усиленно предупреждает: капля никотина убивает лошадь, а хомяка вообще разрывает в клочья. Поэтому животным давать курить не рекомендуется.
Большего бреда на тот момент я не придумал, но прозвучало красиво и нравоучительно.
— Ты эту речь лучше перед гномами толкни, могут монет отсыпать за рецепт этой самой сигареты.
— Обязательно так и сделаю, когда увижу какого-нибудь бородача, — пообещал я.
Дальше мы шли молча. Мне надо было обмозговать полученную информацию и сложившуюся ситуацию, а Эммилии… даже не могу предположить, о чём она думала. Может, выуживала какую-нибудь информацию из хаоса, что творился у меня в голове, и на всякий случай я решил контролировать дребедень и пошлятину, которая частенько залезала ко мне в мозг.
— Это плохо, — произнесла Эммилия, глядя на светлеющий край неба на востоке.
— Что именно? — решил я узнать, о чём идёт речь.
— Скоро восход, а точнее минут через двадцать. Бежим, иначе вспыхнешь как спичка.
Я рванул вслед за своей спутницей и бежал крайне быстро, никогда ещё так не бегал — то ли вампирские способности помогли, то ли страх смерти. Полоса света, разгонявшая позади меня спасительную тьму, практически как плеть стегнула меня, придавая ускорение. Чёрт, я на физкультуре за пятёрку так не бегал! А заметив впереди расщелину в горе, я дал такого стрекоча, что даже обогнал Эм. И всё же я мог бы не успеть и вспыхнуть, как факел олимпийский, если бы Эммилия не отправила меня в полёт мощным толчком в спину.
Пролетев добрых десять метров, я врезался в дальнюю стенку расщелины.
Да, сильна!
Повезло, я жив, но, кажется, моя подруга не рассчитала свои силы и толкнула меня слишком сильно. Я попытался встать, но не смог даже пальцем пошевелить.
«Не двигайся — бесполезно. У тебя шея сломана», — прозвучал в голове голос Эммилии, и я почувствовал её приближение.
«И что теперь делать? — я постарался вытолкнуть на поверхность мозга мысли, настроиться на разговор. — Я что, теперь буду вечно жить не двигаясь? Нет уж, увольте».
«Делаешь успехи», — опять прошелестел её голос в моём сознании.
Я почувствовал, как её руки приподнимают меня, она с силой нажала на мою шею, и там что-то хрустнуло. Ладони у неё просто горели огнём, и это благословенное тепло разливалось по всему телу, изгоняя мою дотошно нудящую боль.
«Успехи? В чём?»
«Ментальный разговор подопечного с хозяином, обычно на это уходит несколько дней», — пояснила мне вампирша.
«Понятно», — мысленно ответил я.
Тепло ушло, забирая с собой боль, но тело всё еще ломило.
«Не двигайся, ты ослаб, тебе надо восстановить силы. Лучше поспи. Как стемнеет, я тебя разбужу».
«Вампирам нужен сон?»
«Иногда для поддержания сил телесной оболочки нужны сон и пища с водой, несколько раз в пару недель или в месяц».
Эммилия еще несколько минут потратила на заумные рассуждения об особенностях вампирского организма, его метаболизме, а я, меж тем, провёл свою аналогию.
Представьте себе человека, живущего только на одних энергетиках: на «Адреналине», «Ред буле», «Горилле» и так далее. Долго он протянет? Не особо, сам знаю, как зависимый от энергетиков нарколыга. Я помню, как в день по три-четыре больших энергетика долбил и дня по четыре спать не мог. Первые два дня было круто, но потом тело поражала такая слабость, что я еле-еле ноги передвигал. Уже ложась спать, понимал, что тупо не могу уснуть, несмотря на то, что веки даже не открывались от усталости. Так и валялся всю ночь, пока таурин с кофеином не выветривались из организма. Только после этого меня вырубало часов так на семнадцать.
Вот, наверное, и с вампирским телом тоже самое — какой бы организм не был выносливый, его надо хоть немного подпитывать, и давать отдохнуть.
«Хорошо, учту на будущее», — согласился я с Эм.
Она отошла, оставив меня лежать на сыром камне. Хм, по-моему, по мне кто-то ползает… А, чёрт, как неприятно! Я попытался согнать паука со своей щеки, но как бы я не старался, пошевелиться всё равно не смог. Паук ещё позырил, что у меня в ухе, и убежал по своим арахнидским делам, какая удача. Теперь можно и поспать.
Однако сразу уснуть у меня не получилось. Да, в такие моменты мне помогала музыка… Mp3-шка! Как я мог забыть! Если безумный ритм последних двух дней её не угробил, то она мне сейчас будет очень кстати.
— Эм, — с хрипом позвал я вампиршу.
— Что?
— У меня к тебе просьба.
— Слушаю.
— Расстегни мою жилетку.
Быстро рассправившись с пуговицами, она застыла в ожидании следующих инструкций.
— Видишь маленькую чёрную верёвочку, которая уходит в сумку на поясе?
— Да.
— На конце этой верёвочки будет квадратик, достань его из сумки.
— Готово.
— Там, от верёвочки, с другой стороны квадратика, есть выпуклость с маленькой красной точкой, нажми её и держи, пока квадратик не засветится, потом отпускай и вставь мне в уши те две пуговицы, которыми заканчивается верёвочка.
Через минуту проб и ошибок Эммилия сделала всё, как надо, и отошла от меня, после того, как я её поблагодарил. Я сразу узнал спокойную мелодию Пикника. Как раз к месту, вампир пытается уснуть:
«Сон чудесный снится миру,
Бледных улиц не узнать,
