Не угадала.
Ждала минут десять в телефонной очереди. Телефон поставила на громкую связь, а сама продолжала работать. Когда подошла моя очередь, я объяснила оператору, что мне надо. Объяснила, как могла, и выяснилось, что я выбрала не ту кнопку. Надо начинать сначала.
Хорошо. Начинаю сначала. Снова единый телефонный номер. Снова девятка. И теперь уже выбираю номер два, как мне велел оператор. Дальше полный сюрреализм: автоматический голос мне сообщает, что время ожидания тридцать четыре минуты. Что? Тридцать четыре минуты! Вы шутите?
Не отключая телефона, пошла вместе с ним к Габриэлле.
– Габриэлла, у меня проблема, – сообщила я ей после стандартного приветствия.
– Что случилось?
– Мне надо подать заявку на оплату дней, которые я была на больничном с детьми и у меня не получается, – промямлила я.
– А в чем дело?
– Время ожидания в очереди тридцать четыре минуты.
– Да, к сожалению, это всегда так долго, – покачала головой начальница.
– И что делать?
– Сидеть в телефонной очереди.
– Понятно… – я поняла, что другого выхода нет.
Я вернулась в свой кабинет с телефоном, который периодически сообщал мне, что им очень важен мой звонок и что я в очереди пятьдесят первая. Ну что, ждем-с и работаем.
Через какое-то время, примерно минут через сорок, в трубке раздался женский голос, спросивший по-английски:
– Чем могу вам помочь?
О, наконец-то.
– Добрый день, – оживилась я, – мне надо подать заявку на оплату дней по болезни детей.
– Персональный номер?
– А? – Вспоминаю, что для всех учреждений нужен персональный номер человека-заявителя. – Минуточку. Мой номер или детей?
– Сначала твой.
Судорожно роюсь в сумке и нахожу бумажку, на которой записаны все наши персональные номера. Такие номера выдают в Швеции всем, кто приезжает сюда жить, и даже если это временно, даже если просто по работе.
– Вот, – я диктую ей мой номер.
– Спасибо, минуточку.
– Хорошо…
– Какие дни болели дети или какие дни ты была дома с детьми?
Я называю ей даты, когда я была дома с детьми. Всего-то каких-то два с половиной дня.
– Почему ты не подала заявление в первый день болезни детей?
– Потому что я не знала, что я должна была что-то куда-то подавать, – честно призналась я.
– Хорошо, понятно, попробую исправить.
– Угу…
– На какого ребенка будете брать больничный?
– А что, есть разница, болели оба.
– Вы можете взять больничный только на одного ребенка. Ты единственный опекун?
– Что? А, нет, есть муж, отец детей.
– Отлично. На другого ребенка твой муж может взять больничный.
– Да?
– Да, у вас же двое детей? На какого ребенка ты будешь брать больничный?
– София.
– Вижу. Проверяем персональный номер. У тебя есть ее персональный номер?
– Да, – и я зачитала ей персональный номер Сони.
– Какие даты?
Я снова назвала даты, когда я была дома с детьми.
– Три полных дня?
– Нет, в понедельник я была до одиннадцати на работе.
– Понятно, значит, полдня в понедельник и полные дни вторник и среда, я правильно понимаю?
– Да, все верно.
– Хорошо, я внесла.
– Спасибо.
– Но в ваших данных здесь нет ни адреса, ни телефона, ни счета в банке, ни работодателя.
– Как это?
– Так это. Вы работаете?
– Да…
– Где?
Дальше я начала предоставлять информацию, которой не было на сайте: адрес, телефон, электронную почту, место работы, должность, зарплату, номер банковского счета. Просто по счастливому обстоятельству у меня в сумке оказались документы из банка с номером счета.
Я-то, наивная, полагала, что все должно было уйти туда автоматически. Но нет, все надо было предоставлять вручную, и, как потом выяснилось, надо было еще отправить копию контракта по обыкновенной почте в головной офис этой ФКассы. Хорошо, что я была на работе!
– Копию контракта я вышлю по почте, – сказала я. – Что-нибудь еще надо?
– Да, последние распечатки выплат зарплат. От этого будет зависеть размер выплат по больничному.
– Хорошо…
– А почему вы не получаете детские пособия?
– Не знаю.
– Вашим детям полагаются детские пособия с момента прибытия и постановки на учет. Мне оформить заявку?
– Да, пожалуйста, оформите. – Вот это поворот, подумала я. Мне тут еще что-то полагается.
– Минуточку…
В трубке настала техническая тишина, видимо, оператор отключила микрофон. Я терпеливо ждала.
Через несколько минут телефон снова заговорил.
– Ну вот… – снова включилась дама, – я оформила вам детские пособия. Теперь вы их получите в следующем месяце на счет сразу общей суммой.
– Отлично.
– Что-нибудь еще?
– Я даже не знаю… – помедлила я. – Вдруг мне еще что-то полагается?
