Страница 3 из 10
А мы?.. Мы тоже роем рвы
От Рождества до самой чёрной
Могилы горней стороны…»
Молился ты, ты был в начале.
В начале самом я была.
У церкви, у дубов печальных,
У Славы и у Покрова.
Тысячелистник
Где были вместе мы тогда,
И радостны, и живы?
Цветёт солдатская трава
У маминой могилы.
Порезник. Им тропа ведёт
К кресту с Христом распятым.
Так, будто бы, прошёл тут кто
И у креста заплакал…
С отцом не жили много лет.
Чужих мелькали лица.
Но вспомнилось – сказал он мне:
«Мой цвет – тысячелистник.
Запомни, потому, солдат,
Я далеко от дома.
Никто ни в чём не виноват,
А небеса бездонны».
И в белой шапочке траву
Мне сам с прискорбью подал.
Жить на ветру и на юру
И больно, и истомно.
Отец, ты очень далеко —
Все облака прольются.
Тысячелистником зовут
Того, кто не вернулся.
Ты тысячи увидел лиц,
Как цвет твой, белым стал ты.
И, кажется, уже стоишь
Сам у канунов Рая.
Но вот в ограду путь ведёт —
Весь он в головках белых.
И вижу тень, и слышу стон:
«Подлец… что я наделал!..»
Впрямь – Ахиллесова пята
На кладбище ступила.
Так – путь твоя душа нашла
До маминой могилы!
Что ты наделал, мой отец…
Тысячи слов не надо.
«За всё, за всё прощенья нет», —
Ты причитал в ограде.
Глядел на с завитками крест,
С распятым Иисусом.
Давно на свете мамы нет,
А ты – порезник блудный,
Так далеко – не долетишь,
Состарился, всё ль знаешь?..
С тропы на Крест Святой глядит
Трава, как лунь седая.
Порезник… а не заживил
Горчайшей доли рану.
В ограде у родных могил
Тебя косить не стану.
Сама ковыль в моей стране,
В крови её системы,
И белой шапочки твоей
я понимаю цену.
«Во гробе со свечой медовой…»
Во гробе со свечой медовой
Лежала я, а жизни плыли.
Но голос: «Встань для жизни новой!» —
Меня из сна слепого вывел.
Воскресшей жизни не обрежешь.
Бог подарил – и не убавишь.
Колышет тело ветер свежий;
Оно, конечно, не из стали.
Я мёртвая?.. я обернулась —
Холмы, леса под небесами.
И Божья скорбная фигура
Склонилась надо всем в печали.
Я помню – я плыла к могиле,
Меня старухи отпевали…
Но тишина в инаком мире —
Они уже отава, камень.
А я воспоминаньем смята.
Для человеков я – ошибка.
Молитв простых, и тех не знаю.
Гляжу с улыбкой и простинкой.
В футболке дочкиной, в обувке
На облаке, с велосипедом.
Толкнут меня с седых уступов,
И свергнусь дурочкою с неба.
Я ж в гробе со свечой медовой
Покоилась, а жизни плыли.
Лишь голос: «Встань для жизни новой!» —
Меня из сна слепого вывел.
Вот так теперь передо всеми
Стою, себя осознавая.
Через раствренное темя о
Навь молоком небес стекает.
Молитва
Господи, Господи, Господи. Боже Ты мой.
Оказавшись в беде, в страхе я повторяю
Слово молитвы незамысловатой, простой:
«Господи, будь со мной и не покидай меня».
И в бедствии жутком, и в самой малой беде
Спрятаться под крыло, ухватиться за руку.
Вспомню Тебя, прижмусь, заплаканная, к Тебе,
Чтоб осознать – не одна я в эту минуту.
Ты лишь, войдя во тьму, развеешь мрак и спасёшь —
Сироту на земле в горести не оставишь.
И дочь мою, Господи, единственную дочь
Оградишь от беды, став Покровом над нами.
Господи, Господи – я много раз повторю.
Верой, надеждой, радостью сердце наполнив —
Ты лишь опора, с Тобой я всегда устою —
С небесным щитом, Твоею волей Господней.
В дремучем лесу, заходя под кроны дерев,
Перекрещусь, призову Тебя на подмогу.
Да не тронет меня мой враг, в тиши осмелев,
Неприятель, разбойник, живущий без Бога.
В несчастье упав, оказавшись вдруг в западне.
Между огней, будто бабочка в липких путах, —
Я знаю, Господь, Ты вспомнишь в тот миг обо мне.
И на помощь придёшь в роковую минуту.
Так, Боже, меня не однажды в бедах спасал.
Господь посылал мне ангелов на подмогу.
Лишь потому и сегодня, с молитвой, жива,
Что уповала я в бедах только на Бога.
«И мы остались на краю Земли…»
И мы остались на краю Земли,
Вдали от суеты цивилизаций,
Во льду стеклянном, точно янтари,
На веточке параболы качаться.
Греть на горелке поостывший грог,
Картошку курам резать, кошек гладить.
Там, где-то, мира жирный осьминог,
Впиваясь щупальцами, души давит.
А здесь над снегом бубенцы звенят.
Сон облака над яблоней мерцает.
Спит, как журавль, седой в гнездовье сад
Расписанный, в пушистом малахае.
Малин хрусталь перед моим окном
Сник, изгибая кружевную гриву.
Мы превращаемся зимой в зерно.
Для неба живы, умерли для мира.
Иссоп
Растёт волшебная трава
Над кручами востока.
«Очисть меня, Бог, от греха, —
Просил Давид, – иссопом».
И я, в строках цветы найдя,
Задумалась и встала.
И улицей к реке пошла —
Я там иссоп искала.
Волшебный цвет его постичь,
Чтоб сделаться безгрешной,
И душу выше вознести
Мне над судьбой кромешной.
Но мне сказали – отцвела