– Не думаю. – Ответила оператор. – Детские пособия – это единственные пособия, которые полагаются абсолютно всем, у кого есть несовершеннолетние дети, остальное оформляется только по заявке.
– Понятно, – согласилась я, – спасибо вам большое.
– Спасибо, до свидания, – и девушка повесила трубку.
Надо же, мне полагаются детские пособия. Правда, я даже не поинтересовалась размером этих пособий, но, как мне показалось, это уже неважно. Что-то же там накапало?
Дальше я просто панически пересылала платежи на утверждение. Уже утвержденные счета грузила в банк. В общем, наверстывала время, потраченное на разговор с этой ФКассой. И в целом все как-то обнадеживало и в то же время настораживало. Никто не раздает просто так деньги.
А может, раздает.
У нас вон тоже выдают материнский капитал, и я даже получила его по Соне. Мы тогда ипотеку закрыли за нашу крохотную двушку в не самом престижном районе города. Пусть маленький двухкомнатный «хрущечек», но зато свой. И нам хватало…
Чего не сиделось ровно? Ах да, Дима опять ушел с работы, и мы перебивались случайными заработками, где придется. Так что предложение поехать по контракту, да еще и в Швецию, выглядело сказкой.
По контракту… Фух, чуть не забыла. Мне же надо копии контракта и выписки поступления зарплат отправить в эту ФКассу! А то деньги не выплатят. А я хочу денег…
Я понеслась опять к Габриэлле с просьбой предоставить мне контракт, чтобы сделать копию, и распечатки зарплат.
– У меня этого нет, – сказала Габриэлла.
– Как это? – удивилась я.
– Очень просто, вся информация о сотрудниках хранится исключительно в кадровом отделе, и даже я, как начальница, не имею к ней доступа.
– Здорово…
– Иди в кадровый отдел и попроси там свои документы, – продолжила Габриэлла.
– А кого там спрашивать? – почти прошептала я, – Греты нет, а этого нового начальника я боюсь.
– Спроси Бритт-Мари… – также заговорщически прошептала начальница, – она здесь работает уже очень и очень давно, лет десять-то точно. Она знает, что и где взять, не вызывая интереса начальства.
– Хорошо, спасибо.
Я отправилась в кадровый отдел. Потихоньку нашла эту Бритт-Мари. Кое-как объяснила ей, что мне было нужно. О! Этот прекрасный способ разговаривать на смеси английского и шведского, так называемый «свенгельска»! Это же просто фантастика!
В итоге мне надо было всего-то произнести заветное название ФКассы на шведском, чтобы Бритт-Мари подхватилась и начала искать документы с пониманием дела. Оказывается, все прекрасно знают, какие именно документы надо отправлять в эту контору, чтобы получать больничные как на детей, так и на себя, декретные и прочее и прочее, что может полагаться человеку.
Уже через пятнадцать минут я стала счастливой обладательницей не только полного пакета документов для ФКассы, но и большого конверта размером А4 со штампом, обозначающим марку, то есть оплаченную марку. Более того, Бритт-Мари расписалась на каждом документе и поставила печать предприятия. Она сказала:
– Бросишь в желтый почтовый ящик.
– В желтый? – переспросила я на английском, потому что она мне назвала цвет на шведском.
– Да, в желтый…
– Хорошо, спасибо, – бормотала я, – большое спасибо.
Вот же, мир не без добрых людей. Это же сколько бы я еще возилась с документами, если бы Бритт-Мари не собрала для меня все так, как надо? Нет, я бы собрала их, но на это ушло бы втрое больше времени и несколько недель ожидания, потому что мне бы точно возвращали неправильно оформленные документы.
Почему никто раньше мне этого не объяснил?
Потому что не было необходимости. Никто не рассчитывал на то, что я или дети начнут болеть. Да и вообще, при подписании контракта, еще дома, меня спросили, кто будет сидеть дома с детьми, если дети начнут болеть. И я тогда ответила, что еду с мужем, и он будет брать на себя ответственность за лечение детей, если они заболеют… Но тут все вышло из-под контроля, и заболели все трое. Все, кроме меня, мне болеть нельзя. Да и муж… с ответственностью как-то не очень, надо сказать, справляется.
Глава 6. Самовывоз из Нижнего Тагила
По совместительству со всем остальным занималась я еще и логистическими документами: некий симбиоз путевых листов и накладных, в которых указывалось все и сразу. И вносить в новую, свежеустановленную систему надо было тоже все и сразу. А главное, без ошибок, иначе система не подтверждала наличие данных, и происходили сбои. Основная проблема заключалась в том, что транспортники – фирмы, занимающиеся транспортировкой готовой продукции до заказчика – наотрез отказывались понимать, что вносить данные надо аккуратно и точно, а не приблизительно. Ну не картошку и не бананы перевозите же. Хотя как сказать.
